 Добрый день дорогие зрители, я Хая Лазисов всех вас приветствую. Сегодня наш кость-журналист, главный редактор русской версии портала Дельфи Литва, Олег Ярофеев. Добрый день Олег, я вас приветствую. Добрый день. Сегодня мы будем обсуждать ситуацию вокруг Украину, плюс влияние этой войны на Прибалтийский регион. У меня вопрос будет традиционный, я всем вам тоже хотел задать этот вопрос, как вот на начале этого года мы все увидели, что начало скопление русские армии, русские военные техники на границе или границу Украину. Многие у экспертов полоразные мнения, кто-то говорил, что будет вторжение. Такие были очень мало, в том числе я тоже не думал такое масштабное наступление, кто-то говорил, что может быть это будет максимум в Восточной части Украины, максимум еще Харьков. А сейчас мы увидели, что Россия в феврале начала по всем фронтам масштабную наступлению против Украины. Вот вы ждали такого масштабного наступления Россию против Украины. Лично меня вы спрашиваете? Лично я, если честно, не ожидал, что все-таки оно таким будет широким. Я думал, что все-таки это будет как-то больше связано с инстративными границами двух областей Луганской и Донецкой. Это будет расширить эти территории и присоединить к себе путем военного конфликта. Так предполагал, ну я про себя говорю конкретно, то есть я не ожидал, что все-таки это будет таким широкомасштабным наступлением, нападением вот по всей этой протяженной линии с севера, восток и юг. Лично я думал так. Поэтому да, конечно стало понятно, что наступление гораздо более масштабное, то естественно нужно было переосмыслить свое отношение, свой подход к тому, что происходит. В смысле, что происходит? Сейчас в Украине по вашим взглядам, что Путин говорит, что там было притеснение русского языка, русского мира, поэтому началась, как говорится, он говорит о операции, а вот война, кто-то называет это геноцидом, что там происходит в ваших глазах Украина? Там, на мой взгляд, империя пытается забить, наверное, последний гвоздь, свой гроб, я бы так, наверное, сказал. И вся эта имперская стена выплюснулась и вылилась в эту войну, и против Украины, и против, наверное, всего какого-то более-менее цивилизованного мира, который живет по каким-то правилам с ценностями определенными. Мне кажется, это, конечно, ужасно все, что происходит. Ужасно, в первую очередь, для самих украинцев, которые погибают, детей, взрослых. Но тем самым вот эта империя огромная, которая последние 20 лет наращивала, как она показывала всему миру свои там военные мощности, накручивала своих людей, зомбировала их мозги этой пропагандой, она, наверное, все-таки неизбежно идет к своему концу. Но только сколько-то еще продлится вопрос, конечно. Большой вопрос. От этой российской империи очень много пострадали. По советской страны, когда прибалтка, Литва Латвема, Азербайджан тоже там, кавказские страны мы очень много пострадали. Мы были под оккупацией этой империи. Я помню вот первые годы Путин, когда он в правлении Путини, он сказал, что крушение Советского Союза — это крупнейшая катастрофа, политическая катастрофа 20 века. После этого мы начали видеть какие-то симптомы у Путина, что он сюда хочет опять как-то влиять на это в всех государствах. В 2008 году война напал на Грузию, потом Крым, вот сейчас опять Украина. Как вы думаете, вот какие-то эксперты, например, говорят, что это дает Путину, как говорится. Путин это делает, что после каждой войны у него поднимается рейтинг, и он на выборах, не смотря, что он фальсификацию делает, но у него все победа на выборах удается легко после выборах. Как вы думаете, для того, чтобы он все делает, что он победит на следующих выборах, это или у него, как говорится, идеология, имперские идеологии? Я думаю, тут, наверное, все вместе как-то, и выборы вообще военное время, если она будет и дальше эта война продолжаться, неизвестное, конечно, количество времени, вообще сложно себе представить какие-то там выборы, да. Но это какая-то такая логика, вот историческая этого всего процесса, и имперскость, и человек, который стоит во главе такой страны. Он уже просто по-другому и не может, наверное, потому что своей страной, своим хозяйством, своими людьми, мы неоднократно видели масса на то примеров, заниматься он не собирался ни с самого начала, ни после, ни сейчас, тем более. Иначе бы мы не видели бы вот это в этой всеми сорубке, то, как он посылает туда своих же солдат, как пушечное мясо. Поэтому, наверное, все-таки здесь факторов много, и они все вместе вот нам дают такую картину, которую мы видим. Были какие-то моменты, когда, действительно, это конфликты, развязанные специально по масштабу, больше и меньше, и они давали какую-то поддержку, оборачивались потом поддержкой и ростом рейтинга, ну, как анексия Крыма, например, да. Действительно попал в эту такую точку россиян, еще с помощью, конечно же, пропаганды, и мы увидели, что, ну, большинство, там, может быть, не 100%, но все равно большинство, больше 50, это точно, процентов россиян, его поддержали в этом, с этим слоганом, да, Крымнаж, возвращением и так далее, и тому подобное. Ну, в течение времени стало понятно, что всего этого уже не хватает, недостаточно, и все идет по-нарастающей. Человек за это время, видимо, не меняется, а наоборот, какие-то там черты отношений и подход к решению своих собственных проблем внутри страны и на международной арене, амбиции имперские так называемые, они не меняются, только усугубляются, и вот результат, результат то, что мы сейчас видим, и с ужасом за этим наблюдаем. Ну, и пытаемся помогать, конечно, как-то украинцам, насколько это возможно в наших силах. Олег еще вот, хотелось спросить, у России такие, как говорится, претензии не только украину, и в всем странах прибалтиком тоже есть такое претензие, что в прибалтике тоже есть притеснение русских, притеснение русского языка, русского языка, не только прибалтику, и даже самому азербайджану, везде есть такие притеснения, и, например, они приняли шаг, вот в Украину они начали войну, сперва я хотел вот это уточнить, какова вот ситуация по русскому языке, по русскому культуру, вот в Литве, но в Литве можете точно сказать, если знаете Латвии, там в Эстонии каково вот ситуация, есть там какие-то притеснения, вот вы русскоговорящий, вот столкнусь с каким-то проблемом, когда вот в Литве, в Латвии, в Эстонии, когда говорите на русском языке или какой-то дискриминацию, видели, слышали, вот вы в своем, как говорите. Да, я понимаю. Знаете, до начала, до 24 февраля, до начала этого широкомасштабного вторжения России в Украину, я здесь могу подговорить на все сто процентов, проблем у нас фактически никаких не было. С русским языком, я говорю, по-русски дома больше, на работе в редакции с коллегами, так общаюсь, ну, там с друзьями, предположим, со знакомыми, которые говорят по-русски, но, опять же, широкий довольно круг, у нас довольно много было, и до 24 февраля, тех же самых беларусов, которые были вынуждены бежать из Беларуси по гуманитарному коридору после так называемых выборов, и затем подавления этих протестов и репрессий, это тысячи, было много украинцев, которые в основном до 24 февраля к нам переезжали, как, ну, экономические мигранты. К нам в Польшу было, и сейчас еще больше, россиян, как политические беженцы, так и тоже экономические мигранты, но, опять же, связанные, так или иначе, с политикой, а сейчас их как бы еще больше, потому что те, кто понимает, что происходит в Украине, те, и что будет происходить, происходит, и будет происходить дальше в России, они отдают себя отчет в том, что, ну, человеку, который более-менее хочет свободно дышать, и что-то свободно делать, ну, там места практически не будет. Поэтому, как бы, и круг общения, и русский язык, особенно Вильниси, он звучал, он звучал всегда, и звучал после восстановления независимости, после 1991-й год. Есть школы, средние школы с преподаванием на русском языке, как и школы с преподаванием на польском языке, потому что Вильниси и Литве, национальное меньшинство, кстати, поляков, оно больше, чем русских сейчас, у нас поляков порядка 6% русских или, ну, русских, наверное, не русскоязычных, 5% небольшим. И до 24 февраля никаких действительно проблем, таких, о которых можно было бы громко говорить, и утверждать, что вот здесь кого-то обижает и притесняют, действительно не было. Другое дело, что, конечно, после 24-го на такой волне, я-то понятно, эмоций, я сам лично не сталкивался, то есть мне никто нигде и никогда за 24 февраля не говорил, там не реагировал, например, на какие-то мои слова сказанные на русском, где-то в общественном месте, в магазине или где-то еще. И сам я тоже когда-то куда-то хожу с кем-то встречаюсь, вижу, наблюдаю, и я не вижу, чтобы кто-то кому-то сказал плохое слово. Но определенные истории, особенно первые две недели, были. И к нам поступали тоже в редакцию жалобы, на то, что в социальных сетях, ну, Фейсбук здесь, по большей части, потому что в Литве очень популярен Фейсбук, больше там 80% населениями пользуются. Такие проявления негатива определенного в отношении тех, кто там что-то пишет на русском, или как-то вступает в какие-то спорые дискуссии, были. Были такие как бы нюансы, связанные там с рассказами, да. Рассказами там знакомых или друзей. Конечно, там все еще нужно было бы перепроверять, но были такие рассказы, где фокчекинг такой строгий не требовался, то есть ты знаешь людей и понимаешь, что они врать не будут. Определенные тоже проявления неприязни к людям, которые говорили на русском языке. Но, чтобы это носило, нужно сразу же отметить, что в Литве сразу же, как только вот что-то похожее появилось, в самом начале, и премьер-министр Энгрида Чимонити, и председатель Сейма, значит, Виктория Чмелити-Нильсон, и Мэр Вильнюса, Ремегиующий Мащус, и другие политики четко высказались публично и дали понять, что такие проявления недопустимы, что перекладывать сейчас какую-то, пытаться перекладывать какую-то вину там, на местных русскоговорящих, да, или русских, за то, что делает Путин, недопустимы и глупо. И еще ко всему прочему вредно, потому что это только дополнительно еще такой, ну, бонус или повод для той же самой кремлевской пропаганды, этим воспользоваться, и потом на всех столбах, на всех заборах писать и кричать, что вот здесь русских бьютай-бижай. Вот, поэтому ситуация вот такая, она, да, после начала вторжения, она немножко усугубилась, потому что вот, как я и сказал, эти эмоции, они все-таки людей захлестнули в Литве, в очень сильный, высокий уровень поддержки Украины, и мне приходилось само видеть, и реагировать на некоторые записи в социальных сетях, когда, ну, отдельные там люди личности неосторожно, скажем так, пытались какие-то делать выводы относительно того, что вот, а вот, может и у нас какая-то есть пятая колонна в виде там русскоязычных, но опять же, я скажу, это не носит, это не носит массовые характеры, и это является четкий, быстрый ответ, чтобы пресечь все такие проявления какой-то ненависти или негатива. Так что вот, будем, подытоживая, будем говорить, наверное, так, что до 24-го ситуацию у нас очень хорошее, после 24-го определенная напряженность проявилась, но и реакция на нее была очень быстрой и своевременной, что позволило избежать каких-то больших проблем. Вот вы сказали про поводах, чтобы русским не давать повод. Я, ну, Кременовский власть, не ругаю, так как что, Кременовский власть, который держит подокупацию и свое государство. Там они не только окупировать другие страны, вот этот власть, они в том числе русский народ, я думаю, что подокупация. Они вот, да, ищут поводы, вот тоже напомнили, что вот какие-то поводы. И мы видим, что вот, например, что я вижу в Кременовского власть, они, ну, минимально, хочет, что вот по советской пространства, которые были под оккупацией России, мы 70 лет, а при палтке, который 50 лет, кажется, 20-м годов. Да, с 40-м, после войны. Да, да. Ну вот, я вижу, что вот Путин сейчас, он, что хочет, сейчас, после войны, после Второй мировой войны, был СССР, плюс ей, в Восточной Европе. В Восточной Европе они не были в составе СССР, там Чехословакия, Венгрия, Польша, но там были коммунистические власти, которые, как говорится, были марьянеты Советского Союза. Сейчас вот Путин, вот сперва, ну, что делать? Я, пример, Язербайджан, Грузии, Армения, вот этот пример, я очень хорошо видел, мы все видели. Ой, его политика такая, что он сперва хочет взять власть под своим контролем, в пятой колонне, кикбешникам, они взяли власть под контроль. Если власти там не соглашается с пятой колонной, тогда начинается вторжение. Вот в Грузии так было, как пришел Саакашвили, в Украине, во время Петра Порошенко, таких, как говорится, у них на мере не бывает. Ну, здесь вот в Прибалтике до этого, чтобы взять каким-то способом давить на власти, каким-то уже этот варяд не проходит, потому что сейчас все три страна Прибалтики и Евросоюз и НАТО, они вовремя успели, 2004 году, кажется, выступили потом. Тогда я всегда говорю, что у Путина еще не подкрепил свои финты власти, что он тогда чтобы сделать вторжение, вот когда Прибалты зашли Евросоюз НАТО, а в 2008 году он уже себя стал сильным, поэтому он сделал вторжение в Грузии, в Кавказ. Вот вопрос такой, что может ли вот здесь Путин может в Прибалтику попасть на Прибалтику? И если будет вторжение в Прибалтику, какова будет реакция НАТО? Для НАТО Прибалтика это красная линия или нет? Хаял, я вас поправлю Прибалтика вот в наших странах, это определение, этот термин он почти не используется, потому что он считается таким у нас достаточно советским, то есть страны Балтии обычно говорят, я просто поправляю, потому что понятно, что не все это знают, чтобы ваши зрители тоже об этом знали Что касается красной черты Вы знаете, такое ощущение складывается, что каким-то методом идет все наверное, Путин или кто там, я не знаю в Кремле сидит, думает он в первую очередь наверное хотел бы, чтобы страны Балтии, Литва, Латвия, Эстония, я думаю, что и часть Польши хотел бы себе как-нибудь забрать и вообще все вернуть, что там у них в голове происходит вообще сложно говорить Единственное, в Аркадии Бабченко когда мы у него спрашивали, а что вы думаете, есть ли опасность, что Путин будет нападать на Литву, Латвию, Эстонию там, предположен, уже самую Польшу я кажется, он сказал здесь такую правильную вещь я обратил внимание на что вы посмотрите, он же Харьков взять не может то есть пока он даже Харьков взять не может, вы можете не переживать рациональное зерное безусловно в этих словах есть и видимо здесь ситуация такая вот прощупывание здесь могу в этой ситуации поступлю так не могу, сил нет возможности нет воспользоваться возможностью какой-то ситуации нет, значит оставлю это может быть на потом, на какие-то дальнейшие там планы, вот может, когда будет эта возможность тогда этим воспользуется, то есть ситуативно общий какой-то настрой видно, что да, наверное, я хотел бы ну вот не может себе этого сейчас в данный момент позволить и вот наверное так на этой надо смотреть, для НАТО если были еще несколько лет вот дискуссии после анексии Крыма, дискуссии, да а что если вот Путин завтра в Нарве где в Истонии где русских русскоязычного населения много, что тогда будет включаться вот эта вот известная статья Альянса, когда все за одного соответственно защищать я думаю, что сейчас уже меньше поводов сомневаться в этом что в случае какого-то нападения России на там Литву Латвии и Стонии или на Польшу, или на какую-то другую страну НАТО, эта статья не начнет работать и страны НАТО не начнут защищать своих совместными усилиями своих партнеров но я не думаю ну мне хотелось мне не хотелось бы здесь ошибаться но я все-таки не думаю, что что какое-то вот такое прямое да, конвенционное вмешательство попытка напасть на одну из стран в по крайней мере в ближайшее время случится больше мне кажется, опасность представляет какие-то гибридные варианты таких вот опять же атак или прощупывание почвы вот, но если верить военным экспертом я про них сейчас говорю, потому что сам таковым не являюсь которые оценивают ситуацию в Украине ход войны, боевых действий то с военными ресурсами силами, вообще управлением всем этим у России сейчас серьезные проблемы что заваливать трупами солдат телами, они умеют история показала уже не раз и здесь тоже но помимо этого все равно еще нужно оружие и способности хотя бы минимально управлять процессом, значит, что ты делаешь здесь, как мы видим наблюдается большие сложности к счастью, нашему в том числе ведь мы еще в самом помните, как начиналась война, это вторжение мы все следили внимательно из своих стран и все задавались вопросом вот как, да, как ее опасали, что вот и думали, вот украинцы еще день продержаться, еще два недели будет решающие, следующие две недели будут решающие и что мы сейчас видим, уже два с лишним месяца, да наверное, а за это время поставки вооружения как бы увеличиваются конечно, истощаются определенные ресурсы и украины тоже, но тот уровень поддержки странами запада ближайшими соседями Украины он, конечно вселяет надежду, что украинцы смогут устоять и победить и, да значит, вы сейчас исключаете вот окончательным чтобы Путин уже возьмет всю Украину, как они планировали, например, за три дня, и это вариант уже исключен по вашему мнению, да? мне кажется, опять же, я не военный эксперт, но то, что мы сделали, ссылаясь на тех людей, спикеров, экспертов, которые об этом говорят в Украине ему не по зубам не по зубам какая-то возможно часть, где вот они сейчас находятся где-то еще будут находиться это да там будут попытки, там и в Херсоне, вот эти референды мы, наверное, провести тут еще к 9 мая мы посмотрим, что там будут они пытаться делать ну, да, вот мы про Харьков, а вот можем даже Азов стали вспомнить ту же самую, да, которая сейчас конечно истекает кровью, но до сих пор полк Азов и те военные которые остались вместе с ними они держатся, то есть ну и какой мы вывод можем сделать этого всего относительно каких-то других стран, как объект для нападения России наверное вывод все-таки больше тот, что ну не хватает, хотели бы, но не хватает мощности мозгов, я не знаю, что еще слава Богу, что не хватает последний вопрос, я хотел задать, вот кажется, вчера или после вчера в Литве был президент Польша Латвии это газопровода да, да, да это перспектив, это газопровода, вот после открытая это газопровода, зависимость вот страны болтей снижится от российских энергеносителей вот каково вот в вашем предложении ваши зрители, может быть, слышали и вы наверное тоже, что Литва-то отказалась от российского газа и зависимость у нас минимальная потому что у нас есть вот эти свои газохранилища опять же этот плавучий так называемый терминал, а этот газопровод, он позволит проще говоря, соединить Европейский союз газопроводные эти газотраспортные системы Европейского союза через Польшу с Литвой, Латвии, Истонии и еще Финляндии, то есть это еще больше дает нам вот таких вот странных карт или, не знаю, козырь или возможности независимо от российского газа существовать и соответственно, не зависить уже от каких-то других там попыток влиять на ситуацию у нас в финансовом плане чтобы потом ухудшалось каким-то образом материальное положение населения, цены росли еще. Конечно, определенный эффект ну, давайте так прямо говорить независимость в данном случае и свобода ну, кто-то правильно сказал бесплатно не бывает и даже если нам придется заплатить там, насколько это еще больше, то наверное лучше заплатить чем-чем-чем потом ну, об этом уже лучше не говорить понятно я вас, Валик, благодарю что сегодня присоединился к нам был очень интересный эфир зрителям я прошу что поставили лайки и поделились на эфир что много людей смогли увидеть этот эфир хорошего вам вечера до скорых встречи спасибо вам, спасибо вашим зрителям до скорой