 Життя святих святите Ле Дмитрия Ростовскъго, Месец юни, 24-ти ден Се чтение в ивлютеки Либривокс, се чтение Либривокс, достояние всеобще, а ще хочете боле научите или же поможти, посетите LibriVox.org На тож да рождество свята Гуюанна претече слово и живо святих от са нашата Гуюанна Златулстъго Благовремен ден праздника и всенародна е радост, вон же воспоминух Гавриело в осложение и Захари и на священство. Слъйше стебо Евангелиста Луку сказую, че го е же случи се Захари и Вниде в церков господин по-къдети и все множество людей бе молитво, деявне и ужедая во време тимяма. И ви се же и му ангел господин стояв, деснуяв алтаря Кадильнаго, на ме сте такова го явление подобном и вероят е достойном, извествуюш тем, яко видимо е истина ест, а не привидение прелест. И смите се Захария видев и страх напъде на него. О, страше, неверие преди слови, ова непостоянно е доши у допь по-ползновенно е, е же сам ангел изправляя рече, не бой се Захария, услъйше на боест молитва твоя, изгоняет страх и вводи желание. Рекбо не бой се не омулче, но и молитва и сила, Боже е дъроване при обречу и возвести. Услъйше на рече молитва твоя и жена твоя или савет родит са и на тебе, и наречеше и ме и му юан. О преславна го таинство и ужасна го чудесе, вправду Захария усомнеси и противно отвештва ваше ангелу. Ино бо прошаше, а ино получи. У людях моляше се и именуваше се отец от ручати. Проштения с обрещением прусяше е безплодно и отробе обятувание разрешение прия. Желание Захария и бе да изцелят се души с обрещившия, а не да отроба или савети на обременици за чате им плода. В правду обусмитесия чоловек бобяше изменение подпъдая и аще и свещеническим достоинством обложен бъйст, и помъйшляше в себе глаголя, кое е с цие странно и удивително е му же видение и странно е глаголов его обятувание. Кто се идерзновенную ногою в святъй храм в шедъй и одеснуя лотаря ка дильного става, а ки бъй не единомогреху бъл причастен. Кто е с цей и наобразния видение мзра, кумблистая си и устраша и мою душу. Никога бо видех вешт толю жасною. Человек ли е с цей крилат? Или птица чоловеку образна? Что си е е ест? Сумню ся мню, яко моего каждение некото е суглядател и припинател службъй му е я. В не множество людей му ляще си ждет мене яко таинни късуща небесного царя, а са и внутридържит мя. Мною умоление воздаше людия царю небесному, просяще прощение с обрещением своим и не си мизвестен възмоголи изполните народно изжалани и показате му е я службъ и дело. Все, же предста, нову ювест принося мне. Отиди прочете и жеми устрашайши, ибо аще бъйбиле си от Бога послане и ангел, с обшник бил бе си мое потребе, и помогал бе си мое молитве, и милусерство въл бе си от тех и живне стоят со слезними мольбами. Отиди от сюду устраша я имя, не едино и умне ест слово отручати, ежем не обещайши. Що бър приобряште народ, аще азимети буду сина, и ка е польза бълит людям, аще е ли севед воздуит младенца, и которе и при бъйтогва зимеят чоловец и аж те аз на следника дому мое му оставлю. Отиди обе от мене, кто ли бъй си тъй, заматуря ли бъй смъй, прейде време брака, от старости угасе теплота плодска и неплодство от речесе плода. Умрохо м оба въждаленьо, и че сега юност не прозебе, како то возрастит старост. Съяв себе разсуждае глаголъше Захария. Ангел же к нему рече. Не бой се Захария, не смуштай се по-мислами. Ангел бое съм света, а не тмаи. Азия съм Гавриил, един от князей царя небесного. Повеление ношу, а не моею властю повелеваю. Послание съм благовестите бе, а не устрашите. Небо на устрашение твое си ме го же види ше образом прикрихся, но да ни на гим существо мангелески ме влю се тебе. Не можето бъл плотен и зрете безплотна го, ще дитже живот твой пославиме к тебе. Не бой се Захария, послание съм добро и вест принести тебе, а не в страхи в сомнение в ложите тя. Старост предлагайше и безплотнае ваше сужитие и за материло и отробо, а кто своим котеням рождаят. Божий е стадарче до роди, а не чоловеческо изобретение. Не слышал ли е си господа главолюща го? Азия съм творяе чоловека и созидае и дух в чоловеци. Не веруеш ли Захария, како создан бъй стадам? Како создана Ева? Како роди си и сак? Аврам слише в не верува и не отщети се на дежди, а те свещеник си и не веруеши. Е да не возможето от бога всяк главол? За старост пререкуеш и остарче, и тълесно умърштвление сильнейше и не вшто ище бъйте па, че бога. А ще бъй не ведали ся в рама, мог бъй субнети ся. Естествено и не може предлагайше и божествено му обитувание не веруеши. Мала е просише, велика е же приемлише и вопиеше я, къде ще ту подъемлей. Тъй, у юдейских то, че у людях молиши ся, аз же благовествую тебе то, е же всем я за и ком буде двоспасение. Захария же си я слише, в и малу лице от вратив, сопротив от вешта ваша ангилу рек, че благолеше о ангеле, жена моя родит, е дали усем молишся, и сеголи ради, къде лу движу и тимия ми стуштаваю. А, совершая служба му ю, оставление грехов, люди им прошу, а не своему неплодствию разрешение. Соборумо има облекчение желаю, а не или севете за чати и обременения. Душамо язвя на им изцеление, ищо, а не да изсохши или севете не изсо с ци и стучат млеко. Че глаголиш и о ангеле, жена ли моя родит, которе от сега прибъйток мулящим съм не. Е дали услежавше си, и не побиют ме камени им, глаголюще, яко не мулю се у них, но у мне съм ом. Яко не изпросих им милости от Бога, но себе изпросих чедородие. Неко е же мне е с чедородие желание, не буди то, не хушту, е же просих ни приях. Тъй же мне и не е вместо и нех, сказвайши. Не едином не е слова о рождение и чада. Не можем ходити без джезла, тъй же супружеска е нам глаголище и велище мне начальствоват и чедородие. Какото бъйти можето, екда старост отверже се естествена го смишения. Аз людям спасение прошу и родо нашем облагоденствия, враговже пленения и церкви состояния, а не младенческа го трябва и уплача, и пелен, и повивания, и я же го спитания отруческому не бре го осем. Како бъ обряшто се отец при сномо съйно, старост отгони дверу, понеже изнемо же весьма рождение сила? Жеза лак и коня е держае двахо жду, тъй же ме воставляеш и к плодскому соединенению. Како си е сотворю? Се видиш и обоих со старение и к земли преклонение, и не чтожи иноча им токму серпа смертного. Класси бъ уже созреша к жатве. А ще ж истинствуеш е о Ангеле, да щобом не взало каково е знамение да веру и обетованию. Ибо я арон не верувал бъй, а ще не бъй процвел же за лего, и му и сей не вменил бъй во истинно влаголимоя е йему, а ще не бъй побелел рука е го. И гиде он не разумел бъй, а ще не бъй Беларуса на Роне Точио, отчаял се бъй и Зекия, а ще не бъй возвратило се в спят сонце. Да щобо и те, кое е знамение да нево смеете или съвети, ако же и Сара. А ще же вторе е в рамбудо, то аврамски и тебе да сотворю, вниди в дом мой и умею носи твои и представлю тебе тръпезо, да дарише нам плод в старости. Но по чесумо разумею, възвещай мъй тобой и оангели. Сказуеш имя младенца и не урож денна въдобродетели и считайши. Покажим нещо въише естествено е, да й му вер урождество при естественому. А ще небо преврати ци на другую страну, то я субновлю ся, а ще море измери ця, то и е ли съвет родит. А ще солнце постигне ця, то и сухи, и с цим леко източат. А ще луна за градиция, то и заматеревшее отроба развлажите круждение. По чесумо разумею сие, аз боя съм стар и жена му я заматеревше воденег своих. Ангелъж е к Захари и рече, не верояши богов ся му гуще му и мниши боже обетоване не сильно бъйти непостоянно и принося, че го тебе благовесте не стейдиши се изтязовати. По чесумо разумею сие глаголиши о Захари е, е дали в Египет бог поселайт тя да устрашише фараона и отрицайше ся? Глаголиши в себе, яко бог ни чтожи пача естества суделуват. А ще обоищеше естества последувания, а не божествено и верюеше си ли чудесно и турцимне, къде держащи тя готозимно и устолпе и водрозише ся? На чем сто держи се круг небесни? Облаком ложе, къде обретаятся? Дождевни е жекапли, къде собираються и снежния грудъ и къде си куция? Котори ест бег солнечного течения, лунному ръщеню или умаленю, кто предел полагает? Кто же изчитаят звездное множество? Морен и истовещие си, како песка сте идиция? Могля на тма, как от чеция? Человек живо у троби матерни и како воображаятся? И душа богом создан нея, како внезапов за чатом обретаят си младенце? По чесому разумею, глаголиши, не верюеше ли? Яко всяко естество работно е с создателю своему, и е же Бог хоштит, естество, аще и више естество своего, аби ето делет. Тъй же аще неплодно и родите не имеш и вери, тощо речеше, къде ослежеше ни изкус обрачною деву преславно, ръждаюштою, и будете неудобно, уверително и приемлемо в твердо и веро. Аще же знамение просише да верюеше глаголяма им тебе мною, сие убо тебе да будат знамени, се будеш и молча, и не моги проглаголати, до него же дне будат сия. О человек улюбна го наказание е, че па че са дели изправление, само и по то, че огласи, и же са греши наказан бъсто тънгела. Сам и тук му язык обоздан, дързнуви, пререковат и ангелу, и бе помавае людям и прибайваше дема. Добре евангелист си е написа, прибайваше днем, молчането у жидаше хотя, ще бородите се гласа. У жидаше Захария и Иоанна, старец чада, свещенник пророка. У жидаше же молча, рече Буангел, понеже не верюе знамение просише, в твои хубу да сег приеми знамение, наказующе тетя, будеш и молча. Иде же Бу нерезмиследно е дързновение, тамо и брозда и наказание. Иде же са противослови и досада, тамо и запрещение суд. Хочаше Бог О Захария, де будеш и проповедник такова го чуде се, тъй же понеже не може телесно и вознепштевали си бъйти сильни и шупача обитувания Божия. Будеш и обомолча, и не моги проглаголити, до него же дне будуция, а за нене верували си Словесем му им, я же с будуция во време свое. Зришели, како без вери и ничто же велие и совершеное судейте се може? Захария же, како услеша глаголи сия, аби и зайде из церкве, мзду неверено са обоздания язика. О чуде се! Вниде и них свободите от грехов и суда и сами зайде осуждение, ако сукрещи вие. Люди в жида хоча ище нещо благо слъщат и от него, он же помаваше и помава ням глаголаше, да никто же приближице ко мне, да никто же ме в опросит, лъдичния глобо негодувание судно шо. О преславних вещей! Захария молчит, а или са вед веселиция. Связуя се язик, а отроба обременяят ся, благо глаголива и остане плодствуют, а я же бе не плода и та материя усуделуваят ся. Глаз отеч обоздаваят ся, матерния же лъжесна време не изполнением круждение у решация. Захария молчит, а юанво чреве матерния играет, то, че обозрени плодния ли са вед пришече и кне и при чисто и дебо. Аби е денница позна своя Солнце, и взаигра се вельми юанво лъжеснах матерних, за медлени естества не скоро рождаюш того, повинно творя, како не аби е изходит от лъжесен в мир сей. Владични рече предтече е съм, и како со естествених мне младенцов матерними отроба ми носим, а их связане е съм закони. Ни търплю ж да и даже рожден буду, но предваря я играю. Познах ба предпославши гуми влади, куда тико предлицеме го, уготоват и пред ним пути го. По колеблю и узе естествене, и изкури проповедат и пришествия владични. О преславних чудес, че са гони уведаше на небесех ангели, това веда юан, носими и во чреве. Пре столов и господствия утеисе тайна Божия го в оплощения, а юанно въутробе матерни откреся. Пришед бок нам, яко же нъи не следшести и скопителя рода нашего, аби е е ще в дивическом чреве носими, поидек другусвемо юанно, е ще в очреве матерни мносимому. И бе видете создателя, целуи, щъго свое создание, царяви тая, щъго вкушти воинской. Владейко враби и дом пришедшего, и го же юанното троба и матеря своя я в дивическо отробено си мого видев, прежде време ненуди се прийти, естество остава и заиграним своим возва, вижду положивше го естество пределий, и не терплюш дати време на рождение. Девят месяц и бъйти в отробе нест мне нужно, той обои же е свечен въм не е. И заи долгой сия темници и внеже затворение съм и проповем чудесних и преславних вещей скоро и по знание. Троба е съм и возглашу Боже и в оплоти пришествия, и тем гласом отчи е за ико добре зрешу когла гола нью. Зрит таинство ново и и странно е. Не у роди си и в заигранми вещейт, не у прияг глас и дел и следши сия, не у навъйче жити и Бога проповедоят, не у узре свете показуят солнце, не у отложесни зъйде и предите щи спешиция, не терпитбо внутридержате се пришече владице. Не хоште време, не ж дайте рождество на разторгно, тит щице чревно и узилищи и предвозвестите спасово пришествие. Прийде, рече той, и же разрешае тузей и почта си жу связан. Прийде слово и почта с не возглашаю сущи гласловесе, но е ще одержан прибаевайо. Изъйдо, предтеку, проповем всем, се огнец Божие в земле и грехи мира. Такова е обяхо в заиграня и уаннова. Или се вете же изполни се време, е же родити е и роди са ина, и слышавше с родници е я и окрестни, с радовахо се е я, како поестество и высеестество за ча и роди. Яко жена поестество за ча, высеестество аж и сия, яко в старости и за маторелистве роди, духа света го благодатио, а неестества силою, ино боестества делу, а ино благодати. И чудесна бяхо вся, я же оюан не деимае. Ибо рождество е го не толико от плодских родителей или от благодати духа света го совершаше сия. Не толико обо родителям потребен бяше и уан или ко Божие слого. И свидетель се му Архангел Гавриил Глаголи Иг Захарии. Се жена твое родите бе сида, и духа света го изполнице е ще изчаря в матире своя я, и многие от синов Израилевих обратит кога господа бого и их. Оба не чудесно ли е с рождество от рука? Глаголи се же, яко в печалях жена и родят чада, но ка е печаля можеше бъйти или савете в рождение, ек да присутствуваше оно и дух святъй. Не трябя бяше там о помощ и бавя, и деже благодати духа. Болезен рождение отгоняя, радости изполняше родителници. Рожче се бе отручане повникда возрасте и возможа прия от бога благодать, но от само е матерни отробай, одежде и у святъй някакий войнов брония одеян, потече пред господем по ангельскому славеси. Духа света го отчрева матеря своя я изполнице, и той придейдет пред ним духом и силою или иною. Пред кем предейдет? Пред Христом господим. И то го ради на рецаемът е пред течею, яко же и самъгой Иоанна слъйшете, е слаголиш тъго. Гредет крепи и мене, послед мене. И паки, помне Гредет и же предо мною бъйсть, яко первее мене бе. Помне е с Греде и временем, предо мною же бъйст божеством пред вечним. Подщо же духом и силою или иною предейти Иоанна Гаврил, сказует слъйши разумно. Имя или и толкует ся, Божия крепост. А понеже Иоанни меже в себе Бога и изполнен духа света го отчрева матеря, дух же Бог есть. Обояко или я, силен в ду, се показа сия пред теки господу. Тойбо он е стонемже, в пророчестве пишет ся, се аспаселаю ангела моего пред лицем твоим, и же оготовит путь твой пред тобою, и много ги обратит от заблуждение, коистини. И того ради рече ангело Иоанни, како духом и силою или иною предейти пред господин. И много е обретаються бо Иоанни или и подобния. Чурин бъди с Иоанн, и же младенец рожця, глас отцу воздает. Бо прошембо Захария, как оба и хотел на рищи отруча, и спроси дъщицви, напи са Глаголя. Иоанн боди ими и му. И и же неверо в славе са ма ангельски, нъй не по нужден бъйств, но ведете бъйвше им увидение. Неприема и слухом рече нае тук да нъй не та своя и рукою исто и утверди, и наречения от руко дав в восприя глас. Тем же чудяхо се вси. И Боабия утверзоше се оста и го, и разрешеше се Юзея языка и го, и глъголаше благословя Бога. Оново е и странно и чудо. Ими дети, што пишиця, и оста отче немодствувавшея благо глъголева боявают. Йоан нарецаеця и нарецаи, што го язык изправляеця. Само праведна го имена мото разрешает и неудоб движима язык движет, коя е же благословит и Бога. Всице показа се глас, хоть ащо пити в пустъйни, уготовайте путь господин, прави и творите стезие го. О чуде се! Слово приходит, глас предпроповедует. Владика грядет, и раб предпоселаяця. Цар приближаяця и воин предготовиця. Дарадо им си обо и веселим си, яко е лесавет роди и Захария проглагола, яко неплодни въздуи и старец възупи, яко дъщица изпроси сия и язык свещени чески разреши сия, яко предтеча роди сия и миревес возрадува сия. Воззовем прочес Захария йо, благословен господь Бок Израилев, яко посети и сотвори избавление людям своим, и може подобаят всяка е слава чести държава, на инии присно и в овеки веков, Амин. В той же ден святих мученик седми брати и поплоти, Орентия, Фарнакия, Ероса, Фирмоса, Фирмина, Кириака и Лонгина, чина воинска губейвших, в царство же Максимяно в различними смертми за Христа пострадавших. У них же в пролози. Конец Словоюана за тулстагу на Рождествоюана предтечи. Житя святих, святеля Дм. Ростовскаго Месици унии 25 и день Житие и страдания святе е преподобно мученици и феврони и девици. Списано е Томаидою Инокинею, смотревшею на страдания и е я. Обретая се же у метафраста и в великой минеи чети блаженна гумакария Митрополита Московскаго. В лета нечестива годи уклетия на царя Бев Рима е парх именем Антим. Иже име Сейна, именем Лизимаха. Е мужа обручи девицу красно у некоя го сенатурат, просвор имено е ма го. Той е парх разболевся к смерти призва брата своя го, именем Селина и рече е му. Господи немои брати, се аз от чоловечески е жезни от хожду, Лизимаха же Сейна моего в тву иру це отдаю. Тъй боди е му отец вместо мене, он же тебе Сейн да будет, чинимо е и сотворите брак со обрученою е му невестою, дъщери у просворовою. Тако Антим заповедав по трех дних скончасия. Царжи Диуклетиян, Лизимаха Антиму Васейна и Селина Диадю е го к себе призвав и особих поем речек Лизимаху. Асо юноше, поминае любов от цатво е го, хотех на место е го, тебе поставите е парха. Но понеже слъйшо яко христианскою любишеверу, се го ради томо е намерен и отложих, ж да и дон дъжи извещу се, истина ли е с глаголемо и отебе. Но и неже хощо посладите на восток, да христианскою веро там и стребише. Як дак нам возвратише си, тук да е паршискою от нас чест примише. Сяслише в Лизимах, ничто же сме ише от виштади царю. Бяше боюн, има и яко двадисет лет. Селинже Диаде е го пад на нозе царю рече, му любе смертно е твое величество, да подасили си маху неколико дне издей прибойти, яко да совершит брак. По совершени и же брака я с ним поиду и сотворим вся, я же повелит божественея власть твоя. Царжи рече ку обоим. Идите первее в повелевайма и вам путь, и и стребите християне. Як да там овся добре оправивше, само возвратите ся, тук да и я спомога вам праздноват и брачнея. Сяу неслише вше, кто му не сме ише повторите слова, но извълени от царскому повину ше сия. Вземше уготого повеление и множество воинства и доше на восток. Пояджи с обою ли си мах му же неко и го очисла комито, фиминем Прима. Беже той е му с роден, матерния бо се стрей сейн бяше и изволили си мах тумо Примо вручити стареищество над воинъй. Пришече обо на восток и мясопотами е в стране Пълмира Глаголемой, достикше. Вся обречие се тамо християне и различними губляху смертми, ових огню придающе, ових живдающе зверем, а и наих мечем посецающе. И телеса мученича ска е повергающе псом в снедение. Селин бодяде ли си махо взело суро в бяше и безчеловечен? Много бо страх вся восточния стране обдержаше в суро вства ради немилости вего селина. Лизимах же жалеше вельми у християних. Матер бое го бе християне ня и от нея очима и бе ваше познание у Христа. Неки обоножти призвав к себе с родника своего комита прима речекнемо. Честнейши може приме. Тей весь яко отец мой аще и Елин бе верою и в Елинствя скончасия, но матер в християнстве успе. В жизни же своя много и межът штани е, е же бъйтим нехристиянино. Но а страха ради царева и щежи и от сабоясия сего сотворите не возмогох. Имам же от нея заповед, да ни едина го же от християно бил, но Христов друг бейте да чтуся. Найнижа зрюх християна е от пагубника селина дядимо и бъзлему, че ми е и убиваимоя, че са ради зело у них страждето шамоя, хочто оба от и щадети их, и държиме в узъх отпускати да бегут и кръються, а може могут. Комиджи са изволиемо и отвердише между собою совет е же щадети християны. И държи оба услыша церкви и монастири християнския по сила хуота и возвещающе пришестви мучителево и кръйти се собетоюще. Еще же и войно мединомыслено им себе повеля комид да не емлют християн на мочени, паче же и ятих да отпускают бежати. Прибывше в пълмире време доволно по умучени и многих християн восхотеше идти всива полль, лежащ в предаре хасирийских римско и области подчинени. Бяше же в том граде монастири женски имеи пусниц 50, в тих бои гумени е именен вриенна ученица блажения платонидъй дьяконисъй и гумении, е я же предание правила даже до кончини и добре соблюде. Платонидъй же остав бяше таковъй. В дем пятнична и не единуюцей стрелет бе коя руко деля е делете, но вси собирахо се в церков и от утра до вечера ово в молитвих ображняхо ся, ово жечтени и божествених книг по очахо ся. Первие оба сама дьякониса платонидъй книг в руках държащи, богдохновенни и словеса сестрам прочитуваше до часа третья го. Та же отдаваше книгу в руце вриенни и повелевая да чтети им даже до вечера. Таково по том и вриенна, приемши по кончини наставнице и своя я начальство творяше во всем подрежае добродетели е я. Уто я вриенни и гумени и бъйше две отруковицеи воспитуваима ею и на добродетельно и ночи с кое житие наставляемой. Ими е едино и бе Прокла, а другой, Феврония. Прокла обоимееше от рождение своего 25 лет, Феврония же 20. Беше Феврония вриенни племянница, сиест братния дъщери. Толик е же бъйст красотей, яко ни живописцо, възможно написате цветошта го благолепия лица е я. Таково красото Феврония и но видещи вриенна, вели ми печаше се о ней, как оба и соблюстено и в цело мудри и цело от прелести миръсъго. Екдав си се стрей по вся дни едино и от окму, и това вечер малоприемле хопишто уна повелеваше Феврония и до другагодне пустите ся, да един ден вес без пищи прибайвает, в други ижи к вечеру малов кусит. Хотя тако оведите цветлица е я. Но и сама Феврония желая умертвити себе, прележаше пощеню и воздържаню толикому, яко никога даже до сейтости или води вкуси, но всегда алч бою и жаждею, е щеже и многими подвиглами и труди измождаше плод свою малос наприемлющи. Одри е я бедска гола е без постели, в долгото три лакти в ширу туже пяди пол. На той ободъсце, а иногда и на гола и земле, ксну кратко му преклоняше много трудно и своя тело. Елишди и покушаше се дявол сонними мечтани и с кусити тую, как е в оставши повъргаше себе крестообразно на земли пред Богом и со многими слезами моляше се да отженет от нея и с кусителя и вземше книги, божествене е писание чтяше прележно и от них духовно наслаждаше се. Бе бъл отестества любоучительна и бъй струмна, и де вляше се зело вриенна таково мое я разумо. В ден обо пятка, екда вси се стрей в церков Собирахо се, и гуми не е вриенна повелеваше феврони, че бъгодохновенна е славеса прочита и въедсестрам. А понеже и благородния жена и в петок к ним в церков прихождаху наслаждате се по учени и духовних, повелеваше оговриенна феврони да за завесваю чтет, яко да не види то образе и украшение жен мирских и их же никога даже виде. Прохождаше же добора слова облажено и феврони во всим гради, и хвали му би очителство и я полезно е и лепота лица и я. Еще же и добро нрави, яко бе кротка, смирено мудра, цело мудренна и всякими добродетельми украшена. То, слише вши нека, жена сенатърска в облагородния, бъявшея именем Ярия, возбуди се вели им желани межи видити февронио и беседуват и с нею. Беже та Ярия, Елина и не верую, лета и млада, вдова, е же седим тогма месяце и пожив с мужем своим и овдовевши, прибаиваше в дому родители и своих. Еще же и родители и я Елинска гуничестия. Приде обои Ярия в монастир, чрез дверница возвести желани свои гумени и времени. Екдаже и гумения кне изъйде, она припъдек ногами я и емля се за нозе, моляше оною глаголя. Заклинаюте Богом, небо и земля с утворшим, не возгнушай се менени честивия, даже до сели игралище и долом, паче же безсом бъившия, не лиш име неучителство и беседа и се стрей ваше февронии, яко да вами наставлю се на путь спасение и обряшто от Христа истинна го бога та яжи оготова си христианом. Избавите ми от суете и века се гои от нечистъго и долослужение, и буродители и му и надитме второму при общите се брако, аз же желаю да будит мне живо от учителесво феврони ино и доше полезна е я беседа. Довольно бом не е есме муше, че е време неведеним в нечести и поживши. Съглаголюще и Ерия слезаме поливаше носи и гумини и времеи, на милосердието и удвижущи. И главолък не е време. Вест бог госпожей Ерия, яко дволет сущо и от руковица февронио прияха в монастир са и вруци муи, и се на и не уже 8-10 лет ето ест, от нележа живет в монастире неисходно и не види мужескъго образа ни желица жен мирских, ни одежда, ни утвари и их, ниже чтолибо мирско е даже до сели. Но ниже питательнице е я, възможе, види ти Оною даже до нъйне, а ще и много ж да има лимя со слезами да види тотою и беседуят кней. Аз же си му бъйти не попостих. Тво е жен и неосердие видя и любовко Богов, тебе познавая и надея се спасение твоего в ведутя кней. Ток му одежда и твоя мирския измени и виночески облицейсия. Я би Ерия с радости от този отвори. Феврония же в опросито ма иду и аж бе вторая по игомини и глаголющи. Молите го спожимати му я Скажим някто е ста странна е сестра и аж е толико обливаже се слеза мяки бъйни, коли же слишавшея Божествените писани. Тук дато ма ида глаголък вевронии. Не знаеш ли с кем беседувала и си? Отвечта веврония. Какой ме е гъзнати странно и сестру е я же никога даже видех. И речето ма ида. Та е ерия Боля Риня. И глагола Феврония. Пощо не поведа сте мне, аз же яко к се стребе се довъх к ней. Глаголъто ма ида. Си се го спожа наши и гумини е повеле. И умолчав веврония, в тъй же сердце своя гломуляше се к Богу ерии, да обрати тону и на потистини и предчтет избранному своему стаду. И ерия же прише, че в дом с войска за вся я же слыша и че суму научи се от вевронии в монастире. Свидителе своя оставите елинское заблъждение и познати единого истинного Бога и Иисуса Христа. Униже послушавше доше спасительного благоразумния дъщери своя ея Совета, веруваше во Христа, а потом и свято е крещение со всем домом своим прияша. Си се поспешиство в спасение и их поучение вевронийно и молитва ея святоя. В одниже ония разболесе блъжение веврония тяжко, и е реже прише, че приседяше ей и служаше не дужни. В тежи дни прийде вест вограда Яко Селин или Симах приходят кограду мучите вероюще во Христа. Мнози облътбывших воград е християн и отсвещенников и клириков вся оставивше бежаше скрити се где кто можаше. И сам е писком града туго, належащо гради мучительска устраха изше тиз града крееше се. Оведавше обето иноки сиря Вриенина, предоше кои гумени и Своей и Рякоша е ей. Госпоже Мати, чето сутворим? Себо звери е они мучители нежестиви и приближаюци кограду и в северни христия не бежаше бояще се мук. Глаголък ним Вриена. Чо въи мислите и как изволяете? Онижи от вешташа. Повели о Мати да имае окръем се в Мали и спъсем души нашия. На си е Вриен на Глагола им. Еще брани не види сте, а уже обек сте помишляете. Не унаста борение подвиг, а уже побежденними бъйт евляете ся. Ничада, моля у вас, не творите сегоностанними подвизаен ся и умрем за умершаго за Ней Христа, яко да и живем с ним в овеки. Съяслежевше сестръй у Молкоша. Вутри е жедина от сестр имен иметерия Глаголък сестръм. Вема сяко феврони и ради не попускает нам госпожа наша игоминия изъйти от сю до искрити ся. И хочете, яко жемния единия ради феврони, и всех нас погубити. Но се Глаголъвам, идим кней, я седина за всех вас реко подобаю щея. Съяслежевше сестръй, ово е со изволяхо Совето яя, ово е же при Ряковахо. Последи же вси согласивше се приидаше кои игомини. Разумевше, че игоминия Совете Тергин, рече кней. Чо хочаше сестро? Она же отвечта. Молим да повелише нам обижати от находящие бедъй. Еда бълучше сма и пача епископа и пресвитеров и всего церковного причта. Подобаят же Тебе в вспоминутие о мати, яко суть в нас некие юни от рукавици, у них же потребно бояте ся, да никако в восхищени бъйвши от нечестивих войнов погубят Девство Свое и лишат се Своего от Бога воздаяния. Еште же и сега бояте ся, да никако и ми търпете невозмокше, пожерем бъсом и погубим души нашия. А ще обоизволяеше, повели нам и госпожу Февронию бълную взяти с собою и изшече от си отскрити ся. Слъйшавше, ше сия Феврония рече. Жив Христос мой е мужа у невестиксия и е мужа возложих душумою. Ни зайду от места сега но сде да умру и сде по гребу ся. Тогавриена кетерия обраща, че се рече. Смотрит, што творише, какво им советом сестър смущайше. Те и узрещи, аз же е съм неповинна. Та же и кпрочим се страм рече. Кажда от вас себе е жехоштет и е живест полезно е да изберете. Тогавси се стрей страхом грядущих мучители убеждений, целовавше и гумени овриено и Февронию, со многим плачим и рейданием, бью ще в перси своя изманастирейско ждахо. Прокължа сверстници со ученица Февронина, объемши въю яя, лоби заше плачущи и глаголушти. Помоли се земя госпожемо я сестро. Феврония же одержавше руко я, я не попускаше и е ити изманастирей глаголуши. Обой се бога сестро моя прокла. Понетъй не остави нас. Не видиш ли ми е велими боляшто и чаюшто и умрети? Госпожа, жа наша вриена не возможит сама едина погребстимия. Прибуди обозде, како да послужеш тук да глагола прокла. Не оставлю ти се струма я, но прибуду здея, како же велище. Бъйшо же вечеру измени прокла слово своя и отъй изманастиря и зайде. Въише поминовенна е, че тумаида, я же бе вторая по игумини не иде с сестрами, но в монастире с вриено и остасия. Игумини е же вриенна, видевши обнажение и опустение монастиря находящие ради скорби, и поверже се на землю восклицающе и редающе горко. Тумаида же от уляше редание е я глаголюще. Престани госпожемати, силен боест бок со скорбио и напастио с отворите избъйтия, кои е же в озмащи нам претърпети находящая. Кто буверува господи, ви пустите ся? Кто ли прибъйст в стра сего и презреси от него? Отвеща вриенна. Ей госпожемо, я тума и до тако ест, феврони, где оно е склею и соблюду, ки и меже уче се изретим ого екдату и увиждал дварвар, аки пленницо в лекому. Във волото ме и да. Моги и мертве и го сдвигнути, той силени феврони укрепите и соблюстие от варвар невредимо. Моли оба тя госпожемати, му я, пристани от плача и редания, и поидем феврони в болезни лежаще и укрепите и утешите. Пришечим живим кфеврони, аби е вриенна возрида горко. Феврони е живозревшинато, ме и до въпроси, че са ради госпожа вриена тако редаят. И отвещато ме и да кне и глаголюще. Тебе ради си е матерни редани, яко юна и красна е си, имат же прийти мочители и ненести нам скорби, на собо яко стари и хаби убьют, тебе же младо или съм благолепно одержат к пръльштени оскверному и боязнено ест, да никакой ли пръльштения ми, или насилием погобят дефство твои, и лишат те чертога жениха небесного. Глагола Феврония Молю Вас, помолите се за мяко господу, да призрит насмирение мое и укрепит нему шмою и терпение ме да подаст, яко же и всем ръбом своим возлюбившим е го истинно. Глагола кнето маи да. Чадо Феврония, се време подвига ест, аще нечестиви мочители ласкатите начно от ластива мисловесъй, златом же и с реброми многоценними ако им ли бусует нагомира сега прелест ми, зри да ни повинеше се им и погубиш им здупрежних трудов твоих. Зри да не будеш и посмея на дьяволом и сотворише се игралище и долом. В земли, яко ни чтожи ест, чесне е дефство и много е дефство воздаяние. Жених бу дефства безмертен и безмерти е подеят любещим и го. Почти се госпожемо я Феврония, того видете, на него же и душо свои возложило и си. Влюти чадо мое да не отвержише за лога его, крещение света го и инуческога обещания. Страшен боявице в ден он и, егда ся лет на престоле слава и своя ясудите всех и воздатие, кой може да поделом иго. Сия слишавше Феврония под твърждаше се духом и доблествено на дьяволо готовишеся и речекто ма иде. Добре сотворила и си госпожемо я отверждающи рабо свою доблественни и шуи обосуделала и си мое душо. Влежа и известно, еко аще бъй не имала произволение, ежа умрети за Христа женихамо и го, то и я с сестрами бежала бе от страдалча с кога подвига укрите сия. Но понеже она го люблю и може душо и тело мое обручих, дърза и обокниму по ити сте заи в му ченичество, аще достойно ме покажат за ими е го страдати и умрети. Вредна же таково е е я глагол и слише вши речекней. Дещи му я Феврония, по мини му я и по печени е му я, я жо от тебе. По мини, ако дволетно тя вруци му и от питательници и твоя я приях и даже до днес нигто же от мирских виделица твоего. Соблюдох тя до ней не я козеницо ока, ней неже что тебе сутворю и како тя соблюду чадо мое не вим. Блюди, да не опечалиш и старости му я я и да не уничтожиш и трудов и жо от тебе, духовния матери твоя я. По министръсто терпци и прежде тебе крепко и славно за Христа страдавшия и Венец спобеде от него приемшия, нето че и у мужи, но и жени и дети. По мини Ливио и Леонидо, две они и се стрей, кой мужествено положише за Господа своя души. Ливио е ме чемво главу усечена, Леонида живо огн в вържена. Обе купнувни доше в чертог жениха Небеснаго. По мини два на десятолетно и отруковице в тропио, я же тропио своя и умучена бъйст. Не всегда ли ти удивляла си по слушаню и терпеню я, яко е кда содия от ту зону и разреши в стрелами, хотяше острашите да иметь се бегу? Уна, услишавши матер свою благолюштою кней, чадо мое е в тропия, не бежи? Став отруковица мужествено, аки столт недвижимый, донда же стрелами до смерти безустреляна и предавши дух в своя Господу паде телом на землю. Тако заповеди матерния не приступи до кончини своя я. Та оба отруковица бе проста, неучена. Тежи и сама божественим книгам добре получила си и и неимучительница бъйла си. Помисли обо, кой мужествено подобаятите беза Господа своя гостати. Ся и множише е беседо ющимим с обою, нощ прейде и ден наста ваше. Усявши же солнце, услише се глас с митения и молвъй вогради. В Нидоша ба уже селени ли си мах с война и воград и мнози христия не от войнов емлемъй и в темницо в метаемъй бяхо. Неци же от Елен возвестише селина у монастиря Оонум женском. Той же Абия посла войнов, е жаяти вся черноризицей. Ише, че войни обступише монастиро окрасти си кирами двери разсегше, внутрияко звери и диви в Нидоша. И Абия е е мше вриенно, хотеше ме чему бите Ооную. Феврония, же видящи належащо и беду, повержа себе на нози войном в опия к ним. Заклинаю въй Богом, ижа на небесех. Мене убите прежде, да не вижде до смерти госпожимо е я. Сия феврония главолюще и приспетамо коми тони, примусна рицайма и разгнебався на войнов изгнайки из монастиря, и греен не рече. Къде с от прочи черноризицей я же в монастиря сем бяхо. Отвечта вриенна, страха ради ваша го вси бежаше. Млагола комит. О да бъй и ви бежали, обаче и ныне свободно е с вам бежать, я може хождете, милосердство и обо вас. Торек изъйде из монастиря и войни с обою отведе и иде в претор к Лисимаху. И в опросия го Лисимах глаголя, истина ли е стежеслише хомо монастиря Оонум? Отвечта комит, истина. Отвечта комит, истина. Та же поемли си маха особре, че вси в монастиря бъйвше черноризицей бежаше и необрето хом боле е то, че две старици и едино младо. Дивно же нещо и странно имам ти поведати, е же видих в монастире Том. Видих младо Оону и черноризице и мущето и красодолица Толикою, кък увея нигде же видих в женах даже до сели. Вест Бог, яко истина е стежеглоголю. Видих Оною и одивих се лепоте и я. Еще не бъй бъйла нищо и обога, воистина судила бъй Оною бъйте достойно, да бъйте бъй господину моему бела женою. Наси отвечтали си мах. А ще заповеди матери моя яних, още приступите е, че не проливат и крове християнския, но пача ще дете их. Тук, како возмуга невестъм Христовым наветник бъйти. Никако же сотворю се го, изведи ихи из монастиря и сухрени они е негде, да не впадут в мучителския руки сели надядимо его. Сия им с собою глаголюштим, един от злеиших воинов в монастиря бъйвши, слеиша в Комитово или Симахово бъседот, чек селину мучители возвестиемо. Яко в монастиря женско мобрето ще дивицу зело красно и уже комит совето е для Зимахо поятив супружество. Селин же ярости исполни все абия посла воинни, да стрегут там обретения черноризици да никако избежавше с креюция. Еще же посла некий от ближних верниших слуг своих, е же видите юноюто девицу и имея оведати. Ти жеше, че видевше и к нему возвратившеся, сказаше то, яко нест в поднебесни одеженска го пола да бъйка е подобна байла е и в красотелица е и я. Мучители ще тога же часа повели проповедником в огради в опити, да в утре соберут се вси на позори, ще обоего пола и всяка го возраста народа и, яко юноя, девица Феврония имат и зайти на подвиг. Слежавше в живограде живущи и в окрестних селих, люди, мужи и жени, многое множество на позори, ще собирахося. Феврония и подвиг, видите хотяште. И бъйвше утро, плютейше и някакие войни и повелени мучители в им послани бъйше в монастер, привести от тудо Феврония на судище. Тие же шече, пояша онъв с яростил и вирига ми облуживше въю яя из монастиря Влечахо. Врена жей Томида обемлюще Феврония усредайним слезним въпьяхо горко и моляхо войнов, да подадут им мало побеседоват и с Феврония и послабиш им войни. Та же пак и врена и Томида моляхо войнов, да и их на той же подвиг поймот. Бояхо себо те е стари цей, да някако Феврония едина без них и поице мук. Войни жи Рякоша. Неповелено нам да вас судишто представим, но един о Февронию да приведем. Начаше обоврена и Томида отвреждате Февронию. Врена такова е кне изславеса Глагола. Сеча до Моя Феврония на подвиг страдалчиски нейни изходиши, веш тяко жених небесни смо трети будят на страдания твоя и ангелеския сила и уже Держата готова на и Тебе венец по бедай, аще до конца мужествено претърпише. В люди да не обоиже се муки поругане е безсом будущи. Не пощади тела твоя го, екде аузрише това е рана ми раздробляемо. Тобо и не хутящим нам по време ни във гроб в селиция и в перстобратиция. Сяз в монастирера и даю ще ждате будувести от Тебе или благия, или злъя. Но подшти се от чадо Моя молютя, да добро и весту слъйшо от Тебе. О, кто благовести е принесет Мнесия яко Феврония мученичски за Христа с кончасия и в мученицък в Мнесия? Блъжедна е же Феврония глаголък Вреенни. Верою Господу, матимо я, яко им же образом ни, коли же приступих заповед твую. Си си и ныни не приступно с облюду по Велени и наказание твое, но узрят людия и удивяция и облажат старост Вреенину и Рекуд. Севоистина е ест Вреенни и он и великия старица и сади Возръщени. Покажу по помощи в владики моего вженстем теле мужис кое велико души. Виже молите се омне и остави ти меоже и ти на предлежащи и мне подвиг. Тому иде же к ней рече. Жив господ Феврония се строму я, яко я спойду вслед тъбе в мирска яблоблекуси одеяния и на позорище и в народе ставши, смо трети буду на твой подвиг. Нудиштим же войном Февронию. Де идет и уже в лишти хутяштим, унаречек светим тем старицъм глаголя. Те сега сега, унаречек светим тем старицъм глаголя. Молю, въиматери моя, дадите мне на путь благословение и помолите се омне. Тогаврена воздевшик небеси руки своя гласом вели им нача молити се глаголя. Господи Иисусе Христе, являй се Ребетва и текли в образе Павлово во време страдания е я, е вижсе и най-несмиренни Ребетва и Феврония и в час подвига е я и укрепионою свъйше невидимо, яко да и усе и прославице твое святое. Сице помоливши се вриенна и обемше Февронио и лобо и завши, со многими слезами отпустяною. Войне, же емше Февронио ведошък мочителю Селину, а вриенна мало проводивше любимое дъщер свою, возврати си в монастир плачущи и рейдающи и поверякше себе на земли в церкви, в опияше моляся к Богу в Февронии. Тома и дъже, оставивши вриенно в церкви плачущою, облече се в одеяние мирских жен и напозорище вслед Февронии тече. Еште же жена и тая, я же в монастир водни петка прихождаху и послушахо Февронии на откник по учения, течахо напозорище в перси своя бьюще и слези проливающе и боляще се ръцей своими, яко лишаюце таково и учителници. Съяслежавши и е рея ония боляриня, яко Феврония на позоришное изпитание поведена е в оставши возапирай дательно гласом вели им, яко ужаснути се родителям и я и всем в домобивши ми въпрушахо, что е и бъзть. Она же отвеща глаголющи. Сестра моя Феврония ведена бъз на позориште, учителница моя от ведесена муки за Христа Господа. Родители же и я от плача они от уляху, но она пача в опияши к родителям глаголющи. Взявите мя горко плакате у мои сестре и учителница Февронии. Сия е глаголющей, подвигоша си и родители на Райдание и плакахов си Февронии ради. Я реже моляше родители своя да пустят оно и ти на позориште и не възбранише ей и ти. В земши оба много рабов и рабънь е че на месту позоришно е плачущи и достижа множество много е женстекающих си и слезящих. Достижа ито ма и до инакиня облечени грядущу и познавши оно и поиде кубно с нею многие оби проливающе слези и прии доша на месту позоришно и деже безчисленно е множество народа Собрасия и уже и суди прише, че на местих своих се доше. Тако же всему позоришто устроившося повелем учители си Линсли Симаком да представле на будит света ефеврония. Стал оба предними Христова невеста, руце сузади связана и мущия и вириги тяшки навъи висищия, и уже озревше народи вусплакаше си и востенаша. Мучитъль же си Лин молчани обиди повелев глаголък Лисимаху, вопрушай жену тую и ответе е я слъиши. Наченжи Лисимах вопрушат и рече глаголи нам, кое го и си чина, рабали че я е си или свободнае. Отвечта феврония, раба е съм. Глагола Лисимах, че я раба е си, Отвечта феврония, Христова раба е съм. Глагола Лисимах, како имя твое нарица е ця? Отвечта феврония, християния ас нарица е си смиренная. Глагола Лисимах, имя твое, уведа ти хоште им. Отвечта феврония, рекох тебе, яко християния е съм. Аще же и той имя, е же отрождение, уведа ти хоште си, феврония е юмина рече матер муя. Тук да си Лин късъль повелели Симаха пристать от вупрошение. Инача съм кне и Глагола ти си ци. Ведят Бози о феврония, яко нехотехте с подобите беседи му я я, но понеже кротоство я си зрядно и красото и лица при победи яруст му и гнев, е го же и мехнат я, обо неяко осуждено ио, но яко же дъщер му и вупрошутия. Слъйше дъщи свидетели мнес от Бози, яко истину реку ти. Си му е го же видише сидяща со мно му е го ли Симаха, а си отец е го антим брат мой, обручихом девица благородною и многими богатстви при изобилующтою, дъщер просвора се натура. Обаче, аще нам повинеше с я, тонно и не обручение е же с дъщер ио просворово ио разръщим, истобо ио в супружество отвердим слово, и будеш ли Симаха жена седяща и удиснуя его, яко же не и не аз сежу. Видише же и его, коль красенест, яко же и теи. Послуша и обосовета моего, яко же отца твоего, и сутворите славно на земли и богато, и не познаеш е, кто му нище ти. Аз бо ни жени и мам ни же чад, все обо му е тебе дарствою, и всехи мен и моих го спори оти сутворю, и та вся впредано е дам госпорину моему ли Симаху и буду вам во отца, и прославяте и облажат вси жени, и видящите таковые чести сподоблюшаю си. Порадуйте и же добропобедни цар наш, и же имат вам и той дарство въти много я, ибо и обеща си ли Симаха поставите е пар хум Риму. Сеслишила и си вся, отвещай обо мне от сутво и му та, я же сутугодна богом нашим, и радостно сутвори душа мую, а ще бо не послуша и си обещания му е го, бози ведят, яко в руках му их нитри ех, че сов жива будеши. Не ни обо изберите бе и нам скажи, что хочеши. На сия феврония света е отвеща. Аз о судие черто ки имам на небеси нерокутворенни, в нем же совершаят се брак неразрещими и вовеки, придано и имам все небесное царство. Жениха же има е бе смертна го, не хущу чоловеку смертно му и тленно му соедините си, а я же мне обеща и си, сега ни же слишите хущу. Не троди си обо о судие, ни же бо ласкает, что успеешь и ни же прещение ме ме устриши. Сия слиша в судия, Вельмира зири си и повеля воином растерзати на нею дежди и рубиш тем некий мал и ми ходим припоясано безчестно на позор всем много поставити, да сама себе в таковом студе зряшти по-срамици и познает, от какова е обещанния и слава и в каково е прииде безчести. Войни жега би е то с отворивше нагом ученицу предучеси е в сега поставиша. Тога речек не е свелин, что най-негла голеши феврони. Видиш ли от коли ких благ в колико злони спала и си? Отвечта святая. Слише судие, не токму одежди и с мен е совлекшено и рубиш тето темише всю нагу аще поставиши, ниводщо же в меня истуд сей. Един боест создател мужа и жена и бок, е го же ради не токмос е обнажение радусно подемлю, но и мечем посечена и огнем сожжена бъйти желаю. О да бъйт токмос подобил ме страдати за него той, че земя воли обезчисленна е страдаше. Тук да глоболок не е силин. О, обезстудна е и всякако безчестия достойна я. Вем, яко гордиши се у красоте твой ей и сега ради не вменяеш и себе встуд безчестия, но похвало некой умнищите бъйти е же тако обнажение и на позорище стояти. Отвечта святая. Вест Христос мой, яко до нынищ него дене не видех лица мужеска го, от мирских виде. Нениже в твои впад, че ръц е будоли безстудна. Тей сам безстуден и се обнажа е пред всеми дивическое тело. Рцижем не обезумни судие, кто кога от борцов на позорище олимпийском подвизае се оден в одежда и к Бореню изходит. Не нагли Бореця, да одеже победица противо Борца. Обояс с дена Бореня с сопротивними шечи, ранжи и огня тело моему чающи, како могло одежда ми обличена такова е подяти. Едали не нагу тело приемле трани, на гаобо на подвиг в кожду, да побежду от цатво и го сатану не брекши о муках. Глагола селинг слугам. Понеже жена та сама желает мук, огняжи и ранни не бояштою се себе сказует, растягните ободтую четверочасно и огън под нею възжгите, четыри же мужи жезлием хребете я да би от. Я би е слаги тако мучите оно и на чаша, и би е на бъз цвета и на долзе. И течаше множество крови от тела и я. Огън же, и же под нею, да не огаснен возливахо на него масло мучащи и, множише и пламен воздвижущи, да люте и мученица упаляет. Си ци мучим и святей на много часа и всенародное множество в опияков суди и глаголющи, пощади благоотробни суди е, пощади юно девицу. Но той не слушае моление и той е уранят и оною повели ваше. Та же е два укрутив си от гнева повеле пристати мучите и мневше оною бъйти мертво внео гня повергоше. Тома и да же видя таково и люто е святей е феврония мучения и с не може духом и телом и паде на землю при нога хиерии. Воздвикши же гласи ерия, горем не е во зупи, горем не е феврония сестромоя, горем не е учителници моя, яко не к тому слъйше учение твое го, не то, че уж и те бе лиших се най-томаидъй, се боята тебе ради умираят. Тако ерии в опиющи и услежа гласи е я феврония на земли лежащи и умоли близто явших да вода возлют на лице и с не могше томаидъй и сотвориша то они и прийде в себе томаида и возмокше стана на ногах своих. Судя же виде в февронио живо рече к ней. Що глаго лише в феврония? Каков мнице тебе бъйти за подвиг? Отвечта света е мученица. На первом подвиг се видел ми е си бъйти непобедимо и умукъх от тебе неналагаемъг ни брягуштую. Селижи рече к слугам, повеси тю на мочилишном древе и железними гребними стружите бука и я, и огнем опаляйте ранни, даже и костя и я сожгодсия. Я би е мучители повеленно и им творяхо. Мучимо е же феврония света я, очи на небо, возведчи глагола. Приди господи в помощ мою и не презримени в часа и работи твой е я. Си арекши умолче. Стужеме и живе опаляеме и е от огня зело, много от собравших се на позорище на таково е мучителство смотрете не могуще от позорище от и доше. Друзи живо пьяхок суди да поштъдите юною и ни честоже повинною от рукавицу. И повели суди я слугам при стати. Ви си ще и живе и на мучилищи начат туи и гемон в упрошати, но она не отвешта ваше. Повели обосняти он и смучилиш нагодрева и коколу на земли во друженному привязати таже рече. По нежескверна е си я, жена, отвештават и мне не хоштит да отрежи ця обо языки я и во огн да ввержи ця. Мученица же е то, услышавше, аби е язык своя изуст простре и по ма ваше мучителю да отрежит. Ек даже му, че и слуга коснуся е языка, я е же отрезат его, возапиша народи, бога ми заклинающе судию и моляще да си гони творит. Ек да омолен бои в судия, не вели отрезават езика, а вместо тога повели изкорените и я зуби. Я би един от му чещих слуг взем железо, наче зуба и я по единому изкореняти и меташе ония на землю. Ек даже изкорени 70 зубов повели судия при стати. Кровеже множество изустея отечаше и изнеможе святая телом от лютия болезни. Призванжеба и ст врачи, и же мало и некое врачевство принес кровно и течени остави. Нача обуселин паки в опрошайтето и облаголя. По неней неофеврония повини се судишто и сповежд боги. Отвечта святая, ана тема тебе проклятей, в беззаконних состаревши се слуго дьявольски, ти ли хочеш и при пяти путь мой Пускайши ме прийти скоро к'о Христу жениху моему. Почти се скоре от Бреннаго се го телесе изятиме, по нежелюбител мое Христос ждетме. Рече Селин, всячески мячем и огнем потреблю тело твоя. Виждобо тя е ще безстыдно гордяшто и се у юности твоя. Но ни кая же тебе от сега будит польза, ибо та твоя гордост е ще множеше и тебе принесет злаи и тежчайшия муки. Ти не можаше и му много отвечтавати молчанием же своим намножащи гнев под визаше мучителя. И повелесели, но трези тидивичиски е и Сосцей. Народи живопияхо моляшче судию да не велит си му бъйти. Он же разгнева все намучаща го слуго глагола, по что медлиш и прескверни и богов наших вражей, по что не творише скоро повелевая мого тебе. Той же взем бритво, наче мученици десни отрезуват и сусец. Уна живозвече очи на небо вели гласново зуби глаголя. Господи Боже мой, вижте творимое мнеозлобление и прими вруци твой душ у мую. Торехши умолче и ужек тумуниче сожи в ещаше. Отреза на им жебъившим обоим Сосцам и на землю повержаним, повелесу дия принести огн и язвай тъя, от них же Сосцей отрезаше си опаляти. Ещежи у тробу е я повеле, жищи на много час, изгарахо си внутренни е я. Нози жи от народа не тряпяште зрети на таково емучителство от хождаха от позоришта и велегласно проклинаха диоклетияна и Бо гиго. Тогато ма идей Ерия послаше рабъйния в монастир, да време возвестит вся бъйваимая. Време на жи слышавши това, радости и весели исполнися и сослезаме в узопик Бо глаголя. Господи Иисусе Христе, прииди на помощ търбетво и феврони. Та же повержа себе на землю плачущи и в опиющи. Где е си на ини феврони? Где е си дъщи моя сладкая? Где е си рабо Христова? Где е си красото и ноческа гочина? Та же в оставши и руцик небеси воздевши рече. Господи, призри на смиренно и работвою февронио и помощи и почтисия. Даш да видя тону и очи моим ученичеством скончавшиосия и в лице святих мучеников чиненною. На позоришти женичастиви мучители селин повели мученица от кола к не може бе привязана от решите. Я би е пъде святая на землю не могуще стояти. Тук да коми тони, нарицайма и примос к лизимаху тихо глагола. Почто юния сия от рукавица то люти е страждат муки. Почто не пристают мучитето ю. Отвечтали Зимах. Остави брате, ибо страдание е я многим на нюсмотряшчим бурит в пользу. Аз такова е много от матери моя е слишах како образу мученико впрочи с пасаху сия. Да са верши тубо и сия своя страдание на спасение многим. Ере же яко зремученицу на землю пат чую, возвавеле гласно к суди и глаголющи. Обез чоловечния мучителю недоволна ли би, ако перва е мучени от тебе нанесена и не повинни се от руковице? Непамец твое ще ли матери твоя я чужде женскою плоти у бъйст облажена? Не сал не си съсце в подобних сим, я же дивици отрезали си. И тогали ради женскими съсцами възпитал се е си да толико и лютост и мучителство на дженским полом совършайши. Дивлю се воисти, но како ни честоже у милости ви ти може тне милости е въго и без чоловечна го нрава твой го. Но вешчи известно. Яко им же образом тъй не поштъдели си сия дивици, тако не поштъдите бе цар не бесни. Сясловеса екда изръча ерия, селин ярости изполни все по велевойном восхитите оно от среда и народа, хотья аби е мучите тойо пред всеми. Ереже то слайше ще, сама с радости у разревая народи дяша к нему и взиваше. Господи Боже февронин, приимиснею и мене смирено и работвою. И прежде даже дойти е и стати пред судиею, советуваше суди и друзия, го да не мучите ерио пред всеми, в сущто и великого благородия. Боязнено боест Глаголеху, да никакоже все множество людское узревшито и умучимо, въс хошец не е встредат и е погибнят весь град. Послушав же селин Совета другов своих, невелектумо вести ерио на изтязание, но е рясено ниво скрича вели им гласом Глаголя. Слъйше ерия, живе и суди Бози, яко тей дързновенними и безтудними словесейтва и ми много е феврони исходат иствовали си злая. То рекши, аби е повеле да обе руце свете и феврони отсечени и будат. И аби у руженост си подложивше древо под руко десною удареше сечево, ми отсекоша оною. Також да отсекоши и лево и руко. И повелем учители, ще отсещи и десною ногу. И бъвшо подложено древо под ноги е я, земо руженост сечево, великою силою и удари в глезно, и невозможа от сечи на ги е я, подобно же и второ и удари в нищо же успе. И бъв опъль много в народи, негодова хубав си отъково мочителство. Уруженост си же пак и третици и удари е два много отсещи възможи. Феврония же всем телом трепет на бъйството люти е болезни, я ще уже при кончини бяше. Обаче е лико можаше простираше и другую ногу подлага е на древо да отсеча на будит. То озрев судия рече. Видите ли сило без студния и глаголъко уруженост са много и у яростю от си е и другую ногу и от сеча на бъйсти. В оставжели си мах сместа свояго речек селину, что проче е творит имаше бедно и от рукавице сей. Иди може от сюду, яко ест време обеда. Нечести ви же селина от вещта. Жива и сути бози, яко не оставлю он и удишо, но сде прибуду да онде же умрет. Многи же, че сей прибаивающи и души в теле святея мученици, рече селинко уруженост сим. Еш теле жива ест скверне жената. Они же рекоша. Жива ест, еще бодуша и явне ест. Тук да селин повелявци ще светую ея главу. Войиже приеме меч, взя другое рукой овласа и главния и заклав воно и оввою, якоже кто в ча закалает. Та же и светую отре за главу и аби е суди и в оставше обедати. И възвращаше селисимах от позоришта плачущ. По обиени света е мученици и февронии верни и живяхо в народе, хоть яхо похитите светея и я мощи. Но лесимах пристави война и стрещители се и я, да ни е дино доцечени ходов, кем похищен будит. Сам же во много изскорби и печали сей, не вкоси пищи и петия, но затворив се в ложнице, у обиени и февронии Ридаше. Бен же дядя е головедав сетуване и лесимахово опечали ся и не вкоси обедано в устав, хождаше в палате сюду и сюду смуштени. Возревше жемо в висоту, внезапуна пъде на него страх и ужас, и прибъйст нем. Та же велимиво скликнув и возричав яко вол, удари се главой и о столп мрамурни, там обивши, и сокруши в главу пъде на землю мертв и бъйст молвай в опъль в слугах и войних. Услышав же то лесимах и заида скоро изложници и своя я, и претек на месту и деже дядя и гомерта флежаше, удивление и уже се исполнися, и повелев пристати в оплю и молвево прошаше, как обистие. Предстояшти же сказаше им обивше, он же надолзи главою покивав рече, великест бог християнски, благословен бог феврониин, отмстил бог кров неповинною. То рек повелев труп силинов изнести вне града и погребсти по бъйчо и елинскому. Коми тъже примак себе призвав главолък нему. Заклинаюте богом християнски, да не приступише за поведимоя я и уже тебе заповедаю. Почти се вскоре уготовите ковче кодът древесни гниющих тело-феврониино и после проповедники повсюду, да вси христиане на погребение мученици и февронии соберутся небоязнено, понеже силино же умре. Тъй веси возлюблене приме желание сердца моего. Возми обоспиру воинскою и тело-феврониино с уоцеченни милди собрав, отнеси в мунастир. Блюдиже да не кто от отсечени худов е я что бозмет. Еште же и земля он и на ней же кровя я излияся, да не полежат пси кровя и я, и скопав с обери и в мунастир отнеси. Я би е комит по повеление Лисимахово призвав спиро воинскою, тело свете е воинно мнести в ручи. Сам же отсечени е луди, главу, руце и нози с усцежи и зуби и собрав, и в свою хлами до обвив не се в мунастир, последствую, што е му народа множество. Пришечеш е к мунастирю никому же от народа попустише внутръвни титок му тумаиди ерии. Тога честна е старица вриенна и гуминия, узревше феврониино тело и уоцечени еуди и знеможе тело му от великия жалост и пъде на землю яко мертва. Комитже, стражу воинскою мунастирю, представив, возврати се к Лисимаху. А вриенна по многих, че са е хедва в себе прийде, и в оставши от земли обемляше тело света и мученици, взаива и глаголя. Увымне дъщимо я феврония, нинято чес матери твоя е вриенна и взяла сия си, кто ниня божествене еписание сестрам прочитува дебудит, ки е руце разгнут твоя книги. Тако вриенне плачу щей. Вси сестре и ажи сетери и от и доша возвратише се в мунастир, и патче поклонише се тело февронийно с слезами. Подобно же е ерия взе ваше, поклонише света и многам поправши ме во главу, облъбойжу язва и телесе света, го ими же изцелена е с душа му я, увинчаю цвета ми похвал главу тую, я же кресотою подвига своего увинча женски роднаш. И плакаше се вси сестре над мущами света и мирайданием велием. Умаивше же они е, полужише на дъсцеон и на ниже света и обича и ме по-чивати, и приложише отсечения и киязвам на месту и их, и внесоша в церков со всълмопением. Преклоняющето се жеднюк вечеро, повелевре едно от верестите двери монастирския да вси изволяющи и входят и мученица светою видят, и прославят бълга давшого и толь мужественно е встрадание и хтерпение. И вниде множество народа. Придеже там или си мах с комитум, глаголобо ли си мах комитум, а с всех отечески хубайчев и комиросложение отвергаю сия, и всямо я богатство оставляю и гряду Христу при соедините сия. Отвечтай му комит. Я с тожде с тобою сотворю, да погибнет диуклетияни царствуване и го, не кто му бу дослужителямо, но вся оставив да послужу Христу. Тако оба, согласивше, се оставише претор и в монастирк мощтам светея феврони и при доша. Еще же прийде там и еписког града тога со свещенники и клирики, иночествоющих множество и Совершаков се ношне славословие Божие со слезами и радости в духовною. В осиявшо жиднио принесен бъйстковчеги зрядно стройно и тело мученици светея и влужиша той е в него благочинно, ки ища отсечен иютк состава его прилуживше, зубъйжена персих полужиша и облагоохаша миръй и аромата мимощи светея. И погребоша в церкви, славяште и благодаряште Господа. Подавахо съжи от гроба е я изцеление булящим и мнози от Елинов веруваше в Христа Бълганашего и Крестишася. Також дили Симах и Прим Комит, Крещение свето е прияша и оставиша са наи своя нивозвратиша се к царю злочестивам, но всега отвергоши се мира и шече кърхимандриту Маркелу, иноческо изжитие прияша и поживше бългодно в пуснических подвигах, чесною кончиною ко Христу прийдоша. А Јерия Боляриня са и мене своя монастири от давши глагола Гвариени, моляте мати муя, приемимя в дъщер тебе вместо феврония и святъя и послужу ти со всяким повиновеним, якоже у нас служаше тебе. Торекши сняз себе вся драгоценни утвы риженския и от дедео на и на церковне украшение. Сама же отрекши се мира бъстену киня. Совершаше се же празднество в монастире Том Паме Цвета и мученици Февронии по вся годи месяце и юния в 25 ден, вон же святая за Христа по-стръда. И бъйваше чудовден праздника е я. На всеношно мопени являше се мученица святая посреде поющих се стърстоящи и испълняющи прежнее своя место. Якда в первое я явление узрещат тую, устрашише се вси, врена же возва гласом вели им глаголя. Вседъщер моя Феврония к нам прийде и устрими се к ней. Хотя оно и матерски руками обяте любезно, я бия та бъй с невидима. От того време ни кто же дързаше костното се являюще сия. Или реште слово к ней, то, че ослужи с уми удивлением зряху на ню и отявление я радости, веселия в себе ужто щахо и умиляюще се сердце и свои мистезяхо. Стояше же зрима в семя ко три часа и паке бъйваше епископ же имае усердие к Света и мученице. Основа во имя е я церков в огради и созидавтою церков шест лет, соверши фоною, собра окрестни епископъй на освещение и явден праздника е я и хотяше принести честнее мощи и мученици святее в свою церковь. По отпени и обовсеножних песнопени, приидаше епископа и со всем собором в монастире помоливше се откреше гроб святия и отверз шеков чек видеше честния и я мощи и ако лучу солнечно и сияющия плакахо си же и рида ко вси и накини и ако толико е безценно и сокровище от них землиция. Ек даже священни хруци ко снути се ковчега е же взятие го, аби е бъйст гром на возду се толь страшен и ако всему народу нит спасти на земли от страха. По чесежа едином паке ко снути се ковчега дерзнуша и бъйст трус земли велик колеба се весь град тук да разумеша вси ако не хоште от мученица святая взята бъйти сместа своя го и прескорбен бъйсти пискуп ни же смеехо боле е ко снути се ковчега е же взятие го гъгълъжа е пискуп кой го ми ни и вреенни слежи сестро тъй знаеш и колико е мне бъйст чтания е же в славо и чест при подобно мученици и воздвигнути храм в его же созидание се уже 60-е лето сувершися и послушате молитва и нашия въеже прийти е и в создане и во имя е я храм молю обътя по не едину тудов е я отсеченник тъй своими руками вземши даш нам да не без плоди ни без успеха бъде трудно вреенна оба простерше руко свою ко сну се е едину и руце святия хотя дати го на епискупу и удържа се рука вреенина и бъйст таки мертва тук да вреенна вусплакавшеся начак святей яких живой глаголоти молю се Тебе чадо мое мученице святая феврония не пробневай се на мя матер твую помени труда и му я изжива Тебе и не уничише старости му е я ся е е изрекше и ослаби се рука е я посем пак е вреенна плачущий глаголок святей подаш нам благословени и госпоженаше и неоскорби нас то рекше пак и простре руко и взя един от зубофия е жащих на персих и даде епискупу епискуп же с радости и зубо не от мощей свято е прием злътъй и сосудец в лужи и возврати се с епискупи и со всем народом получени той дар носяще с обсалмопением со свещами же и кандили и со всенародними весели и миторжеством и внесше в храм осведише той и беше в той ден много е там изцеление молитвам и святая елиция Бубяхо слепи и прозреша елиция Хромии и справише ся и елиция Беснии свободише се от бъснования и коим-либо недугом кто одержима и беше ток му прикоснув се остало бъзая малу и онною част от мощей святия взятою и принесенною аби е получи изцеление и отхождаше здрава в дом своя радуя ся и славе Бога по освещени же храма тога преподобна е и гумение вреен на поживе два лета и приближи сег блажени и кончини своя и поставивше же вместо себе и гумини от Томаидо, представи се когосподу аз же Томаида глаголец писательница сега по представлени и матери вреен на и написаве житие и страдание светия мученици в евронии е же очесимо и ми видех а я же оли си махе та от уст тога само го слейшах с я же написах в пользу чтущим и послушаю щим славже Христа Бога нашего со отсем и святе им духом славима го на инии присно и в овеки вяков Амин В той же ден памят святих благоверних князе и Муромских Петра и супруге го в евронии наречених воиночество да ви да е в Русини, зрио них в пролози Конец жития святе е при подобно мученици в евронии жития святе е их светителя Дмитрия Ростовскълбо месец юни 26 и день си е чтение ви в лютеки Либри Бокс си е чтение Либри Бокс достояние всеобще а ще хочете боле научити или же поможти посетите LibriVox.org памят при подобно го отца нашего да ви да и живе в Теселии Сей блажени да види меж рождение на восточния стране и, ако звезда много светла, е весь мир облиста измладих бонук, те и воздержаниям страстите лестни омертвив ангел в оплоти показа сия кощо же в одрузив по-тамигдалово им древом е коптица добро гласне всех к нему притекающих полезни мисловеси обвеселяше и ме е ше живом свой всегда в висото божествено и в перен тем и чудесними суделувани обоготи сия и бъйст столб церкви светозарни всех просвеща и чудесъй мразуми варом солничним тумимъй в бестрасти и примени сия и понеже огън вожделение плодских в себе обаси и само бут огня вещественого прибъйсни опалимой и боръжено е углие в руки взем и тимиям возложив пред лице царево прииде и къдещото го руце же и го огнем он им не опалише сия е же виде в цари одиви си и покуни си до ноги го и всякои человеческое естество се е угодник божи и житие ми чудесъй приодивив радвие се прейде к богу и го же измлада возлюби в той же ден памет преподобна готца готска го и жив царство льва и савренина и Константинъко пронима много гиотиконоборци в подия Б.Д. и кцириция Ириния оправославния вери поучително беседова кизически межи властелина и редичество във шимият бъйв избежа от них и в мастрия де кога господа отъйде конец жития преподобна года вида и жив тесълей