 линии, которые определяют границы. Часто проводятся людьми, никогда не проходящих по ним или полям, простирающимся рядом, где по обеим сторонам выращивается тот же урожай, независимо от времени года. Но для тех, кто живет вдоль этих невидимых линий, они становятся горькой действительности, заставляя их сомневаться, в каком месте в лесу, у какого дерева должны они остановиться, чтобы не пересечь эту невидимую черту. Мы не знали, что у нас будет репаркетинг. Лидеры тоже не знали, что мы бы были два молока. Мы бы не знали, что мы бы были два молока. Мы бы не знали, что мы бы были два молока. Эти линии, к сожалению, оказались для Мустафы реальности. Реальности, о которой он узнал после того, когда попал в тюрьму, пересекший одну из таких линий. Я снялся из Мустафы, и расширился. В 7 день я снялся из Мустафы, и я снялся из Мустафы. Я снялся из Мустафы, и я снялся из Мустафы, и я снялся из Мустафы. На протяжении семи лет, проведенных в пакистанских тюрьмах, он мечтал о том, чтобы вернуться домой для того, чтобы еще раз увидеть, почувствовать и услышать то, что напоминало ему его детство. Иронически, грубое заточение в пакистанской тюрьме заставило его пересмотреть его индийские хорны. Мы индийцы там, где были, в комнате, в Сахаре. У нас был индейский, у нас был хима, у нас был хима, у нас был мусульманский, у нас был иссайи. Но мы никогда не были в этом сезоне. Но каждый день, когда мы говорили, как у лекарства, они бы и убили друг друга. И мы все это не сказали, что у нас есть иллюзионский пик. А в том числе у нас есть иллюзионский пик, после того, как мы понимали, сколько человечеств есть. И это только пик. Потому что это было как у женщин. 21 год. Это возраст, когда большинство молодых людей считают себя действительно свободными и независимыми. Но Мустафа в этом возрасте был заперт в тюрьме. Тюрьме, которая физически сковала его, в его душу и заставила его подвергнуть сомнению его окружения. Он помнит о страданиях тех, кто остался там и все еще томится в тюрьме. Он спрашивает, что у него есть кто-то, кто-то, кто-то, кто-то, кто-то, кто-то, кто-то. Живший в ужасных условиях, с изломанным телом и душой, Мустафа все равно благодарен Богу за данную ему новую жизнь и имеет только одно желание. Сегодня Мустафа снова может надеяться и мечтать. Если бы только всем тем, кто все еще томится по другую сторону этих невидимых линий, можно было бы дать шанс на надежды и мечты.