 Жетя света е их светителя Дмитрия Ростовскаго. Месец июли 25 ден. Съечтение Вивлютеки Либри Вокс. Съечтение Либри Вокс. Достояние всеобщие. А ще хочете боле и научите или же поможти, посетите LibriVox.org В той же ден жете е преподобния в Проксии и Девиции. В одни благочестива го царя Теодосия Великъго бе в царе гради муше един от Великих Боляр, имен е Мантигон, с роден царио, премудр в Словесех и в Делех и в Советъх разумен, всегда добре и всему царство полезне и Советуя е. Беше же добрунравен и състрадателен чоловеком и милости в кништим и всем просящим благоподатлив. И любяше и го цар не то, че у яко сродника своя го, но и яко Христолюбца благочестива го и Советника добре го. Беше и богат Зело Антигон, яко по цари не бъйти и но му кому паче и го богатейшо. Той поят в супружество себе Девицу Красну, також да е от рода царска го бывшою, имен и ме в Проксию. Благочестиво и богобоязни возело к церквам святим всегда притекаюштою и приносяштою молитва и своя Богу со слезами и подаюштою многие и драгоценния дари и храмом Божием в окрашение святин господних. Сия честна е плотя и духом сопреженна е двойца, Антигонь и е в Проксия, Богоугодна я, царем же и царицию любима я, родиша от руча женска го пола и на рекоша той и имен и матери е в Проксия. В рожденито я, во един отъдней, рече Антигонь ке в Проксии жене своей. Веси супружници моя, яко жизнь сия маловремен на ест и богатство мира се го осует нагоничто же суть. До 80-болет житие чолове, кое-два продължаец я, богатство же на небесех боящим се Богоугодна я в бесконечния век и прибаивай от. Мы жилишаем се вечни хоних благ мирскими связани печальми и в прелести временах богатств суште, суетно издиваем дни нашия, никия же польза и душам нашим преобретающе. Слишавши же той в Проксия рече Антигоно, и что велише господине мой да сутворим? Глагол Антигон, един от 4 родихом обози, и довлеят нам та едина, проще е, že не сувокупляем се плодски, но от сели прибудем тако. И в Проксия же в оставши воздеру се своя навысото и очи на небо возведе и воздохнувше рече к мужу. Благословен Господи Бог, приведайте в страх и го и наставивайте на разум истинни. Поистини господине мой. Много ж да има лих Бог да просвети церце твоя и таковую мысль благо по да стуму твоему, но никога дързнухи зявити тебе томо е желание, а понеже сам начали си усем глаголите, повели обоимне нещо изрещи. И глагола антигон. Връци госпожему я е же хоштиши. Глагола е в Проксия. Веси господине мой е же глаголята по стул. Яко време прекращено е, проче да и мужти, жене и ако жене и мужти и будут, и радующе се в именях, яко жене радующе се и купующе и ако не судержаще. Приходит бо образ миръс и го. Прибудем обояко же изволящи, несместни плоди в маловременно и сей жизни, да не тлени живод во век и получим купно. Богатство же толико е, е жене и имамъй, и то ли много е стежания, на които суть нам потребо. И дали от тех, что отнесем с собою в огроб, с добри мубонамерениям твоим раздащта ништим, да не безплоден буде цовет, совещавам и нами. Ся славеса супруги своя я слъйшав антигон, прослави Бога и нача раздаяти и меня своя ништим нещадно. С супругой уже своя и пребаиваше, ако брат се строя в несместном жите и плодстъм, в нераздельно и желюбви духовно, единодушно и единомыслино угощаяште Бога. В такових добродетелях оправив жизнь свою антигон, представи сяко господу единото чуя по живлето не съобщая се с супрово и плодски. И плака се о нем цар и царица, како с родном себе и како праведном и благочистивом муже. Соболезно въхоже и овдовевше и младо и баивше и зело е в праксии. Два болета точу и три месяца прибъзд смужем своим въобщени супружеском, едино жалето не съобщающе се плодски друг с другом. Повребено же баивше антигоно, отешах от цари и царица е в праксии много. Она же вземше дъщер свою, дъде на Руце и им, и па, че пред ногами ех сплачим и рейданим к ним глагола. В Руце боже и ваши вдею сиротусию, въй помнеште с родника своя го антигоно приемитею и будите и вместо от са и матери. Мнози же предстоявше ито слъйшивше прослезише сия и сам цар плакаше и царица. По съм четерим летом пришечим, а от Руковица е в праксии пето летное отрождение баивше, съвеща цар с материя е я, и обручиша от Руковица малу единому ценаторских синов юноше доброродно, обещавшото му ждати возраста е я, и утвердивше слово, повелет цар е в праксии от обручника дар и взалоки веро обручения приятия. Времени жене кое му минувшо, един от сенаторов восхоте в Довица е в праксию, бъйвши у жену антигоно в упояти себе в супружество и моли некими частними женами царицу, да от и от царя обещаете в праксио са изволите е му на брак. И посла царица от себе жене и в Довица е в праксии, совето ющи е и да посягнят за мужа, желающа го и упояти. Е в праксия же такове и совет слъйшивше в усплакъсия и к пришечим к ней жена мрече. Горе във будущен веце будет, яко таковая совещайте мне, обещавше и Богу жити в чистоте в Довства. Отступите от мене, глаголюще, е противна е изволение му е му. Он е же яко у коренния, отче, че со студом поведаше царице. Оведав же о том царе. Разгнева се на царицу въльми и поноси е и глаголя. В истину неперелично е тебе дело сутворило е си. Каколи христиан сте и царице подобаят. Сицили Бога обещала си е си царство въти благочесно. Сицили поминаеше антигона, приязнива го нам свойственника и полезна го советника. Жену е го мало е време с ним пожившою и при няме ще чистое житие с согласним советом Бога ради избравшою, те паки на мирскоя житие возвратите се убеждайши, не обояла си е си Бога и хто ни посмее цитво е му неразумие. Царица же от Словестък въих вели е го изполни се студа и при бъй стак и камен без гласа ничто же глаголюшти яко два часа. И не мало е между цари и царици обяше смуштение е в праксии ради. Слежавши, че той е в праксия, велики е изполни се печали, изпаделици е я и прискорбна бъй сте даже до смерти, и умъйсли от и удалити се от царя града и плачущи горко речеки в праксии дъщери своей. Ча дому е, имаме и во Египта и мене многое, поедем там да видиш истежания от са твоя го и моя, сябо та твоя суть. И тако поем ще дъщер свою, и не много е рабъй и рабъйни, отъй от царя изъйде изграда и прийде во Египет и прибайваше тамо, су глядающе своя и менея. Пождаше же във внутреннию ети въиду с слугами и экономами своими, и обходя церкви и монастери мужески и женския, много е приношение щедро и милост и нитворяше, раздая злато и сребро нещадно. Бъй стамо един монастир, дивически и близграда, и мей черно Ризит 130, у них же Велия и чудно е благоугодна е дела человеки и поведахо. Ниедина бът тех в кошаша вина ни е лея, ни гроз да винна го, ни кое голибо овощия. Неци же от них издетска в монастирто е в Шечи и ни же видеше, кога овощия е какова го. Пишта же их бе хлеб с водойо и сочиво и зелие, но и то без елея. В кошах уже единою днем в вечер, а и ни е во вторъй день. Друзи и в третии мало приемлихо пишто. В покоени е же себе ни какова го творяхо, ни умовения. Обани же непотребно е стигли голъти, ни же бе услышат и терпяхо обнажение тела, и слово то баня бяше у них укорное, и стъдное, и посмивателное. Кайшто же имей по стелю на земли в лъсяное рубиште, три лакти в долгото, в широту же един лакот и на том малопочивахо. Бяхо же и одежди их в лъсяной, долги до земли, покривающе и нози их. Труждахо се же е лико мужахо, кайш до посилия своей. Екдаже кое излучаше се болети, никое го же връчебного приемляше бъилия, но терпяше болезен с благодарение мяко вели и приемли от Бога благословение, и от тога единогу же даше помощи. Никай же от них изхождаше в неврат монастирских, ник приходящим беседуваше, но едино и вратници обаивахо вси ответа и, ибо все тъщания и их бяше единому собеседуват и Бога молитвени мумом и тумо угодити. Тем и Бог слушаше молито в их, и тех ради многое творяше знамения, подая изцеление всяким болезнем и же там обрети кахо. Блажен е же в праксия вдова возлюбителем монастир Зело, чудна го ради житя черно-ризи цоних и прихождаше в он и частус 4 свеща и кадилу приносяв церковь. Едино и уже речеки гумени и к прочим старейшим сестрам, пощо монастирю вашему мало е сотворит и подаянни 20 или 30 л. злата, да помолите се к Богу умни и от 4 мое и в приставляш им се от це и я антигони. И гумени е же, я же бедя кониса именем Теодула, отвещая и глаголя, госпожему я, не трябуй от си ръбани тво и злата, ни и мене желают. Сябу презреше в мири съм, да вечних благ наслаждайте се сподобяция и тога ради ничто же и мете хоштем на земли, да не отпадим богатств небесних. Но да не опечалим тебе, принеси мало елея в лампади церковния и свещи и тимиям и за сие примишим сду от господа. И сотвори той в праксия и моли гуминио и вся сестри, да помолив се о антиго не му же и я и от дъщери. В един же ден прише, че е в праксии по обечу и в монастер Оней, и гуминия кмаля от руковица е в праксии, яко от духа Божия и под визаема рече. Госпожему я е в праксии, любиш ли монастер се и сестри сия? В наши отвища е и госпоже, люблю вас, глагола и гуминия, а ще любиш и нас, то прибуди с нами во образе семиночиском. Глагола от руковица, поистини, а ще не опечали ця матер муя, то не изъидват сега места. Глагола и гуминия, повештвам неи истину, кога любиш и паче, насли или обручни кът твоего. Рече от руковица, а сега не знаю, вас же знаю и люблю вас. Ръците же и въимне, кога паче любите, менели или она го е го же глаголите обручника. И гуминия же рече, мъйте бе любими Христа нашего. Глагола от руковица, я слюблю вас и Христа вашего. Сидяше же материя е в праксия и слези многое от очесто чаше, послуша и ущи Словес Благоразумник дъщери своя я. Послушаше же и и гуминия с любови от глаголов малъй от руковица и удивляше се, како в детстве суща я, не уседим изполнившихся лети муща я, тако смысленно отвеча ваше. Та же матери жалости изполни на речех дъщери. Гряди чадомо е, поидем в дом, како вечер уже е. Отвечта от руковица, аз сде прибуду с госпожею и гуминию. Глаголък не и гуминия. Гряди с госпожею материю в дом твой, не можеш е сде прибивати, ни кая жебо от руковица може да сде жити, развъобетувавше е себе Христу. Уна же въпроси, где е ест Христос? И гуминия же веселя се показае перстом Христов образ. И текше от руковица, лобой за иконо спасителево и обращи се кои гумини и рече. В истину я собещаю се Христу и отцелен е иду с материя, но с вами буду. Глагола и гуминия. Чадо, не имаше на чем спати и не можеш е прибивати сде. Глагола от руковица. На чем ви спите? На том и аз буду. Вече ружик нощ и приближаю, што се, матери и гуминия много льстяхо от руковица всячески да идите из монастиря и грядет в дом, но ничто же успеша, от нюдних отяште и зайти от тудо. И глаголък не и гуминия. Чадо, а ще хоште ше сде бъйти, подобаят очите се письменем и пселтири и пустите се до вечера, якоже и прочие сестры. Отвечта от руковица. И пустите се и всему очите се буду, то че оставите ме сде бъйти. Тук да и гуминия к матери Глагола. Госпожемо я, остави и усе, виждобо яко благодати Боже е възсияв нея, правед нея, жедела отца и я, и твое чистое житие обоих жива с родителския молитва и благословения ведо тонуя в жизен вечною. Тук да в оставши благородна ефраксия и дещер свою иконе спасителяво и представивши, воздеру се своя горе и рече со слезами. Господи Иисуси Христе, Та и по-пеци се одетиште сем, Тебе бъв уждале и Тебе предъде себе. Обращи се же когато руковице рече. Ефраксия е дещимоя. Бог утвердиви горе недвижимоя, той да утвердит Тебе в стра се и го. Си е вещающи в дадею в руци и гумини и плачущи и бьющи в перси своя, и вси ейсо плаках у черноризицей и тако и зайде из монастеря, возложивше дещер свою Богу. Вутри е же рано пак и прише, че и в монастир, воят и гумини и от руковице е в праксию и в веде в церкови, и молитва с утворивше обличею в ангелски иночество образ при материя и я. Матер же видевше оно и в ангелском чине, воздеру се своя на небо и нача молите си о ней, веща и ущи к Богу. Сарю вечни, начава и в ней дело благое, тъй и соверши оное, даште и ходите по воле твоя и святое, да получи милост у тебе творца своя го сиротасия, тебе от юност и приверженная. Та же глаголък дъщери. Чадо мое, любиши ли сию иночискою одежду? Главола от руковица, е и люблю. Слъйших бод госпожи и гумини и от прочие хинокин и ако сию одежду Христос даят в залог обручение любиште и ме го. И главола матерь, Христос и може обручила си е си чадо, той да сутворите тя достойно чертога своя го. Си е рекши, лобайзат штерсвою и гумини уже и вся си стрейцелувавши, и зайде из монастиря и обхождаше по обычуя своему прочие во египетских странах монастири пустъйния и градския и обиталища ништих, съм скудними трябуюш тим благодетельствою от своих имений. Слава же прохождаше по всю доблъжението явдови цей впрекси о добрих делих и опремногих милостъйнях, яко и самому царю теодоси великому и буляру ме го вслухи в нити, и вси одибляюште си таково мое житие, славих обога, укрепивши гою. Слъйшено бо не и бяше, яко ни рыбъй яст, не вина вкушайт, в вся жедни пустици до вечера и поздно пусническою пищу приемлет зело мало, с отчиво или зелие, и воистино всем бяше дивно таково е я посреди при изобильних доволиств воздержания. Прешечим же неколиким летом и гумини е предречена го монастиря, призвавши добродетельною туженоя впрексию, глаголъй ей отъй. Госпожемо я, дело некое хощо поведат и те бе, но да не смутиш и си я, вна же рече, глаголи госпожемо я е же хоштиши, и рече и гуминия, аж те, что хоштиш и устроите отъщери твоией, устрои вскоре. Ви дех був сонном въедение и мужа твоего антигона в Велице и славе суща, предстояща владейци Гристо и моляща его, да повелит тебе и зайти от тела и с ним бъйти прочие, да наслаждаеше се с ним тояжде слави, и я же он сподоби се добродетельна го ради жития своего. Ся слышавши, благочестива е та жена, ни то, че не смутися, но и возрадува си въльми. Желаше бое на разрещите се от тела и прийти ку Христу. Аби е обо призвавши тщерсвою, два на десятого уже лета достига иштою, глаголък ней. Чадо мое е в праксия. Се уже призвавайте ми Христос, яко мне извести го спожа и гуминья, и приближи се ден с кончания моего. Все обоимени отца твоего и мое вдаю вруци твои, устроит то благочесно, да небесно е на следише царстви. Левица же е в праксия, на ча плакате глаголющи. Горем нея, како странна е съми осиротевшия. Глаголък не и матер. Чадо имаше Христо отца и обручника Тебе. Неси обо странна не осиротевшия. Имаше же и го спожа и гуминья вместо мене матер. Токмод чи се совершить, е же обещала и си Христу. Бой се, Бога. Почитай се, стръй. Работа я им с усмирение. Серце ще твоя им никога даже помисли, яко царска е сирода, и, не глаголи, подобаят да мне ония работа и ота нея зим. Но смирен на буди, да от Господа возлюбиш и сия, и нища на земли буди, да на небеси обогатиш и сия. Се вся в руках твоих имаши. Я ще потребна будит монастирю и мене каково е, да ще ли ково стребуют, и моли о отце твоя им и умне, да обряште милост от Бога и избавим се вечния муки. Сия завещавши дащери свои блаженния ефпраксия, третий ден представи сега Господу и погребошею в монастире Том. Слъйше в же цар, яко умре ефпраксия, жена Антигонова, призва се натура Онаго, е го же сейно обручена Бел Труковица ефпраксия и сказа емо о ней, еко вниде в монастири и отверже се миръ. Он же моли царя прилежно, да скоро послед кне и повелевая прийети немедленно в цари град ко обручнико своему, воеже совершили се брако и их. Я би е цар с утворито. Невестъжи Христова е в праксия царево послание приемше и прочетше и в осмеяся и седаше в списакни му своя и рукою Сице. Владий Коцарио. Сицели велишим нерабетво яй, да оставивше Христа, сопрегу се Человек от тленному и смертному, днес сущо, аутри червмия дому. Не будим не сутворите сие и да не стужаят величество твоему той Человеку не более. Азбо уже Христу невестих се и невозможно мне е сцулгати ему. На мулю ваше държаво, по мене родителей моих, и взем все и мене их раздай церквам святъм и монастирем и ништим, вдовицам же и сиродствуюштим. Ръбъй же и ръбъйни свободи, и повели економом и мене родителских да вся долги должникому ставят. И вся тъй владей ко мой добре острой, да аз безпечали буду и без препятствия послужу Христу моему и му же все и душа и в верихся. Помолите си же и въйом не Ръбъй ваши и ко Господу, да и владей ко Царио и Царица да достойно ми сутворят сладки работи своя и я. Таково е восписание своя и рукой написавши е в праксия запечатле и посланно му дъде. Возвратившо се же тумо в царък град прием цари пистолио е в пракси ино, с цариция укупно прочтоше наедине и многие слези источише от умиления и моляхо се к Бого е в праксия. Вутри же созвав цар в сябуляри от Саюно Шионаго и му же обручена бе в праксия, повелепред всеми прочести е пистолио е я и вси слижавше наполнише се слези рекоша. Вуистино оцарио, твое го роде е сту труковица, добрих родители антигони и в праксия и добро е чадо, света го корени света е ведь и вси я коиди наимил ста и славя хуана и Бога. Отец же обручников нектумо дързно решти царю чтово е в праксии, а цар вся и менее е я, породители хе и оставшея се острои добре, раздав церква ми нищим и вся с отвори по желанио е я, потом же и сам не много поживко господо отиде. А е в праксия начал сердне подвязати се работа е Бого и постяше се въйше мери и своя е я. Беже е тогда 12 лет, егда острейше избра се бе житие. И сперва обу единою днем и то в вечер в кошаше. Та же нача до втора годни пустите ся, потом до третья го. Труждаше се же служа се стран со всяким тщанием и творя вся подлише е дела с усмиренем. Изметаше трапезно и охрамено и прочие келии, постилаше се стран по стели, водов, поварню и дрова ношаше и варяше снеди и ума и ваши сосудей и во всех монастерских службах тщаливейше е паче и я не бяше. Объйче е жебе в монастире Том, а ще кой сестре прелучаше се некоя во сне от дявол и скушение, дължна бяше абия е сказати той гумени. По наше со слезами моляше се к Бого да от женетото я сестре и дявола и повеляваше еи да собравше камени е под стелит, под влъсиную свою постелью, на неже почеваят. Верху же по стели пепел да посиплит и на том почеваят до 10 годни. В едино обовремя е в пръхсие неким въс сне от искусителя мечтаням на вето въна бъйвши, собра камени е под влъсиную свою постелью и пепелом върху посъйпа. Видевше же той гумени е усклаби ся и рече кое е един от старейших. Поистина е сия от рукавица Пакус нача страдать от дявола и по-молисио не е глаголющи. Боже са твориби и по образу твоему, и повеляве е еи взяти сей иночески чин. Тъй утвердит туи в стра си твоим и от бесовских навето в соблюдионую. Та же призвавше в пръксио к себе рече. По что не поведала е си мне, прелочивше го си тебе изкушение дяволюскъго, но потаиле и си от мене. Она же паче пред ногами и гумени и рече. Прости ме госпожему я, якво сте и дех си возвестите бе. Глаголък не е и гумения. Дъщи му я. Все начало борени и тъбе с супостатум. Можай се да удолееш и венчана будеши. По време неже пак и отискусителя Пакус приемше в пръксия. Поведа некои сестре и Юлии, я же вели ми любяше туио и в подвизехоно и наставляше. Юлия же рече к нея. Госпожему я е и в пръксия. Не потеи се го оти гумени и новозвестие, якво же подобаят да помолите отебе. Глаголък по Оней, яко и та в юности своя много изкушение от дявола претърпе. Сказую, джо не е и сие, якво во единоножтва льми изкуше на бъйвши и зайде из Келлии, и ставши на особно мести вне крова, воздеру се своя на небо и прибъз 40 дни и нощей нея, ни пия, ни спя, но стоя и моля се к Богу дондиже победи дъявола. И мы вси изкушаем и бояваем от супротивного, но надеем се на Христа, якво помощио я го одолеем изкусителя нашого. Тем же сестро, не диви се Симуни смущайся, но случивше се тебе повешт скоро и гумени и не сръмляяся. Слежавши же сия е в праксия возблагодари Юлио Глаголя. Помози тебе Бог сестро, якво пользувала е семя и утвердила мне душо. Поистина и дои изповем госпоже Велико и ежем небъсть. Рече Юлия, не тук му изповешт, но иму ли Оно и да помолите отебе и да преложит к подвигу твоему. Ще чубо е в праксия, сказа и гумени и навете дявольски, и речек не и гумени. Не диви се Симу, да щимо я. Всяко по-оружие собираят на нея дъявол и в остет, но не обойся. Стани мужествено непоколебима им умом да не преодолеете. Много боимаше изкушаем объйти от него. И же подвязай се да победише его и примище от Христа, жениха твоя по-бедния венцей. Приложи обък пусническому подвигу твоему или ково зможеш и понести. Подвязай се бъл приемелет по-части. Върт се и жемне чадо. Как опостише си? Глагола и в праксия. В третий ден вкушаю пищи. Рече и гумени. Приложи е ще един ден к по-щеню твоему, да в четверти и по-захождени и солнечнем вкушайше. И прияй в праксия заповедто и с радостио. Байфиж е в праксия 20 лет от рождение, возмогаше крепости от лесною и бяше добро зрачна, еко поистина болярска и царска города сущая. Пакиж е изкушение, пострадавше в извести и гумини и речекния гуминия. Не бой се чадо мое, Бог боест с тобою. Бяше же в монастирена едином месте громада камения. Потяло по и гуминия послушание и смирение в праксийно искусите и на бъльше и трудво ставите оною, речекния. Гриди чадо и принеси камения си от сюду, полагая оно е близ пешти. И в праксия же абия нача приносити камения то. Бях уже в тех и велици и камени, ихше едва двум сестрам крепким, возможно бяше подиати. Вна же едина подемля и на рамо возлагая приносяше. Бе бутелом си льна, си лнейше же послушаним и никому же рече помозитем неяко тяжко ест камения, или, яко алчна е са ми изнемогаю, но со осердим творяше поваленое. Екде же всето камения принесе, пак и гуминия по некоем дни речекния. Нелепо ест камения усимо близ пешти бъйти, но на первое место пак и отнести тое. Вна же немало услушаяся, пак и яд си дела и с отчтаним творяше е же повеленое и бъйст. Почудиша се, ше сестре, видиште таково е ея послушани и терпение и трудолюбие, а и нея от юных смеяхо сия, другие же глаголахо, крепися сестрой в праксия и мужайся. Вна же веселящи се и поющи трудяша сия. Продължи се, ше той е я труд до 30 дни, даже повелей гумини от делото го пристати и послатую в хлебния на послушани. Вна же с великою радостю вся повелевая мая е и творяше, овогда в хлебния муку просиваюшти и тесто месящи и пекушти хлебъй, овогда же в поварни варящи сочиво и секушти дрова, овогда же в тръпезе сестрам служащи. И ни в коем же деле обленися когда или ослушася или вознебреже или поропта, но във всех службъх бяше бодра, ослушлива, чталива и терпелива. Еште же и обичного молитвина го правила никога даже остави полуночна го и утрен него пеня и первого, третьего и шестаго и девятого часа. В вечернем же пени и вкушение постницам представляше. Покуси се же и еще дявол стужати и ношними мечтаниями. Едино и обовсонном видение яви се е и в образе онъго и може би обручена юноши, аки бъй со множеством войну в пришед по хития и из монастиря нужди увлечаше. Она же наложи своем лежащи и спящи начаво с него пити, призивающи сестр да помогут ей и избавите от рук влекуштъго. Возбодише се же сестри от гласа и я и притекше к ней возбодишею и в опрошаговина и кричания е я. Она же сказа видено е в осне дявол с кое страшилища и начаше всио ней молити сия, но и пак и потом стужае мое и бъйвше от искусителя речи и гумения. Чадо мое е в праксия, блюдии да не ослабите дяволо ма твоя го и погубише труд твой, но ище малое време по терпи, боря се с ним мужествено и побегнато от тебе. Також да и Юлия, ке в праксия и глаголаше. Госпоже сестро, а ще нъи не донележи юно и крепки и сме не борим се са по статум нашим и не преодолееме го, то в старости како имаме и победите тога. Глагола е в праксия кней. Жив господ сестро муя Юлия, яко аще повелит мне и гумения не вкушу хлеба всю седмицу, донде ще помога ищо мне господа побеждо врага, стужа ищо гумне. Глагола и Юлия, в истинно сестро муя, а с не мога толико постити сия, тъй же аще возможеш и добре сотворише. Никто же боест в монастерия се му ги целу и седмицу без пищи прибъйти кроме госпъжи нашия и гумини. Щедшо обое в праксия ки гумини, молионо и да повелите и таковъй пост прияти, е же бъй неясти всю седмицу. Глаголък не и гуминия. Все е же мощно ти е с чадо мое твори, бокс отвори вие те да укрепите тебе и да стите на дявало удоление. Нача обое в праксия по цело и седмице постити сия. В неделю ток му вкушаюш ти, не отступаюш ти и от работ монастерских, ни от послужения сестрам, яко удивляти се всему толиких подвизи хия. Глаголък уже некий от сестър. Имаме и днес лето цело е, от нележе на зираеме в праксию. Узрим лионо и укогда се дяштою по нетогда екда ясти не можахом видити ток маяк да позденно дрепочите возляжат, а и пищо вкушают стоящи. И вси и любяхо се стрей, яко вси цитрудяши се измиряши се суща от царския крови. И моляхо на и бога да подасте и крепости спасения. Бежевних нека е черноризица именем Германа, и уже отходия и нищия рабъй нерождено бъйти Глаголъху. Та едина нелюбяша любимия всеми блажени е в праксии, подвизаем от дяволъбъй вши на зависти. Некои го ободне, Германа Оная обрет, че е в поварне в праксию едино работа ищою, Глаголъх ругающе сия. И в праксия поститься всю неделю, якоже и гуминия, май не можем, и что с утворимаще повелит нам и гуминия, тако постите сия. Глаголък не е в праксия. Прости госпоже, велика е госпожа наша повеледа, каяш до посиле своя и подвизаец сия, и мне не нужди овозложие РМС. Германа же изполнивше се гнева Глаголъх, лукавнице и всяки е неправда изполнинна я, кто не вест яко лицемерно си е творише наявление и чтетною славу, отяда по смерти и гумини и да сете без са не я, но верую Христу, и ако никога да же сподобише се старейшинство над нами. В праксия же с осмирением бъде пред ногами е я, Глаголъх, простим не госпожемо я, согреших Бого и Тебе. Уведавши же той гуминия призва Германию и неча е пред всеми сестрами поносите Глаголъх. Раболу, кава и чужда е Бога, что злос отвори Тебе в праксия, ако препятствия творише и в Боголгодном делене е я, чужда боди пеня церковна го и трапеза и сестрами, како недостойна я. Е в праксия же много со слезами му ли и гуминию да простит Германо и невъзможе умолитею до 30 дн. В 30-й жеден поят е в праксия и Юлио и му ли старейше сестрей да умолите гуминио о Германе, ако да проститею. Призвавши обои гуминия Герману, Глаголък, не разсудила ли е си окаянна е в серце твоем, кой вели е ест зло, е же препятствия творите кому в добродетелном течени. Неже сега помислила е си, ако та сущи дештер сенатурска от царска го племене, смири себе толико и Бога ради по работи си и служит тебе недостойни. Тук да начаша вся сестре и му ли ти и гуминио о Германе, едва о Му лишею и прощена бъйст Германа. Видимо е обовраждебница приста от злоба и навремя, не видим и живрак дьявол не пристаяше во Юлия на и в праксию, яря се на Нью въльми, како побеждаема и смирение мея. Въедино оба ношна ведена Нью мирска е мечтание скверная и теми зело возметею. Внажи ущутившито лютое вооруживши го се на Нью врага брани, с кучи спостели и знаменим крестни му гръдившися и заидей скели и своя я, и в нена особном местеста и простре руце своик небеси, очи и ум в горни е вперивши, и стояше тако му ляще се ден и нощ, немало с места двикше с я, аки стол подтвержден, до 40 дни и вяшче не едя ни пия, ни же с кем беседуя, ни сном воздремляяся, ни рук долу ни спуская. В начале жатуго стояние я оведевши гумения прийде к ней и рече, Бог да утвердите чадо и терпение да подастът тебе. Беже тук дай в прък си от рождение 25 лет. Стоявши же еи 40 дни, склъбяша си и гумини и сестръи, видяш те оно е тако терпяштою и веселяхо си оней. Совършившим се же 30 днем начаше одивляти си е рекошък и гумини. Госпоже мати, се якоже видим хоште да е в прък сия твой, сувършите 40 дневни труд, якоже те и ногда стояла е си сице. И гумини е ж рече. До утвердите, Бог, молим се о ней вси. Скончавшим се же 40 днем е ще по тех стоя 5 дней, даже изнемокши паде на землю и лежаше яки мертва. Стекше се же сестръи внесошею в храмину и не можа хоруке я пригнути. Вяше бъвсем тело маки древо и джесловесе кое го провещат и можаше. Принеси же и гумини е некои пищо. Приде коя основия глаголя. Чадо е в прък сия. Во имя господа нашего и Иисуса Христа в коси. И Аби е уна приемши во остав коси и проглаголъ и прия мало силу и вста и ведошею в Церковът Благодарение воздающите Христу Богу, на толик и подвигокрепивши му рабу свою. Посеми в прък сия по малов землющи снедь, начава змогатие. От тогавремен е невозможит дявол более епакостите е в прък сии скверними мечтаниями и плодских страстей и борбами, побежденними бъйвши мискушениями и го до конца от невести Христови. Начава бойния козни изобретати на ню, яко человеку обийца се искуни, потяю от жизни сия и стребите си ци. В един от дни прейде блъжение в прък сия с водоносом к'о кладези по черпси води. Дявол же, попъщенен боже им восхитившию, вържи в кладез и, ако же потом сама изповеда, дойде глава я додна в воде, бъйвши же похитие уже зведра в кладези висище и возва глаголя, господи Иисусе Христе по-мозимне. Бъйвши живоплю, яко и в прък сия впъде в кладез притекоше се стрея и гумене и извлекошею. Уна же прекрестивше се осклаби си рече, жив Христос мой, не имаше мя прелодолети дяволе, не имам уступити тебе. Не бъде доднешни годни единим сосудом на шаг водо, от ней не же двумяначно носити, и творяше тако. Восем прелучи се ЕС ищи дрова на поваленною службу, ягда си киру воздвиже в войсото одарите в полено, дявол с оплетеро ЦЕ и я, и одари се кирую в ного и разсече голин. И бъйст язва велика и крове множество течаше. Жизни могше пъде на землю и бъйст таки мертва. Юли е же то видивше уже се си и в ускрича, и текше к сестрам поведа, якой в праксио се чесе в ного си кирую и умре. Стекоше се же се стръй и обступивше и уплакаше, и прииде и гуменея и возля хладно водо на лицея и знаменавше и укресни мзнамени мрече. Чадо мое е в праксие, что се омертвела и си? Возри и про глаголик се страм, якво в печали суть тибе ради. Уна же возревше рече кои гумени. Не плачи го, споже мати муя, душа бомо я бом не е. И гумени е же помоли сяко господа глаголя. Господи, Иисуси Христе, изцели работвою, якво тибе ради много страждет. Та же обвивше ного е я платом в лъси, да им воздвиже и хоте вести в кельио. Уна же возревше и видевше дровали жаште рече. Жив господь мой, не иду от сю до аще не суберу дров и внесу в поварню. И рече и Юлия, а суберу, тъй же иди по чие. И в праксия же не даде и Юлии собрати дровно сама напълнивше объятия своя полен носяше. Беже, восходите степен ми кохрам и неоной. Когда на въише е степен е в праксия взейде, дявол сплете нози и я и запяй ей. Уна же на краю дежди своя наступивши падед долу лицемна полена. Я же в руках не сяше и вонзе полено в лице е я близока и в оскрича Юлия и притечек не и рече. Не глаголах ли тебе, како не можеш нисти дров, по чие? Иже не послушало ми е си. Глагола е в праксия. Нескорби се струна и стордни древо от лица моего опасно, око же мое здраво е с благодати у Христовою. Изято же бъйвшо древо множество крови от язва и течаше. И вземши гумения елей и соль и молитва с отворивши, помаза язва и глагола Юлия ке в праксии. Иди госпожему я. Возляз и наложи твои ми пучи, аз же послужу госпожам сестрам. Глагола е в праксия. Жив господь мой, яко не имам пучите донъжи, сувършу послушания мое сестрам. Много же и вся сестрей молиша и да пучи от болезни ради язвенния, но не воскъте пучите. И стояше варя с няди, тяко ще от обоих язв крови. И не пучи, донъжи и в тръпези сестрам послужи. И сувършивши в конец своя служба, прийде в вечер позден кодру своему. Бог же видя толико и терпение я, вскоре изцели язва и я, и бъйст страва. Дявол же разседаше се завистио и ще покуси се погубите йо. Едино и обовшече и на трикровник въисокий сестрами няке ради потребъй. Свържи извъйсотей долу. Изтрежес нею бъйвше е течах от трикровника по лествице. В неше бо, яко разбися и умре от толикия въисотей падше. Ваше в оставше от земли без вредък ни мидяше. Въпрушающе им жею не разбила сели, отвеща, не вем како падохи како в остав. И всипро славляхо Бога соблюдше го рабо свои отсмерти. Пак и иногда въряща е и зелия в конобесестър ради, ег да хотя отставите конобки пяшти от огня, за пя ногами е я дявол и паде назад, конобшески пяшти и ядио опровържа се на лице и я. В оскрича же сослужебница я и Юлия, яко и в пракси обварися и стекоша се яжа там облиз бяхо сестрей, а и в пракси е скоро от земли в оставше рече склъвя си и Юлии. Що сутворила и си сестро, с кое возмутила и си сестрей и гуменио. И вси видиш лице я здраво ни мало ужекше ся. И гумения же приниче в коноб и виде оставшея се на дне върени е щекло кочущо и речек е в пракси. Прекосну си ли тебе кипяшта и яд? Уна же рече, жив го сподяко водо хладно, а не кипяшто и ужто тих на лице моем. Удиви се же и гумения и рече, бог до конца да сухраните чадо мое. Потом особ к старейшим сестрам глагола. Видите ли яко е в пракси е сподоби се благодати Божия, ибо и от трикровника падаше неразбисия и варением кипяшти моблявши лице с войни в редися. И рякоше се стрей. Видим, яко истинна е е страва Божия в праксия и храните го споди. От толиких боискошений соблюдею. Прихождаху кому на Сириото му от ближниго граде и от окрестних веси и жена и мирския, приносяште недужния своя дети и бъсния приводяще. Подаяше Бог го споди, якоже прежде речесия, изцеление недугом и беси прогоняше молитваме боголгодни и гумени и сестъра, обоза жителство въвъв ших. Собирахо себе в церков и моления купно деехо о каковъх либо недужних и получахо тии изцеление и здрави в дом Возвръщахо сия. Беше же в монастирето мнека и жена Бесна, и уж от юностия я мучаше живе и в ней демон Люд, княз прочих духовни чистих. Беше тъже на связана верига ми по руками по ногам и творяше скрежет зубъи и свисташе и пенето чаши и в опяше въльми, яковсем от гласа въпля я уже сатисия. Множеце уже и гумения с стари сам и в церкви моляше се к Богу да от жене Беса от страждущия женето я, но не бъзто слъйшана. И бусмотрени им Божи им храняше се то дело на Бъльше и чудо и на показания святъйни невести Христове в праксии, якко ж да послежда я в Лену будет. Той же Люд бяше в жене Оно и Бес, яко ни приближите се к ней кто му жаше и бе привязана во единой и сподни храмен екстулпу, по да я уже е и пищо и петия издалече. К долгому боже зло привязавше с у суд влагахо хлеб и боб и коя-либо зелие и тако к ней простирахо. Вона же много ж да и похитивше сосуди жезел, вергаше на лице подающих и бъзци се в монастире държима дългое време. В един же от дне и вратница, кои гумини и прише, че поведа, како жена нека е приеде плачущи и мея с собой отручав смолетно, е же разслаблено ест и немо и глухо и просит молитва и о изцеление отручате своего. Гумини е живеда и от откровения Божия, како да дъде се уже в пръксия и благодати сцелени и власнатни чистими духи, призваю и рече. Шедъв, возьми отруча от матери пред вратъйство ящия и принеси семо. Вна же шедчи и отруча вельми больноя разслабою, немо же и глухо видевше, умилусерде се о неми воздухну и прекрестие глаголя. Бокс отворивайте да изцелите чадо и вземше на руки, кои гумини и поиде. Отруча же не само и руками е я, аби и сцеле и проглагола и нача призиват и матери свою. И в пръксия же видевше отруча проглагола вше уже сесия и остави той на земли. Отруча же в оставшите чека вратом зова и матери свою, а вратница шедчи поведа той гумини. Призвавше обой гумини е матери рона го отручате, рече к ней. Искушетели нас пришла е си сестро, привече отруча здраво? Матър же от вижта. Тако мне владейки Христа го спожемо я, яко до нынешниго часа отруча мое ни глаголаше не слышаше ни руками, что действуваше и ногами приступите мужаше. Екдаже с я, честная девица, приявано е на руки, аби е го с глагола и бъйст, здраво и нача ходити. И глаголък же не той и гуминия. Имаше здраво отруча твое христово и облагодатио, иди обосмиром слаби Бога. Отше че е же женесо изцеленим отручатем, рече и гуминия кое в праксии. Пощо чадо да он и обеснованям страждущо е сестру в монастире нашим твоими руками питайши, аще не боише се е и я. Глагола е в праксия. Не бою се го спожемо я, и е же мне велище творите буду. Вземше обой в праксия хлеби варение в сосуде, принесек бесной. Та е же объяву скрижитавши зуби и устримиси на ню и похвативши сосуд хто те сукрушите. Е в праксия же емшию за руко рече. Жив го сподь, яко на землю те повергу и вземше жезел го спожи и гумини и нашия битите и имам жестоко да отцели небесчинствуише. Видивши же в бесная, еко паче е я сильнейше ести в праксия. Господа укрепивши рабу свою, нача бояти се и умолче. А святая начала сканим овечтават и у глаголя. Сяди се строму я, ящи пи и не смущайся. Та е же седаши, идеи пи и пучи. От того часа ни начаше подаяти ей пищо издалече на жизле, но от руки в праксия ни х приимаше и удивляху се вси сестры. Ек даже в кое време начи наше бесная смущате се и пружате се и в опити, глаголаше к ней сестры, умолкни е в праксия на тя с жизлом гредет и битите имат. Е аби е окрущаше се бесная и умолчаше. Прежде по минута е же Германа пак и завистия обясия и грязяше се в сердце своем и глаголаше к прочим сестрам. Не стли нея сестры, я же бъй приносила бесной пищо на ток мой в праксия. Дедите мне хлеб и аз також, де послужа бесно я, коже е в праксия. И вземши хлеби сочиво, приступи к ней и рече, приеми сестро ящи. Бесная е же я толно и укрепко, и растерзана нея одежда до наготи, скрежешта на ню зубъй, и повергшию ниц на землю седе на нея и припачи начак усат и я стиплотия, плещи и въю. Бъй вшо же великому воплю и никому же смеюшто приближите се к ней, тече и Юлия в поварнию глагола е в праксия. Германа погибаят от бесная. Е в праксия же притекши, я от бесною за руки и за въю, и избави Германо язвено и окровавленно. И глагола е в праксия к бесной. Добре ли сутворили си, уязвивши се стру сице. Уна же стояше скрежешто ще зубъй и пен и тучащи. И рече е в праксия. Жив господ, яко от сегоча саще, кои се стрезло сутворише, ни имамте пощадити, но вземши и гумини и жезел без милости битите имам. Уна же возлегши умуча. Вутри е же рано прийде в праксия посетити страж доштою и обрети ее, растерзавши на себе одежди и на го сидящи на земли и собираю, што и гно и своя едуштою. И са железила не е в праксия блажена и пруслизи си, и обличаю войну и одеждо и принеси хлепи водо и напитаю и напои. Ще, че же в Кельио плакаше весь ДНО та и се стърмуля се к Богу да изцелит страж доштою. Також да и всю ношта в молитве той прибъзть. Бог жето моление е от краи гумини и бъйвшо утро призваю и гумини е и рече. Чадо е в праксия от што отъйле си предо мною моление твоето страж дошто и а ще бъй поведали си мне, то я спотрадила си бъй с тобою. Е в праксия е же рече. Прости ми госпожемо я видев ю вельми мерзо с надеюштою и у милусердих сио неи. Главолък не е и гуминия. Чадо, имам ти нещо рещи, но блюди да не возгордишеся. Се Христос даде тебе власт на беса того, дежди неше и го и на вся прочия бес и дъде си тебе сила. Е в праксия е жето слежавше пъде на землю и посъйпа персти у главу свою и в опияше глаголющи. Кто е самокаянна е и всяке нечистоте изполненная, дежди на беса и го живи толиколет моливше се до сели изгнати невозмогости. Глаголък и гуминия. Чадо мое, тебе уже да ше дело сие, да известно будете, како велико воздаяни оготобано е с тебе на небеси, не буди упопреслушна, но твори повелевайе мое тебе. Она же иде первее в церковь и повергши себе на землю пред образом Господа нашата и Иисуса Христа землю му числе зами свъйше помощ и просящи. Та же повелениеми и гуминии не им принождаема и дък бесной. И дех уже вслете я и вся сестри видите хотьяще будуще. И приступлеше в праксия к страждуща и рече, изцеляйте Господ наши Иисус Христо с создавайтея и сотвори началея я знамени е кресное. Безживе льми возупив рече, олжива я сия и скверни черноризици, се коли кои имам лет в жене са и живи, и никто же ме изгна, а сия не чиста изгнати ме хоштет. Глагола е в праксия. Неастие изгонюно Христо с бок мой е мужа у невестиксия. Безживо пияше, не изъй до он и чистая, не приалебо е си власти изгнати ме. Глагола святая, аз не чистая си ме всякия скверни исполнена, якоже и те свидетельствуюши. Обаче повелеваю, што Христу Богу моему изъйди от нея. Аж тележе не хоштеше изъйти то возму жезъл госпожи и гумини нашия и битите имам. Безже много отвечтавая, изъйти нехутяше. Е в праксия, ше вземше жезъл и гумини и нагрузяше има глаголя. Изъйди и бо битите буду. Глагола без. Како имам от нея изъйти? Сотворих бо совещания с нею и не мого приступити. Святая же одаря же злом трижди и рече. Изъйди от создания Боже и не чисти души, Христос Господь повелевая ти. Безже возрида в рече. Камо поиду? Глагола святая, иди в отму кромешнию и воган вечни и в муки бесконечни оготованият тебе и отцутвоемо сатане и всем творящим волю вашо. Сестриже вси издалече стояхо смодрящи и приближите се не смеюще. Якда без изъйти нехутя много припираше ся, святая е в праксия возревше на не бо рече. Господи Иисуси Христе, не постейди мене в час сей, да не порадуй ця умне безни чисти. Я би вели им гласом воскричав без изъйде и бъйс джена здрава от часа того. В Емши живе в праксия и умив, воде е чисто и одеждею и в вече в церков, всекупно воздаше славо и благодарени Христу Богу. А е в праксия святая от днеонаго множее на час мирятися сем сестрам рабски служащи. Якда же приносим и бъйва хума терми недужния детик монастирю оцелаше их и гуминия, кои в праксия и святое. В нажащи нехутяше, обаче повеление началиствующе изцеляше их благодати у Христовою. Якда же приближа се време блъженния кончина и святое в праксии, бъйсто откровени от Бога и гумини в сонном видение, яко невестъх Христова в небесни черток уже презеваяться и смоти се зело и гуминия от видение того, жалея у разлучени от них любезни в праксии, нача плакат и никому же хотьяше явити виденое. Старица и живидещетою печально и плачушто и повся дни, перве и не смеехо попросите и я, че са ради так отожит. Та же и сами от тузея я печали изполнившися, приступише к ней глаголюще. Повеш нам госпоже мати наша, коя и я ради вина и вси цивой тузея си. И наша босерца сокрушише се зращете в оздихаюшто и плачуштою. Глагола и гуминия, не пренуждайте ми, поведете вам до утришня годне. Трякош е к ней старица и жив господ мати наша, а ще не повеси нам велия и печалия уязвише души нашия. Глагола и гуминия. Нехотех поведете вам до утрия, но понеже убеждайте ми, а сказайте слъйшите обо. Е в праксия уставляят нас, утробо отъйдето джизни сия. И никто же от вас да повестей ней не сего, яко да не смутит сия, но да не увест сия тайна и донежи приедет часия. Сия и гумини изрекше, бъс много плач се страм. Сибо е в праксию любяхо зело, но читахо знаю ще оною бъйти великою угодницу Божию и истинною рабу и невесту Христово. И лишите сия и яд, ще той не мало себе бъйти в миняхо. Плачу ще им си же им, едина от сестър, слъйшавши плач старец и вину плача, уведавши те, че е в хлебния и обретие в праксия в пекушто и в хлебъй, купно же и Юлио с нея отрождаюштоюся и рече кое е в праксии. Вежд госпоже, гумния и старец и плачот. И в праксия же Юлио дивише се ословеси сем и стояхо молчащи. Та же Юлия рече кое в праксии. Не он или бъйва, иногда жених твоето мулицаря взятите из мунастеря нуждею и се горади госпожа и гумния и старец и тужат? Отвечта святая, жив господь Мой Иисус Христос, еко аж те вся Царствия земная подвигше се соберуться, невозмогат ме принудит ежи криста Моего. Обаче госпоже Моя Юлия иди и увещи звесно, че са ради плачест. Зело бус му ти се в умне душа Моя. Шече оба Юлия ста при двери хи слушаш и глаголема го, и гумния же поведаше старицам видение си цей. Видих рече, два чесния му же светлоудея на я, шече в мунастер и глаголюще е мне. Пустие в праксию, яко царе он и утребует. И пак и другие два светлейши при рекоша, поимие в праксию и ведионию к царию. Аз же Абия поемше тойо и дох, екде при дохом к неким вратам причудними их же красоте и зрещини му го, самио себе отверзоша си и в недохом внутри. И видих палату нерокутвореною, изполнено слава и неисповедимия и престол висок, и цар пресветел си дяше на нем. Ас обовнутр в нити невозмогах, е в праксию же поемше приведоша к царию. Вона же падши поклонесемо и облабой за причистое того плесни. Видих там от мами тем ангелов и святих бесчисленно и множество, си же стояхо смотряште не в праксию. Посем видих матер Божио причисто и де во Марио владичицу нашу, е же поемше в праксию, показа и черток прекрасен и ведец уготован слава и честь и усияющ. И слышах глас глаголющ к ней. И в праксия се воздая ние твое и покой, ние не обойди. По десяти жедних прийди и всех сих насъщайте се будеш в бесконечния веки. Таково видение и гумение старицам поведа, слези от учесто чашти и рече. Се на ини десятие денес тотнележе си обидех, отруже е в праксия представите се имат. Услежавше си е Юлия, нача бити в перси своя и иде в хлебни уплачущи и рыдающи. Видевши, що он е в праксия плачущу и рече, заклинаюйте саином Божием, скажи им нещо слышали си, че са ради сице плачеши. В наше рече плачу яко днес разлучаем се от тебе. Слишах бе от великия госпожи нашея, яко утро имаше скончати си. Е в праксия же, яко услъща сие, аби ослабе и пъде на землю аки меретва. Селяше же над нею Юлия плакаше. Та же рече е в праксия ки Юли. Под аштрм не руко се стромо я и подъйми, и изведиме в дровеник и там оположимя. И сотвори тако Юлия. Лежаше же е в праксия на земли, плакаше глаголющи когосподу. Отщо владейко возношало се е си мене странния и в сиротстве сущия. Отщо през релмия си, се време в нежеба и мне тродите се и брати се с дияволом, тежа ныне в земля ще душа му и от мене. В милосерде си умне ръбетво и господи, и остави ме по не едино сие лето, да плача се огресех му их, яко без покаяния е съм и нага дел добрих и нест не надежди спасения. В огробе бонест покаяния ни слез и не мертви и восхвалите господи, ни вси нисходящи и влад, но живи и благословят ими твое святое. Даро им не е едино лето, яко безполодно и смуковнице. Тако и рейдающе е едино от сест ръслишевше, е че и в узвести и гомини и старицам, и рече и гуминия. Хто сказа и глаголи мая нами и возьмете душо и я? Не заповедах ли вам да никто же возвестите и тайно сию, да он дежи приидет час и я? И что си е сутвористи? Прежде часа в узметостию идите и привидите ее сему. Приведена же бывше святая повержа се на носи и гумини и глаголя. Отщо не поведали си мне мати му я, оприближивши си ме и кончине, да бъй плакала огресех моих. И се най-ни отхожду не и му ще е надежда изпасения, вне же чужда е съм благих дел, но помило и ме владичи се му я и умоли Бог да подаст мне едино лето по жити, и ако да покаю си огресех моих. Без покаяния ба отходя, што и ми не вем, каят мал объимет и кая му ка ожидаят мя. И гомини е жеглаголък ней. Жив господ, дъщи му я е в праксия, како небесна гоцарствия тойно ти сутвори нетлени жених твой Христос, чърток же прекраси не венец Вечния слава и уготова тебе. Иначе и гомини е поведате и все, е же видя оне откровение. И тако отешаше душо и я, и благонадежно творяше. И му ляше и оне и умолит Бога, яко дато яще част и усподобит. Е в праксия же лежащи при ногах и гомини и на их, нача телом не дугувате. Ибо первее нача озебате та и дружаше, таже огневица обяю. И рече и гуминия к сестрам Возмитею и внесите в молитвенъй храм, приходит боча сия. Вземше обо положише и в храме молитвено, ми сидяхо при ней тужаща и плачуще до вечера. В вечер же повелей гуминия сестрам прияти пищо, едино и же и Юлия при в праксии прибъйти, табо никога даже отступаше от нея. И затворивше се Юлия с нею прибъйст до утрини. Моляше же, Юлия, в пракси у Глаголя, госпоже сестро, не забуди мене пред госпудем, поминяяко не отлучена бъйх от тебе на земли, поминяко е книжно мочтене опоочихтия, поминяко и на подвиго ставляхтия и умоли Христа да и мене поймет с тобою. Наставшо же утро, видя и гуминия, яко е в пракси уже при последни мести здиханий, посла Юлия к сестрам Глаголющи. Грядите, целуйте в пракси у последним целованин, скунчеваят сябо. Стекше се, ше се стрей целовах от тую плачуща и Глаголюща, поминена с госпоже сестро в царствия Христове. Вона же не могуща и Глаголъти молчаше. Последи же всех прийде и оная, избавленная е и от Бесовска гумочения и лобайзаше Руция и я плачуща и Глаголюща. Ся Руция святея много мнение достойно и послужиша Бога ради, и си ми отгнася и мучива и медиявол. Е в праксия жени от вещавашея и Глагола и Гуменя. Немилуеш ли се стрей ся госпожея в праксия, и ако ни чтожи от вещавашея и си цеплачуща? Е в праксия живозревши на сеструто и рече. Отщо трождаеш и ме сестро, остави мен е да почею яко прекончение е съм. Обаче бой се Бога и той соблюдетия. Та же живозревши ки Гумени и рече. Моли ум не мати моя, и тук труди е с дошимо е в сей час. И на чаша с уй Гумини и у вся се стрей молите си о ней, е кда с кончавше молитво Рекоша Аминь, предълечесною и светую свою душу в руце Божи и света и при подобной невесте Христова е в праксия, при живши 30 лет от рождение своего. Се стрейше много плащнат нею с отворивше, погребошею при материя е я, и прославише Бога, и ако сподобише се сице с обою и мети, и к Богу проводитию. И Юлия, жени отступно при бъйство гроба е я три дни, плачущи и редающи, четверти жеден преди, кой Гумини и весела и радостна и глегола. Моли ум не мати моя, уже бъ презиваят ми Христос и го же ум не грешно и умоли го спожа е в праксия, да купно с нею буду. То рекши и целувавше вся се стрей, пята и денском часи и погребошею при гроби свете е в праксии. По 30 жедних преподобна и Гуминие те одуладя, койни са призвавши се стрей, рече и им. Изберите себе матери вместо мене, могущо и управляти вас. Мене бъ презиваят го споди, и го же много молиум не го спожа е в праксия, да учинит ми с нею и с Юлия. Ибо и Юлия са е в праксия, и купно сподоби се чертога небесна го, к ним же и я суже от хужду. Стреже всео е в праксия и Юлия веселяхо ся, яко внедоше в радост господа своя го, и моляхо ся да е Оно я то яжде част изподоби ся. О матери же оставляюще их плакаша, и избраша едино от сестър именем те огнио, в начальнито себе, и уже призвавши кончаща е си и Гуминия речек ней. Веси добре вес, чини остав монастирска го жития. Заклинаюте пресветтою единосущною троицею, и притежи монастир и меня, и богатство кое го, да не обретиш ум сестър к земна им по-пеки, да не обретиш ум сестър к земна им по-пеки, да се Beverете че и тямиจя resemble�естето, или да вече никому не sheltered род quiser избаш да надевешã скамбанито фирии на решение, и земна се бє припече hinge bookstore за от quo стихи, и тя pontи и средния бъртишac, къс себе. С如果你 се Discord, в ш mound recruitment ни заседilleхtera, това по!!)и, поф looked на жихи друг, от тога же днен и кога же на мести том погребахо, и бъйвахо много е чудеса от честних мъщей тех угодниц Божиих. Исцеление бъв всяким недугом подавахо се, и бе си прогоним и бъйвахо, и жив за ивахо главолюще, кое е в пръксие, и по смерти одолеваяш и нас и прогонише нас. И цево бе жити е и жизнь преподобния и в пръксие, я же небесния сподоби се слава и. От чтим се обойме и подражат ей, стежим смирение, послушание, кротость, трудолюбие, терпение, чисто тужи и цело мудрия е я, да има и туя молитвам и достойни обращим се вечних благ, радости же и пребоеване с уангелски милики, и да сподобим се насъйштати се слава и господа нашего и Иисуса Христа. Царство е го небесним, со всеми святей ми в бесконечния веки Амин. Той же день памят святей хутец 165, 5 вселенски собор сушечех се в Константинегради на Оригена, яго единомыслеников и наглаголовших небъйти в ускресение умертвих. В той же день жития приподобни е в Проксии и Девици. Жития святех, святители Дмитрия Ростовскаго. Месяц Юлии. 25 ден. Съечтение Вивлютеки Либри Вокс. Съечтение Либри Вокс, достояние всеобщие. А ще хочете боле научите или же поможти, посетите LibriVox.org. В той же день жития приподобна го отца нашего Макария и гумена обители святея и живоначалния тройцей, я же на желтих водах. Блъженството изумените и угодник Божи и Макарии роди се в нижнем нове гради от родители и благочестивих и боящих се Бога, от отца имени Мюанна, матери Жемарии. Исче удивление достойно цуслив матери своя я. Лъденец по той сушт е, кога Байваше Звон церковни наутриния возбуждаше се вложи своими плакаши детски кричащи, а ки смъйсля и слезами понеже щеслове завещате не можаше и зявляе своя желание, да в церков не сен будет. Нето чу же наутриния, но и на всякое церковно епение Звону Байващо плакаши от руча, а в прочие времена кротко Байваше Мулчащи. В начало оба родители не разумеюште, виней плача от ручати, в жаху о том. Та же познаше сице, празнико некой му бъйвшу и возгласившо Звону наутриния и от ручати по-убычу и го возплакавшо се въльми. Родители к церкви тихо тя ще рекоша к себе, а ще бе младенец наш престал от плача, свято и церков всегда бъй носили его на церковния пеня. И вземше его не соша с субою, и обе е преста плакат и младенец, и внедожа с нея в церкови. Совершаюшто си жипение от церковному, радуваше си от руча зело склабя се к матери своя и. Яко же бъдрефли глас пречистия матери Божия к святей Елисавет и Пришечия, изполни радости носима го в очареве матерния младенца, света го Иоанна предтечу. Се яко бъйзть, рече Елисавет, глас целование твоего в уши умуею, зигра си младенец радуще ми в очареве муем. Си се подобно нещо бе и в блаженном сем от ручати, глас пеня церковного, яко бъйваше в уши сех и го плач в радост прелагаше. От втоголба време не разумевше родители вину бъйвае ма го плача от ручати, повелеше носите той е в церковна коя ж до церковно е пени. Аще же кога е небе не само, пак и плакаше неотешно, не само и же радуваше ся и от церкве приносимо и радостно бъйваше. И от сега познавах у родители некоемо строение у Божия бъйти на от ручати. Приходяшто же тумо в возраст, вдаше го в учения книжное, коем благодати у Божия и ускоро успев, бъйст зело смъйслен, не померя от ручиских лет своих, но въише. Не то, че о сверзников своих превосходяй, но и совершенни може им подоби и сия. В от ручиских бъх свих лет ех совершен ного му же луминрав показуваше, къде ски миграм не приклоняеше, но в молчания и крутости внимае предлежаше мое молчение. По вся жедни в освятую церков ходя и всладост чтения и пеня церковного послушая, разпаляше се духом в любов Божию, от юности своя е навъйкаше Богоугодному добрунравио, че са ради всеми бъйслюбима и от сег нещо пророчис което не бъщашеся, како отрук той имат бъйти угоден му ж Богу. Родители же го радувахо си о нем, како великом дари Божием и благодаряхо Бога. Видеше отрук чинино чески, възжалата го въль ми. Согреваюшто дух у святому серце го и никому же своего желания и намерение поведая, и заи да издомо от и родители и кмунастирю и жиест за три попришта от града при Брезе Волгери, ки нарицайма и печерски поиде. Устиг же на поти некоя го ништа го худо одежда носяща и спросил негодто себе своеже добре одеяние да да е му. И пришет в святое убителе му ли архимандрита да приимете го в чинино чески. Беже тук дар архимандрите ди уни си, и же потом бъйсти пискоб града суждаля, той видя отрука юна, въпрушаше и го откуда и естики и их родители. Он же сказаваше себе бъйти от и нагу града без родна суща, си родствующа, ништа, желающа же работати Богу. И видев архимандрита отрука смеследно, и проразумев его и му ще бъйти сосуди с бранни свято му духу, прияту го и не в долгом време не обличе его в ангельски образ, и в свою келио поем бъйсти му наставники учител. Блажениши макари желай мое получив, начав всему серди им подвязати ся, ся добродетели иноком подобающе исполняя и във всем угождая Богу. Угождаше же и наставник у своему яку самому Христу, також да и братьям, всяко е послушание с миреними тихости у проходя и храняма очания с незлоби, и показа се в новоначали и своем совершен бъйти инок и добр и подвижник. По чествия же го издомо своего отец и матери скашат его повсюду и не обретчи скор бяхо зело. Не домевахо бе о нем, где скреся. Звер ли негде с неде или от злъих чоловек некъмозаведен или обиен или нъим киим образом погибе и редахо не отешно. Аже по триех летъх случи се отсума кариво Иоанно срести се с няки и мино, кои ми зуби тилиония в Оград монастирския ради потреба и пришечим. С ним же и ме знание, и с къзато му печали свою и аже опугипшим сейни и времето изповедав, неже безвестен сотвори се сейни го. Инох же рече Иоанно. Мницем неяко в то време, прежде триех лет, прииде въобителя нашу няки и детищ образом добровиден и благонравен, куда и одежде, и го ж архимандрит приемши по-стриже, и най-неест въобителя подвизае си во иночество зело добродетельно и преуспевая паче всех нас, и ми е му макарий. Иоанно же то слышавшо, уезвисе серце и го аки стрелою, и умильно вусплакав се тече в монастир той, и сматряше семо и овамо, хотья во иноцих узрети сейна своя го. Не видя же и го, приступи кърхимандриту Диунисио, и припадае к ногами го с слезами муляше да покажете му сейна и го во иночество по-стрижена. Архимандрит, че в Келлио шед рече макарио. Чадо, отец твой о нем же ти не поведали си нам прииде и ще тебе, и видите ти хоштет. Отвеч таблъжени макарий. Отец мне е с господи бог мой, сутворива и небо и землю, и по господи же бози ти и учителю мое отец мне е си. И у Анжу отец е го в Ни Келли при оконце стоя, слише в гласи на своя го, возапис радостио и плачим глаголя. Чадо мое макарие, и вимне лице твое отцу твое му, и сутвори без печальних мене и матери твоето. Он же внутри Келли стоя от вища глаголя. Не ства, можна господина от, че нам видите си с де. По неже Христос господ глаголя двоевангели, и же любят отца или матер, па, че мене нест мене достоин. А ще же с де желайш и ме видете, то разве не хоштеш и в будуща е жизни злетимя, не лучи ли таму видете си вовеки в благодати господа нашего, неже с де временно? Не стужай обо мне отче, но отиди смиром во своя. Аз бо любве ради твоя ни хошту лишите си любве господа моего. Отец ще паче на ча плакат и глаголъти. Ча думай, драгое, аж те не е вишим не отцу твоему лица твой го, никак уже имам отиди от ке или сия. Едали не радуя сия со спасение твоем? Едали препятствия каково хошто сутворите доброму течение от твоему? Никак уже, но то че да вижда лице твое и мало побеседуя с тубою. Блажени же, аки е дамант тверд прибиваше, не сокрушае се слезни му лени мрудителски, и никак уже изволяшее видете си ему. Та же глагола отец, от ча думай, пони десница твое простримне изоконца. Преподобни жевели им лихотеним, едва простре руко утуляя редание от че. И ем ше руко е го отец глагола. Ча думай сладко е макарие, спасай душ от твою и у нас моли ся к Богу, да има и молитваме твъми спасени будем. И тако отиде Иоан в дом своя радуя ся и возвести супруги своя и осени их. Е оба купно радовах уси и славях у Бога. Жителство е преподобни и в обителено и ли успеваше ден от дне воиноческих подвизих и превосхождаше бъйвших там инуков добродетельми. Посничество и го бяше въйше всех, зело бо мало в кошаше да бъй тук му не умрет от глада. Обраташе се же всекда с братие и усидяе на драпезе, обаче столь вели им воздержаниями страхом Божи и приемляше пищо, а ки бъй Божественъх тайн приемал причащени и тук му показуваше себе е душта да пощени и го не познаваемо будет. Такова го ради жития са вега по време некоем неча бъйти честен в брати и слави ми от всех. Он же чести и слава и себе чоловечески нехотя, умъйсли отлучите се от обителито я и отдалите се от чоловек в пустъйню. Прийде боемо желание сладкого без молвия, усмотрев обо себе време подобно и за идея от аякоже первя издом родителей, я цепоти возлагая се на Бога и утверждая се верою и молитво и вооружая се. Подяже по пустъйни, прийде креце, глаголем и лух и возлюбив там у месту созда себе мало хижно и нача жительствуват едино Бози. Каковъй же бъйше в пустъйния оно и подвиги и го, какова е с невидимыми врагами борения, какова терпение и трудеи, кто изповести може. Я же едином от окма всевицо Бого известна бяхо. Обаче не можаше светильник той под спудом пустъйни го уединение долго крем и бъйти, но по време и новом въявление прийде, откриваюшто го Господа раба съвъй го на пользу многим, и начаше к нему приходите ищи изпасения и пользующися от него, оставляхо мирская и вселяхо се принем, яко обретающи от сужителствувание му много и себе корейс духовною. И по неколиких летах, собравшим се братям, бъй смо на стейрино чествуюшти хицерко во ими господа нашата и Иисуса Христа, света го и го Богоявление, созда се чтани и метродами при подобного макария. Остроявши се, же добре во всем обителионо и пак и угодник Божи и безмолвия желаше, ово му лве и по печени и внешних нетърпя, ово же слава и человеческия бегая, видяше бовсеми себе почитаема и от приходящих к нему безмолвия своя присецаемо. Нареко по братям и гумина и отаи вси от них и зайде от тудо и во внутренния и пустъйния поиде. Подяже по непроходимим местам, Бого и го настъвляюшто, прийде на желтия води и деже естезеро обону странно реки Волги и угодно бъйстим от то место, и всили се на ням славя Бога мал себе устрои вертепец. И сперва обоедин жителство въж и обозе друдясия, якоже и на оном первом е жена трикой лух местия. Та же вся на полюза, строя и Бог, пак и раба своя явлена сутвори чоловеком и прослави тога не точи в християнах, но и вагарених, стране той под държава и русиских кнезей обитавших и преклони срца их на милост когоднико своему. И те, ибо приходяште ку святому и нестижателно и го в пустъйни пребивания зряште, удивляхо се тога терпеню и умиляхо се и приношахо кнему хлеб и медовия сотъй и пшеницу и и най-ак припитаню. Он же приемлеше от них с благодарени и не себе та соблюдаше, но ради приходяштих кнему. На озибо начаше посещате и го, пользуя ще се ово от джития и го, ово же от словесто го богодохновенних, а и ние и жити при ним мир отвергше се желахо, от спасение тога наставление им хотяште получите. При подобни же поминае господни во Евангелия Реченье, грядуща към неней с женовон, не отвращаше от себе приходяште к нему ни возбраняше постъйного вселеня, произволяющим. И по време недовольном собравчо се множество братие остройся монастир и приложи в тъща ние труди при подобни макарии, созда цирков во имя пресвятея живоначальния тройци и бъйстигумен братям пекей се о спасение их. В нужних жих житие бог печаше ся, ово труди и губзуване благословляя, ово же руками щедроподателних чоловеков потребне им посилая, и бъйст славна обител при подобна го макария, и множеше и начаше приходите в пустъйнион и в обител святаго, и постригахо се от него в чини ночески. Таковъх е бе Блаженни и Григори, нарицайма и Пелшемски, то ибо, якоже в житие го пишаця, своято миръс и го размотрев, и родители своих оставив прийде в пустъйное место, зовома и желтия вода и к преподобному макарию и гумину, и от него в монашески чин по-стрижесия. И бъйст изрядни и постник, взирая на начальника своего макария святаго, и свещенича с когуса насподоблен за многое и го добродетелъль. Доброго бутца, добри и бъйвах усъйнове, и искусна го учителя и ученики искусни. Прохождаше живо богоугодном преподобного макария и житие, и усобранно ме го стади слух в Росии и повсюду. И бе ими е го чесно не токмо в народъх, но и в князех, и подаях оти и отимени и своих потребне на състояние убителия го, я же во всем совершен на бъйвши, цветяше доброта ми своими вънешними и внутренними, строеними и благочинием лета много, и мущи в себе бого избранни и богоугодни и лих добре и ночи ствоющих. Им же предводители бяше преподобни и таковъв, каковъв бъйти велит господ во Евангелия и глаголя, хотя и бъйти в вас вяшчи, да бъде твам слуга. И и же аж те хоште да вас бъйти первей, буди вам раб. И работаше служа настоятел под начальним своим и огуждае пастеровцам своим. В всех бъм монастирских службах он перви обреташе се трудяшця и никога даже празден видимъй бъйст във сядни жетя его и в сялета начальствуване его даже до старости. Сотвори се же и му и прозвание в людях от места. На рекоша Ботогома кари и желтоводски, како при желтих водах вселив се острои обители. Також да и ту обители го желтоводско и опрозваше, я же и до ней ни благодати обожие е соблюдаема, а ще и запустение в древние време по-страда, око им Абие повесция. Нечестива и Боцар Злътия Ордей Улоахмед изцарства и отечества своего изгнан бъйф, в руссийским пределам приближи ся и седаше в опостелом гради Казани, начаръз пространят и област свою воеватежа и опустошати руссийскою землю. И прииде с сыном своим умотяком ратио на нижний Новград и на пределите го. И разсевши се ръцинсти и вои повсюду, мечем и огнем опустошахо вся селение християнская, е ли ка възможе достигнути мочителеская рука и их. Пройдоша же и пустънния в пределите хместа, и до и доша до жълтоводския макария при подобного обители, на нюжен и чайно нападше, всех в нею обречих сейнуков и бельцев, овъх мечни посъчения маки класса и на ниви пожаша, овъх жеплениша и обитель сожгоша, при подобного же макария е мше жива ведоша с прочими пленники кво и воде своему. Бебо имя макариево и всеръциних знаемо, и добродетельно е го жить е славно. И видя в боевода света го отца макария може честна, седина ми украшена и вся яжел при подобия го оведав, како благи е стекроток и кому же что зло судеевъй, но всем добротворивъй. Тук му във своих единоверени християн, но и с ръцейно в приходящих к нему при подобни и любезно приемлише и упокоеваше. Сожелеси от ням, бого с ръцинско е жестоко, е сердце омякчаюшто и поношаше воем своим с гневом глаголя. Отщо такова го добре го и света го му же с вами не борюш, тако се ускорбисте, разворивше жителество и го. Не вести ли яко за такових кротких чоловеков прогнева и ция бог и же е снът в семи един? Милосерство в обово и вода Агарински, дъде свободо при подобному макарио, е ще же и прочие пленения свободи и го ради. Бежимирян пленених до 40 мужей, кроме жен и детей, всех тех при подобному дърова и отпустих с женами и детьми е ще же и с уимение мих. Единозаповете при подобному отсуд да в ту, да не прибудет на оних желтоводских местих. Отъйди речени медли от мест цих, а му же хоштиши, в неже земля та наша есть, казанскому царство прележащая. Молише при подобния воеводу да не возбраните му и ти перве и погребсти, избиенно и веубители брати у свою и не возбрани воевода бъйти по прошеню и го. Поини обусвятъй со всими отпущенними с ним людми, кръзурено и своя обители, и в пепел обръщенно и виде в трупия брати и своих плака си у них горко. Бяше, бо видите, якоже древле при подобни от цей всина и евраите, е ще же и веубители при подобна го сава избиение. И си, ибо, таку юждестредание чашо изпиша, и сонами при подобномучени комичасти сподобише се в царстви Христове. И собравтели са избиених макар и при подобни, и обычному с обсалмопени им погребен и опредав, советува с бъйвшими с ним людми, към опойти от водо. Не особебо печаше се святъй, и же един у юмирови умерии, готов бяше временно и се изжизни аби умрети, но людях с ним отпущених печалим обе, да не паки вагаренския впъдотруци. И невеляше имите на прежния своя опостошенная селение, но и нам в дальния страно преселите ся. И согласише се эти в галически предели, к ним же от желтоводске е постоянни разтояние с тяко 240 поприщ и вяшче. И помоливше се к Богу и опъване своя на него возложивше, яше се пути непроходим и милисам и блата ми страха ради поганних. Беже тук дамесец и юни. Гредушни мжим дни многое, недоста народу хлеба и бъзскор вели изнемогающим от глада, ни честоже бъд от снедних обреташе се в них. И по Божие усмотрение, молитвам ише преподобна го спутника Своего Макария, обреташе дивия госкота, глаголема Голосия, тесном некое мести и яше е го жива, и хотеше заклати на пищо себе и просишо от Ца Света го благословения и разрешение опостта. Бебо тук да поста постольски, е ще три дни бяше до праздника святъг Верховника постол Петра и Павла. Преподобни же неблагословляше им разворяти постта от Церквя святъг оставленного, но веляше терпеливно ж датит непраздничного апостолскъго и утешаше их словесей бъгодохновенними, укрепляе в терпение. И повелее да я тумо лосю урежу тухо и пустете го жива. Голосебо, имите Вя Ручада, яко Боже и промисел не остави дваз и вон же день постуразрешение прийдет той день и лос вашим рукам Дан Булит. Ненеже потерпите е ще до трих дни и силинест господ соблюсти живот ваш от смерти. И сотворише людия по повеление в святаго, отрезавше лос и ухо и пустиша и и доше три дни и три нощи алчни. Преподобни убоя, кой от юности пуштеню на въиг ще не брижаше о себе. В народа же гладно мистое ваше печалио и моляше се у них прилежно к Богу да укрепите их во изнеможение от неедение. И глаголаше к людям, не скорбите чат само я, но молите ся кога господу. Припитава и боманно израя ли 40 лет в пустъйни той силинест и вас припитате всия дни. Он був ся, я же в живот са и созда, питайте и оживляят животодателною десницию свояю, описанному въпсалмех, отверзаяши тъй руко твую и исполняюши всякое животно благоволение. Люди же словеси при подобна го, я же бяху воистино пища и в духовною, укрепляюще с яакъй хлебом, мужество въху. Семощни и бупитатель боги без пищи облегчаше им глад и соблюдаше их, яко ни же от малъх дете, коемо умрети во глад и оном. Приспевше же святих Верховних апостолов в дню, при подобни мало уклонився от народа в пустъйния, воздеру се своя на небо и помоли се глаголя. Валюте господи Иисуси Христе, благословенни и Боже, соблюди и нас до сели живъх, воистино всякое дихание и всяка е твар благословития. В тебе бов всяческа е живът и движуция. При изри обо милостивно звъйсоте и святее твое я и услъише молени недостойна гораба твой го, и ако же древле припитали си пято тисяч народа петми хлебъй, вси цей сия малъй и люди тву я в пустъйни се и припитай милосердними чоловеколюбни им твим смотрени им небесни царю. Тако святому помолившо сия, внезапо они преждереченни лос ни видимо и рукой приведен, обрети се посреди народа, и яше е го руками живъ, и видевше орезанно е ухо познаше, ако то е, а не и не, и чудише се зело и с радости в святому приведоша. Въм же видев чудесно и туловитво, славо воздаде Богу и благослови и ме го в снед. Люди же заклавше лоси и изпекше е доше вси, и насъйтише се доволено и благодарише Бога. Святъй же глаголък няма, чада, от сели не имате скорбети опищи, тук му уповайте на Бога и благодарни будите. Ще че же от тудо Бретахов всегда Богом посилай му и им пищо, и овогда лосия, овогда желеня, крот се в руки им в осходяща емляхо, донде же пустейни ония и далеко разтояние прейдоша, и приближише се кръце онжа глаголемой, и кто жде именному при ней градо, пределах галическия земли. Гра тунжа от рекиунжи тамо имену и мъи, в то време малбе, и окрасти го малия и немногие веси, а може пришедшо при подобному с народу Моним, уведа се това гради и изи доше граждане с радости в сретиния при подобному. Слишах обоего святъйне, и срече тога чесно прияша любезно яко ангела Божия. Исказувахо прише, че и како одиви Господь милост свою на них, от пленение свободив и въгладе дивним своим божественим промислом припитамолитвим и отца прибодобного. Слишище и жето прославляхо Бога и угоднига Божия зело почитахо. На той почитание слави от человек ни терпя, пак и постъйнаго без мол вие желаше, и где бъй таково е месток прибаивания и могодно е обрести, тамошних жители въпрушаше. И показаше им оти за 15 попришто от града Место изрядно в скрай езера, недалече от реки Унжи, е жебе гладко и равно, и леси красни окрести мущее. Люди обо со святъм прише, че и поселише ся, где и кто изволи, ови и вогради, ови и живо окрестних весех. А при подобни показано е му место, постъйно е возлюбив, водрузи на ням крест и келио созда и водвори се тамо. По малом же време и убителиноком в прибаивания устрой се Боже им благоволение. И живяше макари и блажени поубъйчи у своему в преподоби и правди, водни и вношти работи е Богом олени и славослови, и постнически ми труди. Образ всем баивая Бога огождени и святъйни. Я же изфидетелство влъси чудесно и от Бога данно и оимо целебничество благодатио. От рукавиц обо некои обесно и слепо. Родителими к нему приведено е крестним знаменям с молитво и изцели. Отгнав от нея бесъ и ясно е уча саме я подав прозрение. Доспевже старости глубоки и близко на чина и бъйва, прийде некия ради потреба и или паче решти по Боже остроение в Огратунжъск и разболесе тамо. Познав же своя к Бога отшествия, заповедал теле своем да попреставлени и го отнесено будет в пустеню в обители го. И помолив сега Бога миржа и благословение и последне всем целование дав, успел Господе месяце и Юлия в 25 еден, исполнен дней и богоугождение, прибъй в уйноческих подвезих яко 80 лет. Всех жалет от рождение своего поживе 95. Чаз же той вънжи преподобни макари святую свою душу предъде в Руце Божии, исполни се чудно в облагоухание весь град и окрестна я, и вси люди е лициев домех и лици напо тех, и где-либо ким прилучи се бъйти, обонях облаговонни е дивно е, аки от тимияма и смирно исходящие, и всем разумно бъйст, еко преподобни макари жалтоводски и пристави се ко Господу, его ради облагоуха си е весь въздух. Почтебо господи такова им чудом представление огодника своего, описанному, честна пред Господим, смират преподобни ги го. Истечесък чесно му е го тело весь град и от окрестних веси и множество народа, и бъйст плач много у лишени такова го светильника, и к Богу молитвинника, и несоше го с освещами и къдила и псалмопением в постъйно е го обител, якоже за поведа, и погребоше чесно славеще Бога. Во време же представление света готого отца и честних муще изграда ко обители несения и погребения, мнози недужни и различними болезми, бъивши одержими и исцеление и здравия прияша молитваме преподобного. Також да и по представлението го от честна го и го гроба начаше подавати се исцеление с веро и приходящим, прославляющо Бога угодника своя го, и го же даде стране той целителя, помощника и заступника, нето че и от болезни и освобождающа, и от врагов не видим и избавляюща, но и от видим ех супостатов защищающа и от пленения Агаринска го изимающа, якоже Абия и Звестися. В летобайтия мира 7.030 водни Велика го князе Василия Иуановича Бъй с нахождение множествоя Гарин на страну Оно. Их же число сказавах обити до 20.000. И обступивше град Унжеск воеваху на той крепко и неуслабно три дни и три нощи. Град, че той бяше малък, якоже и прежде речесия, и люди е в немни скусни бранем, точу на Бога и Богоролице и мееху Надежду и на преподобного Макария, и го же помощни уже множеци и в подобних случаях нелишени бъиша. И той у Надежду и укрепляюще се сопротиво Боряхося с стани и градскои, можествено стоящи противоврагов своих. Бяше же в то време в огради от Велика го князе, прислана и воеводата Иодор, е може многое сило Агаринско и видещо, страся же и в недоуменни и бъившо, сказавах у граждане Глаголище. Много ж да и си ця Гарин е приходише на град наш и по-кушахо се взятино невозмогоша, отражаями и отгоними Макариен преподобним. И ногда же от далече стоят и мимо ходят. Не смеюще приближайте се коградо, нам же случаше се некие от них яти и въпрушахом, че са ради от далече градах удяшче не приближате се коградо? Отвечтавах от ии. Видехо некоя кой чернорист се велика го в руце град държаща, ово гдаже зре хумегово облъце над градом и ногдаже нако не белом повозду се ездеща и грозеща го се на нас и отгоняюща. То поведае мое от граждане Теодорова и вода слъйшав, внеде в церкови пад пред иконо и преподобного Макария на часу слезами молите се Глаголя. Отче свято и Макарие, якоже прежде множеце усе и град тво избавили си от рука Гаринських, си цей нъйни избави молитвами твоими и с облъди Христо и Мините е люди от пленения, да не порадуват се и не порагают се нам в рази наши. Тако Теодорова молитве слезно и медлещо, а Гарин и крепчайши приступ кограда сутворище изъж гоше град. И разля се пламин велик до полу града и бъйше вси в страся и трепете великом, ово от варвар налегайми, ово же от огня пожигайми. И уже от чая вахо се живота своя го и возопише с воплем и плачем великим взивающе. Цвета и Макарие, помози нам. Приподобни отче избави нас от настуящия бедей се я. И видеше в то време от граждан мнози, приподобна го върху града на воздуси стояща и водонос держаща в руках и водо ли юща на пламень. И Абия пролия се дождь велик от него, же не тук мога ни погасе, но и весь град мняжа се восплъйти, аки от потопного наводнение. Съръци ниже возметоша се и начаша сами себе се щи и убивати, и множество их пъде от самих себе, а и ни и без жаху няки им же гоними. Граждане, живидевшея Гаринских, воев сметени и разумевше, помощо Боже, умолитваме Макарие, света го им приспевшую, отверзоша град и устримише се на врагов своих, и поразише их пораженим зельним, многие же жива и емше во град ведоша и в опрошах от тех. Че са ради вой и ех сметоше се и сами между собой се че сутворише. Унижа сказаща, еко видехом некоя го чернористце върху града стояща, и же первее ово стрелянем, ово праща ми бияше нас. Даже той же е виси в полцех наших посреде, езди нако Небелом Великом, и от тога напъде на нас страх и ужас многи, и бъихом яко безумни, ни познавахом друг друга и сметохом сия, и мняште вас посетсати сами себе уязвляхом. То граждане слишавше вели е воздавахо благодарение Бого и угодни, кои го Макарио святому. В гоште време и убителе свою, в ней же погребен преподобни, от стояшто и за 15 попришто от града Унжи, от тех же Гарин избави. Ек дабо добива има и от них бъйст град, отлучивше се от тех немалоя число воев, устримише се на убител святаго. Ек дак ней приближише се поръжени бъйше слепотою и страхом сметени, и емше се бегу, но зевраце и ступоша. И от тук дани как уже смеяхо приближатися коя свято и убители той, но аще кога потом случаше се имити мимоо нея, то издалечат тую миноваху, помнеще прежне на них бъившее поръжени. По пръшестви же десятилет пак и най-доша на Странайон и Агари не въм много и сили своей и обступивше град Галич воевахо на той крепко. Преподобни жемакари е подобним образом, как уже прежне град Унжеск, всици и град Галичи ски избави, явля се Агаренъм с приштением и смущае и отгоняих, учесом пространно в особною жития и чудеси го книзе обретаяться написано. Сдеже в кратце токма воспоменесе да не безмерно история продължиция. Еще же в оспоменено боди и сие. Жену некою именем Марию, юно и добро зрачно и целумудренно, отунжеска го предела казански и съръцейни плениша, я же тридни сояними плениками ведома бъивше связана, плакаше горко у пленини и оцелумудри и своем, бояще се осквернена бъити по-ганеми и ничто же в тези дни от подавайма и епичти в коси, ни вода и пи, но следзи е я бъйше и хлеб и питие водни и вношти. Вреданише своим прилежно го бого и к причисти и богоролице Мулящися, презиваше в помощ скоро го в бедах предстателя при подобного макария желтоводска го. Вер обовели окнемо и ме еше. По трех жедних преше, че и нощи, и ставшим се ръциново в постом месте на нощ, Мария поверякше се на землю связана усно крепко, ово от труда, ово же от печали. Не спабо от нележа яша оно и агарени. Спяще, же е и яви се первее в сонном видение при подобни макари, стоящо главъи и коснувсе и рукойо противо сердце рече. Жено не скорби, но в останни и идиво своя. То в сонном видение е изряште и възпринуте не могуще, пак и святъй за руко я тоную и въздвиже глаголя. В останни и последство им не. Уна же, възпринувши от сна, обрете себе от связания разрешено, и виде при подобна го уже не в оснено наяве, образом зело честна и светла, се да бърадою, якоже на ико не пишат се повелеваяште ей, да последствует имо, и поиде преди дя пред нею. Уна же вслете го и дяше никому църъцин видишто и изведе оною църъцинска гостана. Последствующе же Мария помъщляше в себе не сонно или ето видение. Кажа, начаво сходите утреннее заря и не видиме и бъзцвятъй. И недоумеваш се жена, где еъсь. Зряше, бо место пусто и бъзцт пристрашна. Смотряще же семо и овамо познай, ако напути ест близ града Унжи и само и той грато зре и тече кнемо скоро с радости и слезами. И претекше ковратом толцаше в опия, «Отверзите мне! Отверзите!» Въпрошающе им жею стръжем, кто ест, сказа, я же о себе и познашею. Сембо бяше знайма и муше я и ведом обе пленение я. И отверз ше и в оградо ведоша в Немже и домашнито я бях отогда прибекше от страха съръцинска го. И бъз трябва да сту неи вели не толкова своимия, но и гражданом преславна го ради чудесето го. Сказуваше Бомария всем, како избави у господ от пленение агаринска го угодником своим макарием, е го же очевидно видите сподобися и в един час доведена им бъйст коградо через толико е поти расстояние, кои им тридни шестовоти потребно бяше. И всито слишевше е прославляхо Бога и величахо угодника Божия макария святаго. Его же проче чудеса, прежде бъйвше и потом, и нейни байва има я в нуждах помоществувания и всяких болезни и целителства не достанет нам време не повествовати. Видят та велико Росияне, а не па че имуще и к нему осердие. И ходата е о себе к Богу того представляюще. И претекающе и к тому с верою в требуваниях различных. Мъй же е ще един от окмо кратки мисловесе и в вспомянем сие, как опрежда е желтоводска и преподобно в макари обител, по запустение своем обновися. Бъйс джето сице. Опрежда речено моно и опустошение лета многим пришечим. И уже царство Казанскому Божиею Десницею покорено сущо подъдержавно и руковеликих самудържцов всерусийских. Иноко неко има боголготно имене Маврамио в пустъйни. Я же в симбирских пределях подвикино чествувания своего наченшо в горах же северних постнически жителествувавшо. Бъйс трикратно е приподобного макария явление, повелевая имо да идет желтоводскою пустъйню и в селице на мести и даже прежде бе обител. Хочет бо премилостив и бог пак е там иноческому воздвигнути си жителство и обнобите сия свои на том месте божествено и хвале. Аврамиже в предели желтоводске пришед у местите древни обители с прилежаниями спъйтоваше и взискиваше, но не без знайуще известното местото токмо в повествуваниях сказуваше сия, еко бяше иногда той и постъйни приподобного макария обител. Отоних бодни, в няжебена шествия Гаринское, постъй бяше страна та по добластия у Казанска гоцарство. Ек даже благоверни цари Велики княз Юан Васильевич помощти и боже и по-бедифа Гаринъй взя царство Казанское, тук да христиансти и люди е начаше по-мало в мести хоних постъйх населятися. Аврамиже потом прийде там в одни благоверна гоцаря и Велика го князе Михаила Теодоровича, патриаршество же святейшого филрета и два со многим взыскане месту онеобрет Велия радости исполнися. Видев же то блатно, помисли най-ном не далече вселитеся, но пак и висимо приподобни макарии повелевая, да не най-ном, но на том мести жителствоят. Селивши обу там Аврамию, на чаша к нему приходите по села ими от Бога Иноци и созидати себе келли и устроише в начале мал храм молитвенни. И ходи Аврамии в Унжискою, приподобного макария и обителе поклонение ради чесно му и го гробу, и даже иконо света го списав, принесею на благословение в жалтоводскою пустеню, яко сама готобо боже и угодника макария приводя на прежне его место и на чаша баивайте чудеса очесния они икони. Всем иде Аврамии в царство ющи град Москва и приялта царя повеление, от святейшого же патриарха благословение на создание монастиря Микве. И тако древния, приподобно го от сама кария и обител, е жа на желтих водах, полетех многих, обнови се молитваме го святей ми. Благодати уже господа наше го и Иисуса Христа и му же слава с отсеми святей им духом, на ини и присно и в овеки веков, Амин. В той же день памет приподобно мученици Пъръскеви. Зрил ней в прологи. Конец жетия приподобно го макария желтоводска го. Жетия святите ле Дмитрия Ростовска го. Месяц Юлии. 26. Дени. Същетение във лютеки LibriVox. Същетение LibriVox в достояние всеобще е. А ще хочете боле и научите или же поможти, посетите LibriVox.org Памет света го свещеномученика Ермолая, пресвитера ни комедийска го и е же с ним. Святъй Ермолай пресвитери си е го свещеномученици Ермей Первократ бъйше от причитани комедийския святея церкви и оставши си от сожжених максимяном святеях мученико в двото му в церкви. Их же памят е декембрия месяца, в 28. почитаяция. От тех си и три служители е господни оставши сия, креяхо се страха радини частиви по различни местам. Обаче иде же Можахо, поучахо неверних веря святое и Кохристу Обръщахо. Виде вже Ермолай святъй пантелиму на врача и беседува в с ним богодохновенни мисловеси, сотвори того християнина. Их да пантелиму дят бъй с намучени тъм же нечастиви максимяном царем римским, от кога вери християнски научи си в опрушен, святей не моги и сулгати сказал Ермолай святом пресвитери християнстям. Ято по бъйсти Ермолай стари си с служители го раби Христовъй Ермей Первократ и насудища нечастиво е приведени. Изпъйтени же бъйвше с дързновеними споведаше Христа истина го Бога, скверни мже и доломи их поклонником порога ша сия, тога ради смертно и казан от мучителя прияша, мечни им посъчениям с кончани бъйвше. О их же стръдальчество пишице пространне в стръдание святаго великому ченика пантелиму на вден отръщней. Конец жетия святаго священ омученика Ермолая.