 Добрый вечер, дорогие зрители, я Хая Лазизов, всех вас приветствую. Сегодня наш гость, Анзор Хавабов, и мы с Анзором Хаварда будем обсуждать ситуацию вокруг Украину и не только в Украине и во всем регионе. Я напомню, что Анзор, эксперт по Черноморскому и Касписскому региону. Добрый вечер, Анзор. Еще раз я вас приветствую на наш прибыль. Анзор, как мы знаем, уже второй месяц уже началась война, продолжается война в Украине. Многие до войны говорили, что будет конкретная война, кто-то говорил, что не будет, кто-то говорил, что будет только в Донецке, Луганские. Вы, эксперт долгое время, в основном сейчас идет война в Черноморском регионе. Как вы думали, ждали такой поворот событий? Да, ждал и писал об этом. С моей точки зрения, война должна была начаться раньше, ее задержала во многом пандемия, возможно, года на два. Это война, которая будет актуальна прямо сейчас. В общем-то, она не была непредсказуемой или какой-то неожиданной, потому что с одной стороны были все необходимые сигналы за последний год, что готовится крупная военная операция, просто нельзя было предсказать ее масштаб. С другой стороны, масштаб ее стал уже очевидим зимой, где-то в январе. И если изначально казалось, что эта демонстрация перед переговорами с НАТО и США, определенное психологическое давление перед ними, то поскольку после этих переговоров, где эскалация никакой не наблюдалась прямо напротив, то стало понятно, что после Пекинской Олимпиады будет война. Когда после Пекинской Олимпиады, это точно знать было невозможно, поскольку это могло быть в любом и момент, но она началась буквально через два дня после нее, поэтому тут никаких сюрпризов не было. После войны, как началась война, основном президенту Украины мы чаще видели, что он жаловался поддержкой от стороны Запада, потому что Америка, Запад, Европа дают не полную поддержку Украину. А как вы оцениваете вот эту ситуацию? Он абсолютно прав. Украина дается недостаточная поддержка для того, чтобы она держала убедительную военную победу, но для этого есть свои причины, и этих причин очень много, особенно естественно для европейских стран, которые, чьи экономики с Россией завязаны намного сильнее из Украины, чем, допустим, экономика США, у которой, если я не ошибаюсь, на пике товара бороться с Россией было всего лишь 25 миллиардов долларов. Это вообще ни о чем для Соединенных Штатов и даже для России это не критическая сумма. Исходя просто из своих отношений, в том числе экономических с Россией, у США более развязаны руки, чем у той же Германии, к примеру, это раз. Второе, долгое время были большие сомнения в том, что Украина, как партнер, достаточно ответственный и надежный для того, чтобы передавать сложную систему вооружения, поскольку мы все знаем, что в постсалецком пространстве и коррупция, и черновинок хорошо развиты, и где окажутся, к примеру, те же стингеры, многих волнуют, пусть только они окажутся в Украине, поскольку это уже речь о безопасности всех международных перелетов, а не только в зоне конфликта. И это просто одно из соображений, которое можно привести, которое озадачивает людей, когда они говорят о передаче вооружении Украины. За эти несколько лет была проведена огромная работа, и если к 14-му году украинская армия, по-моему, на тот момент по списочному составу чуть ли не 180 тысяч, значит его всего лишь несколько тысяч, боеспособных единиц, то сегодня это армия, которая прямо, скажем, без лишних слов доблестно и профессионально защищает свою территорию против превосходящих сил противника и чем вызывает восхищение всего мира. По-моему, это так. И уже можно говорить о поставках более серьезного вооружения, таком подняло. Сейчас самое главное актуальное тема, что евро-нату должен закрыть воздушные пространства над Украиной. Некоторые эксперты говорят, что если это произойдет, тогда будет столкновение между НАТО и Россией. Как вы думаете, вот если НАТО на это пойдет, Россия тоже пойдет ли на войну прямо с НАТО или они отойдут назад? Я, к сожалению, не могу залезть в голову российских стратегов, особенно главного из них, и узнать, что именно, думаю, по этому поводу. Путинология — это отдельная дисциплина, по ней очень многие специализируются, я, к сожалению, в ней не силен. Но если говорить о том, о чем мы знаем, то одним из сценариев, как раз перед войной ее развития, было то, что небо над Украиной, над ее западной частью хотя бы, к западу однеправ, будет закрыто. Один из сценариев возможных, который не состоялся, и он был маловероятен странного начала по причине того, что, конечно, западные страны, ядерные державы не хотят, в прямую, выходить на линию фронта с другой ядерной державой. По большому счету, мы почти не знаем, прецедентов, кроме, наверное, в зоне Кошмирского конфликта или Гималайев, там Индия, Китая, Пакистанна и Китай, там может быть что-то такое локальное, можно вспомнить, но мы не знаем, прецедентов, прямого столкновения ядет на государство. Поэтому никто не хочет этого проверять, тем более, на своих странах, как кто будет там реагировать. Другое дело, что мы все прекрасно помним сбитый российский самолет Турецкими ОБС, и в общем-то конец мира не наступил, насколько я помню. А вот как раз на эту тему, вот вы сказали, что российский самолет сбил, ну в Азербайджан, азербайджан тоже сбил военный вертолет в 20-м году, когда Азербайджан был военно-внагонным кораблях, но две такие случаи были. Как вы думаете, после Украины, в случае, если Путина будет там какие-то серьезные успехы, может ли продолжат эскалация, например, в сторону Прибалтику, Польшу, там Южной Кавказе, вот, вот, ну вы смотрите, да, сейчас вот, например, мы смотрим, вот пропаганду России, там Соловьев, там и другие, они вот говорят, что, ну если вы думаете, что Россия остановится в Украине, вы подумаете сто раз, вот они как, а мы все знаем, что это все идет из Кремля, вот к ним этот все идет из Кремля, вот, и как вы думаете, что если у них успех будет, будет ли эскалация продолжаться? Ну я бы с вашего позволения разделил бы этот вопрос на две части, первое будет ли у России успех в Украине. С моей точки зрения, из точки зрения, наверное, многих людей, которые изначально смотрели за этой ситуацией, даже до войны оценки были самые разные, но в принципе, сложности представить хорошо сформированный результат в виде победы России в войне с Украинами, то есть это было сложности представить, даже в случае, если Россия разбила бы украинскую армию, взяла бы Киев и оккупировала бы большую часть страны или всю, даже в случае такого грандиозного военного успеха, который уже, в общем-то, в принципе, очевидно не состоялся, рассматривать это как хорошо сформированный результат и убедительную победу России было бы крайне заблуднительно, поскольку представляете себе, что такое оккупация 40 миллионные страны, эффективная, и какие для этого нужны ресурсы, силы страны, которые имеют общую границу с Европой, которые явно будут иметь соответствующее подпольное и прочее движение, то есть невозможно себе представить окончательную победу в России в Украине, даже в том формате, в котором она в общем-то в самом лучшем сценарии для России могла предполагаться, поскольку этот самый лучший сценарий уже даже не рассматривается, то о каком успехе можно там говорить, кроме, если злощастный, как бы сказать, утопленный в крае разрушенный Мариуполь будет, наконец, взят российскими войсками, и они смогут отрапортовать о том, что ДНР и ОНР наконец-то, как они это называют, освобождены, но вот собственно говоря весь грандиозный успех, которого не могут добиться, и тогда Мариуполь, наверное, станет самым дорогим городом в истории, потому что, учитывая арестованные российские активы за рубежом, учитывая потери российской экономики в результате санкции, которые особенно будут чувствительны и заметны уже этой осенью, но это по триллион долларов за Мариуполь. Это уже не считая, собственно говоря, погибших российских солдат, десятки тысяч погибших, раненых, санитарные потери. Десятки тысячи, вот я прошу вас, вы сказали, это не конкретная цифра, что там десятки тысяч, но Российская Миноборона это отфигает, а это официально этот украинский Миноборон, там они говорят, что там уже 15-18 тысячи, вот вы говорите, что это цифры, которые украинское Миниминстерство обороны, они опубликают, они на самом деле ближе к правду. На войне первое, что страдает, это истинно, как говорится в личности, поэтому, конечно, обе стороны ведут информационную войну, одни преувеличивают свои успехи, другие наоборот, занижают свои неудачи. Это естественно, это мы знаем с древнейших времен, нормальная практика. Ориентироваться на официальные брифинги, официальных лиц России вообще нет никакого смысла по этому поводу, потому что то, что они говорят, ну просто тратить время на то, что они говорят, вообще не имеет никакого смысла. Это в чистом виде плаенная пропаганда в основном для внутреннего потребления. Вот если говорить о непосредственно украинских данных, ну это тоже военная пропаганда, хотя, конечно, в ней больше истинны и больше зерна истинны в чем-то, потому что у них меньше возможностей контролировать информационное поле изначально, они вынуждены, собственно говоря, или не вынуждены после избрали такую стратегию говорить, быть более открытыми с публикой. Тем не менее, есть оценки американских аналитиков, которые в общем-то, в принципе, оценивают российские потери, убитыми, раненными, пленными и так далее, пропавшени без вести и прочее, под 40 тысяч человек. Вот это довольно внушительная сумма в конечном счете. А вот на второй, часть моего вопроса, что эскалация Россия, вот разлина два часа на первые часы открытий, спасибо вам большое, а на второй час, если успех будет России эскалацией. Это не обязательно, что если у них будет успех будет эскалацией, может быть даже у них успешно не будет, они может попробовать свои силы, например, в Южном Кавказе. Вот мы видим, что там в Азербайджане чаще там бывает какие-то столкновения между азербайджанским вооруженным силом и армянским вооруженным силом. Например, если два варианта, успех или неуспешной операции, к чему может привести вот этот операции и в каком случае может там эскалация в другом регионе? Я немножко отвлекся и так получилось, что не ответил, конечно, на вторую часть. Дело в том, что многие российские ястребы, так это назовем, вполне открыто ожидали, что за Украиной последует прибалтика. Вот даже не скрывали этих, как бы сказать, идей и выносили подтверждение своим некоторым мыслям, в том числе и извлечений своего высшего руководства. Насколько сегодня можно судить операция в Украине поставила крест, в всяком случае на ближайшее будущее, на крупной операции, во всяком случае в зоне НАТО, то бишь в прибалтике, поскольку и НАТО изменилось за последние месяцы и это совершенно уже другое организация, чем она была в прошлом году, мягко скажем, и собственно говоря, Россия тоже уже иначе оценивает свои возможности, поскольку по всей видимости она несколько увеличивала свой потенциал в собственных глазах, но это случай, когда по всей видимости некоторые люди поверили собственной же пропаганде. Если говорить об угрозе Южному Кавказу, ну вы понимаете, вообще весь Кавказ это геополитический разлом не первое тысячелетие, и здесь всегда тресло и будет трясти, к сожалению, строить какие-то планы на длинную, мирную, спокойную жизнь в этом регионе, наверное, было бы, ну, мягко скажем, само успокоение. Учитывая, что сейчас меняется глобальная конфигурация игроков вокруг Кавказа, учитывая то, что фактически Китай вышел в коспийский регион по линии Казахстана и так далее, вот его влияния во всяком случае, и не только уже Казахстан, в общем-то, в принципе, мы можем в стояленной степени смотреть на Россию как на младшего паркнела Китая, поскольку никакого другого пути для выживания в этой страны нет, кроме как уходить под свево влияние Китая, как младший паркнел, никак равноценный. Исходя из этого, с одной стороны у нас с вами есть растущая китайское влияние, у которого появляется инструмент, в частности, в виде России, с другой стороны у нас у вами ран, с третьей стороны у нас Турция, которая ведет многовекторную политику, с четвертой стороны у нас Запад. Как может такой регион спокойно спать? Конечно, будет трести. Это неизбежно. Будет ли Российское вторжение на Южный Кавказ? Такая угроза может, в принципе, возникнуть особенно серьезно после того, когда планы в Украине окончательно будут сорваны, и это станет понятно к российскому населению, потому что на сегодняшний день российское население, ну, наверное, на две трети, если не на четыре пятых, полностью находятся во власти идей российской же пропаганды. И когда реальность с этим не сойдется, то, по всей видимости, понадобится какая-то маленькая победанностная война. Будет ли она запределами Российской Федерации или Россия традиционно, как последние десятилетия, начнет разминать мускулы на Северном Кавказе? Ну, к сожалению, этого не знаем. Ну, все может случиться. А вот вы говорили про Иран и Турция. Давайте вот конкретно о Турции. Для нас, для азербайджанта очень важная страна. Вот сейчас вот позиция Турция. Турция, член НАТУ, ну, а мы видим, что Турция, как другие страны, НАТУ не относится к России, вот в некоторых сферах, ну, санкции. Просединились к санкции, не закрыли небо для русских, так говорится, самолетов. Ну, вот этот вот позиция Турция, а как оценивать, оценивать в этот позиция Турция? Я оцениваю позицию Турции в рамках всего, что можно наблюдать в турецкой политике за последнее поколение, за последние 20 лет. Можно дать высочайшую оценку в турецкой политической культуре, политического класса Турции, которая ведет очень вискованную на грани фолла игру, но при этом побеждает, и уже не первая десятилетия, практически по всем начатым направлениям, которые мы могли наблюдать. Поэтому Турция как-то, по-моему, министр на странах, где у Турции открыто сказал, кто-то же должен разговаривать с Россией. Вот, как бы сказать, они заняли место переговорщиков, которые разговаривают с Россией. И встреча была в Стамбуле, а не где-то в другом месте. То есть это хорошая позиция для Турции, если говорить объективно. С другой точки зрения, Турция превратилась в главный гистический хап в многих направлениях из Каспийского региона, из России, в том числе по поставкам углеводородов и так далее, и так далее, и так далее. Это большие экономические интересы и очень большая связь с той же Россией. Товар оборал от России с Турцией, сколько у нас было, если не ошибаюсь, в два раза больше, чем в России и США. И это большие деньги и для Турции, для России. И для России это, кроме всего прочего, важнейший стратегический и логистический коридор, поскольку мы знаем, что у нас с вами нефть в основном грузится с танкерами, с новоросийской столапсе. И это хорошая переголовная позиция для Турции. Поэтому вот если смотреть в перспективе нескольких лет, мы с вами увидели, что Турция в принципе вскрыла двухсотлетнее полное перекрытие внешних контур в безопасности России на Южном Кавказе с помощью, и не с помощью, а зербайджан с помощью Турции, вскрыл в принципе эти контуры. И сейчас новая конфигурация после Кадабахской войны у нас с вами на Южном Кавказе. Кстати, довольно неожиданно для многих, потому что никто не ожидал, что эта война будет настолько успешна для зербайджана. В самом начале это не было очевидно. Но собственно говоря, если говорить о ее результатах, то конфигурация сил на Южном Кавказе после нее стала меняться довольно радикально. Это невозможно отрицать. Вот вы сказали, что не было успеха зербайджана, было неожиданно. Из чего у вас этот мнение? От того, что у Армении сильная армия или у Армении такой партнер, как Россия. Я тоже признаюсь, что мы тоже, когда война началась в первые дни, мы не думали, что мы сможем так далеко сдать. Потому что Россия у них в Армении там в аренной базе находится, а кто-то поддержку дает. Вот вы как думали. Конечно, здесь есть роль Турции. Мы о самом очень много людей говорили, если Турция не была, мы бы не смогли так далеко сдать. Вы тоже так думаете? Ну, конечно, турецкий фактор был довольно серьезный, такой слово как Берактар, стало особо популярным именно после Карабахской войны последние, насколько я помню. Если смотреть, почему такие успехи были неожиданы, ну понимаете, у армянских сил были десятилетия, четверть века для того, чтобы вкопаться в Карабах. Четверть века. И когда выяснилось, что адекватные оборонительные мероприятия за эти четверть века так и не были проведены, я вас прочит. У них было три или четыре оборонительства слоев, я говорил с солдатами, спецназами, которые воевали. У них очень сильно было, ну конкретно наши, с помощью Берактара, у нас очень сильно спецназа, с этим они прошли. А армия тоже, они думали, что у них это армия непобедимая, они там очень большой оборонительный пункт, там тонели блину, мы это все прошли, вот наша армия это все прошло. Ну это было, как бы скажем так, рассчитано не наступление такого масштаба и такого качества, ну а быть принято из Экбоджана, конечно это факт. Да, я бы хотел еще, как с этим тоже, я бы хотел, вы из России, вы этнические, из Кабардини, да, вот Кабардини, Кабардини. Я от Черкес, в паспорте в сайтском сезоне у меня было написано Кабардинец, поскольку Черкесов, Каба в России разделены на адыгейцев, Кабардинцев, Черкесов и Шабсугов. Это политика Советского Союза, это политика России, что вот народов там, как вот это ассимилируют, там разделять. Да, это такая, как бы это сказать, национальная инженерия, как бы Советского Союза, когда констуировались новые общности, старые разделялись и так далее и тем не менее у нас один этноним, одно в общем самоназвание и так далее, один язык, поэтому такая вот у нас общность. Но у нас как так получилось, что после Кавказской войны девять десятых народа живет в Турции на сегодняшний день, потому что Российская империя изгнала в ходе геноцидов в Черкесии, практически всех Черкесов. В каких годах это были, в каких годах вот этот геноцид? Ну, Кавказская война между в той части, которая шла между различными черкесскими политиями, начиная с той же Кабарды и заканчивая в конце сопротивлениям Шабсугов и Убыхов, это у нас с вами между 1765 и заканчивается она в 1864-м официально. Фактически она продолжалась до 1870-х годов, когда была упрызнена последняя русская военная кардонная линия Убыхская в районе Сочи. Это 1874 год, официально 1864 год. В 1860-е годы по плану Милютина, который потом стал планом Евдокимова, высочайший утвержденным любимцам многих российских либералов Александровых вторым и с помощью его же родственника, приведенного к реализации, в Черкесии оба стерта с карты ее больше не существуют. На сегодняшний день существует Краснодарский край, Столопольский край, какие-то республики и так далее и так далее, но исторической Черкесии в ее границах, которые тогда были, больше нет и самое главное нет народа. Народ ассимилирован, да? Уже народ язык нет. Люди говорят, есть школа, например, на черкесском языке, там, как видите, там театр, традиция. Есть, это очень полезный вопрос, потому что Россия взяла на вооружение французского модель третья республики языковую где-то 10 лет назад и стала уничтожать образование на национальных языках в регионах, национальных. В принципе, это не так много регионов, где это вообще по-настоящему прокачивалось. Это с помощью Финляндии, Венгрии, к примеру, Эстонии некоторые украфинские республики можем вспомнить, да, в Карелии пытались делать соответствующие проекты с языковыми гнездами, в других каких-то местах. Естественно, тюкские республики, поскольку Татакстаны, Башкахтастан, это вообще флагманы в России движения за лингвистические права и за языковую политику, которая нацельна на сохранение региональных языков. Вот, естественно, были еще бурятия и какие-то вещи происходили у нас в Кабахде, там в Кабахде Балкарии и так далее и так далее, но на сегодняшний день российская политика языковая нацелена на убийство региональных языков, поэтому довольно цинично звучит, что якобы Россия отстаивает интересы русского языка с помощью тем более танков и пулеметов в соседних странах, при том, что региональные языки внутри России систематически на сегодняшний день дискриминируются. Вот сейчас вот ситуация такая, что сейчас вот этнические группы, которые в России, вот у нас две недели назад был гост в Чечне, он живет в Евгубе, я ему задал такой вопрос, что видите ли они хотят, что вот они-то стали независимым государством, я задал вопрос, что видите ли вы Солнцу на горизонтой, что вот после этой войны сейчас, как был после Афганистанской войны развал Советский империй, 15 государствов, 14 государствов стали независимым, как вы думаете, вот может ли этот война, после этой войны, чтобы российская экономика так пострадала всю Россию, чтобы народы, которые сейчас в составе России там в большей пюре, может ли освободиться, стать независимым. Сомневаюсь, объясню почему. Соответственно, несмотря на мощный удач в российской экономике, который нанесен санкциями американскими, европейскими и не только, российская экономика, конечно, сократится, конечно, ее технологическая отсталость не просто начнет нарастать, она просто обрушится в огромную яму, которую можно назвать просто бездной технологической отсталости. Но это страна с ядерным щитом, которую никто не будет военным путем проверять на прочность из иностранных агентов, так это назовем. Если говорить непосредственно о игроках на Кавказе, то на Кавказе есть только один регион, от которого во имя Евдонороссийском Кавказе, от которого по-настоящему сегодня зависит контроль над этим регионом в России, это Дагестан. Он обладает необходимым географическим положением, выходом к морю, границей с иностранными государствами, азербайджанам и так далее и так далее, и соответствующие массой населения для того, чтобы начать какой-то диколониальный проект. Чечня не обладает такими возможностями. У нее нет для этого, как у одной Чечни, у нее нет для этого ни людского, ни географического потенциала. Миллионный народ, даже если верить Чеченским переписем, поскольку мы не знаем, сколько Чеченцев реально живут в Чечне, мы прекрасно понимаем, что переписи, которые там представляются на суд, это просто обоснование для пилижа федеральных транспортов и политического влияния, голосования и так далее и так далее. Мы не представляем, сколько реально Чеченцев живут в Чечне, но это в любом случае, наверное, под миллион человек есть, если не больше, но это все равно недостаточная масса, чтобы говорить о создании современного суеверенного государства в современном мире. И второй момент, географическое положение, ни выхода к морям, ни, собственно говоря, удобных транспортных коммуникаций с соседями по суши, поскольку с юга хребет. Чечня не может состояться, как проект самодостаточный, моноэхичный, не связанный с каким-либо другим более глобальным проектом в этом регионе. Ну знаете, я думаю, что сопротивление народов очень мало, что вот народы после Путина, вот после как очень мало, вот они требуют свободу, требуют своей права. Я думаю, что если будет, как говорится, народ, народы, которые живут в России, и Запад тоже даст им очень большой поддержку, особенно после этой украинской войны, вот что Россия творит сейчас в Украине, вот многие там западные лидеры говорят, что вот этот империя зла, нужно как-то с ним что-то делать, что поэтому я думаю, что сейчас такая ситуация, что если вот народы, которые в России, они сделают чуть-чуть шаг, чтобы привести свои свободы, им будет очень большая поддержка. Вы согласитесь? Понимаете, тут сложно сказать, какая поддержка. Дело в том, что в первых, если говорить о российском Северном Кавказии, то не надо забывать, что 20 лет террора, в прямом смысле слова, которое осуществляло Россия в этом регионе, контртервистические операции и так далее, так далее, практически ежедневные тысячи убитых молодых людей, то есть прореженное целое поколение, причем молодых людей активных, которые искали какие-то ответы на вопросы жизни и так далее, при том, что то, что они видели вокруг себя, было настолько мерзительно и отвратительно, потому что та система, которая построена по контролю над этим регионом России, она не может не называть омерзения в своих самых фундаментальных моментах, не говоря уже и внешних проявлениях. Тем не менее, у нас погибло столько молодежи, столько прошло через пыточные застенки шестых отделов и так далее, и кроме всего прочего, столько разбежалось и уехало в ту же Турцию, что говорить о том, что после 20 лет такого террора, который, кстати, никого в мире не интересовал, потому что он был фактически покрашен правильный цвет, как борьба с мировым терроризмом, и после этого можно было делать с этими людьми все что угодно, и никого это особо не было. Вы говорите про войны в Чечне, я говорю не про войну в Чечне, война в Чечне всем прекрасно известно и до того момента пока с помощью, в том числе российской агентуры ее не перекрасили из национально-освободительной, религиозно-экстремального деятельности. В вашем регионе тоже, вот вы говорите, убили наших людей? Ну вот у нас, к примеру, в республике Кабахдина, Балкавия, у нее живет два народа, ну, кроме русских и других народов, проживает два народа, которые считают скоренными, это черкесы, которые называют там кабахдинцами, полмиллиона человек, да, и это Балкавцы, этих язычных народ, которые, собственно говоря, где-то около 90 тысяч или там 100 тысяч человек, соответственно, я просто почему называю приблизительные цифры, они по переписи и тот и тот народ считаются выше, но мы опять знаем, что переписи в России это предмет договоренности элит по распределению финансов и так далее и так далее, и мы не можем найти данные объективно каким-то образом ссылаться, так что плюс-минус какая-то дельта, 20 процентов, к примеру, туда-сюда, у нас убита около 2000 человек за 10 или 11 лет, соответственно, молодых мужчин. Я прошу, вот их вот зачем, почему мы их убили, вот чечни, вот они чеченцы в руки в руках автомата, они воевали, хотели свободу, а какое вот, а что у вас происхотело в вашем регионе, где-то приблизительно 20 лет назад в абсолютном мирной республике, Средской республике и так далее и так далее, начали бороться с религиозным экстремизмом, что с рамским экстремизмом и так далее и так далее, бороться начали, на это выделили соответствующие фонды, одной рукой создавать. Как пришел Путин, как пришел Путин к власти? Одной рукой создавались соответствующие подполье, то есть мы прекрасно знаем, как работают спецслужбы, создавая подполье, с которым сам уже потом и борется, но, как бы скажем так, многие молодые люди, к сожалению, наматывались вокруг этих проектов и потом сгорали вместе с ними. Вот это одна история, другая история, это благодаря в том числе прессингу и со стороны одного так называемого подполя, который очень сложно назвать неконтролливым, и с другой стороны, со стороны спецслужб практически были уничтожены все национальные движения в республиках, они были выведены на уровень фальклоризации, когда главными темами остановились, я не знаю, какие-то фольклорные вещи, танцы, еще что-то там родит. Танцы, сколько угодно, ребята, только не лезть в серьезные дела, которые реально играют с политикой. Поэтому на сегодняшний день жизнеспособных национальных движений, религиозных движений, до каких угодно движений после 20 лет террора в этих республиках нет. У нас правда с вами, как я уже говорил вначале, по-моему, упомяна уже об этом, 90% тех же черкесов живет в Турции, и кроме Турции живут в Германии, в Сирии, в Адани, в других странах, то есть в десятки стран довольно крупные черкеские общины, собственно говоря, еще там в 30-ти, приблизительно не очень представительные, их можно как бы не учитывать в этом вопросе, но я просто почему о них вспомнил, потому что естественно это сообщающиеся сосуды и черкесы живущие на Кавказе, на своей исторической родине, в исторической черкесии, в Анклавах что-то не осталось, и черкесы, живущие в Турции, они общаются. И российским спецслужбам удалось нейтрализовать фактические движения в черкесской диаспоре, которые на сегодняшний день тоже не особо представляют для нее какие-либо проблемы. Посмотрите, к примеру, может быть, вы в курсе, очень долго, с 90-х годов идет тема признания геноцидов черкесов со стороны Российской империи, и Грузия признала этот геноцид, если я ошибаюсь, в 2009 году, но вот сейчас, вот сейчас, в момент, когда оказалось бы черкесским активистам стоило бы удвоить усилие подавать везде, где, возможно, заявление о признании черкесского геноцида, мы вообще не видим никаких обращений от нашего комьюнити ни к кому. Почему, грубо говоря, я... Из черкесии, да, вы говорите, из России, кто там живут? Из России обращались, из Турции, из Анклавы. Сейчас не обращается, вот сейчас идет война с Украиной. Как бы сказать, лицо российской политики в маске Содраны видно прекрасно. Сейчас прекрасный момент. Казалось бы, черкеские активисты должны сейчас просто в 10 раз больше прикладывать усилие для того, чтобы педалировать эту историю, но этого нет. Вот, это правда. Просто так получилось, что я сам отношусь к этому движению, и поэтому почему я этого, к примеру, никогда не делал, потому что я, в принципе, не побежил по истории, то она мне казалась нашей внутренней. Но у нас очень много людей, которые занимались почти исключительно этим, и при этом их не сошли на сегодняшний день. Во многом, я думаю, это успех как раз российской политики. Россия прекрасно умеет брать под контроль диаспоры, которые имеют близкие связи на ее территории. Мы знаем, как она взяла под контроль белое движение в свое время, тоже в Европе. Казалось бы, эти люди потеряли собственность в России, сражались против большевиков с оружием в руках, и тем не менее, они были нейтрализованы. Довольно таки успешно. Если говорить о черкеском движении, вы видите, оно фактически на сегодняшний день, вот в такой критический момент, пока никак себя не проявило. Возможно, это изменится в ближайшей неделе или месяце, но на сегодняшний день пока что никак нашего брата нигде не видно. Если говорить непосредственно о чеченцах, то с помощью террора со стороны Рамзана Кадырова и его режима в отношении фактически взятых в заложнике родственников и близких людей, которые живут в Европе, ему удалось нейтрализовать и чечемскую диаспору. Если говорить собственно о той эмиграции, которую сейчас идет из России, во-первых, я бы не преувеличивал бы ее протестный потенциал. Очень многие уезжают отнюдь не из нравственных соображений, а просто понимая, что Россию ждут очень тяжелые экономические времена, и очень многие из них вернутся, потому что они не смогут обустроиться, ну айтишники смогут, например, а подавляющее большинство уехавших не смогут строиться в запахной жизни. Она очень отличается от российской, методы ведения бизнеса тоже, поэтому многие разочаруются и вернутся обратно, но даже те, кто не разочаруются и не вернутся, подавляющим в своем большинстве это не те люди, которые будут оппонировать режиму даже в эмиграции. Поэтому с моей точки зрения, эмиграция как раз, которая сейчас происходит из России, парадоксальным образом, даже не парадоксальным, а прямым, укрепляет режим, который там сегодня существует. То есть его жизнеспособность возрастает с отъездом этих сотен тысяч людей, в перспективе может быть одного-двух миллионов, которые вообще были какой-то недовольной, ворчащей базой, хоть для какого-то оппонирования его инициативом. Остальные, которые там остались, подавляющим в своем большинстве, только обрадуются этому, потому что население на 80% не было очень богатым. И сходя из этих простых вещей, отъезд и исчезновения раздражающей страты, которые довольно-таки было успешно имело какие-то возможности и соответствующий стиль жизни, только обрадует, наверное, тех, кто остался. Я хотел по поводу чечни задать вопрос, как конкретно это относится к народам, этническим народам, которые живут в России. Первая чеченская, вторая чеченская война, вот когда первая чеченская война после Советского Союза, там было движение за светский государство, там в голове Джокарда Дудеевым, потом что произошло, потом мы увидели, что там, там, ну, исламское движение началось, а потом из Саудовской арэбы там приехал за хатан, ну, Шамин Басеев, ну, легендарный командир, мы его уважаем, ну, он тоже, вот, за, как, вот, исламский, как говорится, за законов, он тоже, вот, вы как думаете, вот, они, вот, использовали от этой ситуации, вот, вы говорите, что они в правильном цвете, этот, как говорится, показали мне, что здесь есть исламский экстремизм, ну, мы на самом деле, как вы думаете, вот, они были там исламским экстремизмом, вот, хотели бы они создаться ширеатскую и государственную, и, в том числе, вот, Кабардины Балкара тоже, вот, были такое настроение у людей, что вот, создать, вот, в Чечни, там, в Кабардины Балкаре, там, в исламской и государстве. Ну, были определенные, как бы, группы, которые, наверное, мечтали именно об этом, они никогда, вот, допустим, в нашей республике никогда не были большинством, вот, не просто не были большинством, это кубы по интересам, по численности, это вообще, можно говорить, на миллионную республику, что это приблизительно, ну, наверное, на тот момент меньше 30 тысяч человек, вот, в совокупности, это, ну, это более активные люди, по многим причинам, чем остальные, к примеру, многие, но тем не менее, это вот, приблизительно такая пропорция, если говорить о Чечне, там, наверное, в какой-то момент, среди активной воюющей части, это стало доминирующим направлением, потому что национально ориентированное движение практически было, к тому моменту, уже полностью уничтожено. В принципе, тот этап войны во многом закончился с гибелью уважаемого всеми, наверное, даже оппонентами господина Москва, который был по-настоящему, по-настоящему, наверное, трагической фигурой, которую долго будут помнить на Кавказе. Если говорить на сегодняшний день, понимаете, большинство из этих так называемых проектов, в том числе шариадских и так далее, так далее, так далее, они могут жить только как оппонирующая сторона, соответственно, оппонирующая сторона, которая может существовать в рамках какой-то более крупной структуры, где, к примеру, как вот Россия перечисляет транспекты в Дагестан, как это было там лет десять назад, так, к примеру, все это дело каким-то образом разворовывается, потом всех замечательных чиновников и все остальное, прочее, каким-то образом обрабатывают другие люди и получают с них финансы на существование своего подполия, ну, к примеру, то есть получается, есть внешний источник финансирования, который это может сделать, но могут ли они назвать самодостаточную экономику в жизни порядок, если бы взяли власть? Это большой вопрос. Это большой вопрос, на который мы, в принципе, ответом, может быть, и не узнаем, а может узнаем, никто не знает на сегодняшний день. Что точно известно, это то, что Россия позволила в свое время позиционировать себя как чуть ли не флагмана в борьбе с религиозным исламским экстремизмом и терроризмом и после 11 сентября в США Россия долгое время позиционировала себя как союзник Запада именно в этом аспекте и делала, что хотела, а что она хотела и как она хотела, ну, в том же Дагестане, но не будем касаться Чечни, потому что в Чечне все слишком очевидно, но рядом с Чечней куча регионов, где убиты тысячи людей, и при этом это даже не считалось войной, даже не просто не считалось войной, да Юры, операция в Украине тоже у России не считается войной, просто это не считалось войной и обществом, просто общество в России, пронизанное на самом деле на девять десятых кавказафопскими и ксенофопскими настроениями, вот оно вообще не воспринимало то же ужас, который творился на южных, в южных плавенцах страны, как что-то, являющееся, связанное с ними иди как и с единым телом, как одной страной, с одними гражданами, им казалось, что это никогда не коснется их в пределах, например, у Садового кольца, а то, что творится там в каком-то Дагестане или еще где-то, ну, так там живут такие люди, с которыми иначе нельзя, ну вот теперь иначе нельзя, и с другими людьми, и с третьими людьми, и с десятыми, и скоро иначе будет нельзя, и уже где-нибудь на Никитских воротах в Москве, потому что на Кавказе обкатывались многие репрессивные технологии, которые, конечно, будут применены в масштабах все страны России, очень скоро. Анзор, я вас благодарю, что сегодня были с нами, был очень интересный эфиш. Спасибо большое, Ахая, что пригласили. А зрителям я прошу, что поставили лайки и поделились наш эфир, всем хорошего вечера, до скорых встречи. Всего доброго, хорошего вечера.