 не так давно было время, когда текущие реки были не тронуты, когда рыба, играя, выскакивала из воды, наверное, для того, чтобы посмотреть на окружающий мир. Солнышко и тучи заглядывали в густой лес сквозь листву. Животные спокойно гуляли вокруг, в поисках пищи и пары. А потом этот лес стал домом для других. Густой лес стал прекрасным местом, куда человек приходил с оружием, для того, чтобы убивать, причинять вред, разрушать. Лес, которому нужны были столетия для того, чтобы вырасти, был уничтожен в какие-то моменты из-за человеческой неосмотрительности и жадности. Что я предпочтал 15-х лет назад, это было очень, как в Миллтонсии, очень эффективно. Это было очень эффективно. Это было очень эффективно, если бы это было очень эффективно. Нестабильная обстановка также повлияла на туристический бизнес, тем самым снизив и так небольшое количество рабочих мест и усиливая воздействие на лес с целью выживания. Но это было не всё. Разрушение велось во многих направлениях. Когда в мае 95-го года иностранными бойцами было разрушено 700-летнее святыня, чарар и шериф, пожар также разрушил весь город, почти полностью построенный из дерева. 1400 домов должны были быть отстроены, а для этого необходимо было использовать более 250 тысяч кубических футов древесины. Во время военного положения тысячи деревьев были вырублены из-за безответственных действий развращенных умов. Ирония заключалась в том, что храм чарар и шериф был местом, где упокоился шейк Нур-Уддин, или, как его называли, Нун-Триши, святой защитник Кашмира и специалист по охране и рациональному использованию природных ресурсов. Нездержанно уничтожая это драгоценное природное богатство, местные жители начали осознавать, что их лес истощен. В jungles мы увидим садист. С jungles мы увидим садист. В jungles мы увидим садист. В земле ничего не будет. Садист с джангелью. Как будто у нас локти нужны в Кашмире. Мы хотим локти для джангель, для дома, для дома. Мы хотим локти для джангельа. Кусы, кусы. Но лес для них важен не только потому, что он удовлетворяет все их нужды. Строи материалы, топлива, корм для скота, вода. Но и для того, чтобы удовлетворить эмоциональные нужды. Для них мир без леса станет просто карикатурным. В джангель мы увидим садист. Мы увидим садист. Сокунь мы увидим. Сокунь мы увидим. Наверное, именно поэтому, они тяжело трудятся для того, чтобы восстановить их лес. В деревне Кудлу, недалеко от Юсмарга, деревенские жители по собственной воле под руководством отдела лесного хозяйства посадили более миллионы деревьев. Это 20 лок бутей. 20 лок бутей. Это мы с фаришаром садистами. Это бутей мы подготовили. Это их рахвали. Я как-то это объяснил, что он у нас. Он сам понял, что это для наших ребенка. Нужно нарезать лок бутей. Если он нарезает лок бутей, то он будет нарезать лок бутей. Поэтому он понимал, что мы подготовили его. Сегодня, наблюдая за растущим лесом, они правомерно гордятся с собой. Если так много лок бутей, то, почему-то нет. Почему нет? Конечно, это тоже стратегия. Мы же стратегия. Но теперь люди не встанут. Эта деревня показала всему миру, что есть только одна земля. Она принадлежит не только нам. Мы живем на ней вместе с другими. И в наших руках только то, будем ли мы ее разрушать или исцелять.