 Життя света е их светителя Дмитрия Рустовскаго. Месец Юлии. Тридесяти ден. Той же ден, страдание света ех мучеников полихрония епискупа Вавилонскаго, с тремя пресвитерами и двумя дьяконами и двоих князе еперсицких, Авдона и Сениса, с другими двумя мучениками Олимпием и Максимум. Римски и цар деки нечестиви, многие христия не умучив и да са всею силуя войскою на пресида. И победив пресицкия вой и страну их пленив, приява област Вавилонию, Вактриану, Ирканию, Асирио и множество християн в тях странах обречих се различними погуби муками. Беже тук дабу вавилония епискуп полихронии, а с ним три пресвитера – пармении, елима, хрисотел и два дьяко на лука и муко. Их же емши деки и повеляабия вестя кои дульсти и жертви. Святъй же полихрони и дръзновенно речи. Май Господу нашему и Иисусу Христу самих себе в жертва приносим, безом же и с уятними идолом, дело рук чоловеческих, никога даже поклоним сия. И повелей деки епискупа с презвитерами и дьяко демегово в решти в темницо, и на час дативо гради вавилонстим храм скверному своему Богу са турно и идола ему позлащен на судела. И писав Римка Валерианоя Парху о благополучно и своя возвеща и над персами победе, и уже сказуваше данни и себе бъйти от Богов своих, и веляше е му сотворите време празденство Велия Богом, християн же мучите и убивати. И творяше Валериан време деки и повеление. Совършивше се же в Вавилоне скверному са турно в охрамо. Деки и нечастиви и полихрония епискупа с презвитерами и го издьяко наи представи судишто своимо и рече. Те или е си святотатец ни Богов почита и ни царских повелений слушаяй. Святи же епископ ни единъг отвещая му Словесе, но стояше му оча. И рече царко презвитеру Медиаконум. Начальник вашео не ме. Отвеща Пърмени и презвитер. Не у не ме отец наш, но нехотя чистих и святих Свои хусто скверните, ворит по повеление Господа нашего и Иисуса Христа Глаголющего. Не пометайте бисер ваших предсвинями, да не поперутих ногами своими и вращи се разторбно двъи. Праведно ли ест чисте и остал калят и гноем? Разгнева всичи деки и рече. Едали ма и гно я смъи? Я би е повеля презвитеру ту му язейко резе ти. Ек даже орезаше Пърмени у святому язик, возгласи Пърмени и поорезени язейка ясно ку святому полихронию Глаголя, моли замя от, че святей, виждобо на тебе царствоюща го духа святаго. Иже остатво я печатлеет, в му я же сот медвени влагает. Всичи дивенест Бог во святих своих и мевшим обо язейко повеля молчати е му же язейко резен бе, тому Глагола ния деде на показания всемощния сила и своя я. И Глагола деки, коя е пискупа. Полихрония, ужри Богом и будеш им не друг, и новосоздан на и храм сатурно в тебе вручо. Епискуп же ничто же отвищай му. Деки и же ярости изполни все по великамене им бити в остайго, як да биен бе из цветей, воздеруци свои на небо и очи возвед и спусти дух. И остави деки тело мучениково повержено пред сатурно в им храмом, в огрядущи и женощ прии доше два му же честни и жебяхов персидстем роди князи Авдон и Сеннис, потенни християне. И взем шо отей тело е пискупа света го полихрония, по грибош и пристене в вилонстей. А деки иде в оград, кордуба нарицайма и же в стране персидстей, увелев вония узники пресвити Ридиакона и железними связания виригами и вести за собою. Ведом им же бъившим святейм, спадах у железе с въи и руких. И пришед цар деки и в оград Кордуво, представи судишто своему приведение узники рече к ним. И въи обезумни и погибноти хоштете, се увещаваю вас по жрет и богом бе смертни. Пърмени же презвитер е може за екорезан вели гласно отвища. О, Кайанне, убеждай и нас рукотворенни мидолом поклоните ся, тъй поклони се Господу нашему и Иисусу Христу, а ще бутому не поклонише ся, погибнеше кубно с богами твоими. И повели деки всех повесите на мочелищи. Святи и же протязаеми бъйвше благодаряхо Бога и глаголахо к Пърменио презвитеру. Молись о нас отче. Он же рече, Бог, отец Господа нашего и Иисуса Христа, дадас нам отешение света годуха и же царство и двовеки веков. Он же отвищаша Аминь. А деки и Яростен бъйв рече, се волшебство, чоловекобо без языка глаголати, неявно или ест волшебство показание. Отвища Пърмени презвитер. Господа наши Иисус Христус дава и иногда немому глаголание, той им негрешному пореза ние языка даде глаголати. Тъй же языки мея и глаголя не меси, понеже не славише и истинного Бога. И повели деки огнемо пъляти их и разжение да ски железния прилагат их бокамих, и ногтми железними строгат и телеса их. Тако мучим им бъйвшим святъйм, услыши се глас с небесеглаголющ. Прийти тако мне смиренни и сердцем. А деки глас той услышав волшебство, причитуваше, и повели мучеников с немше смучилища усещив оглавъй. Телеса же их поврещив не града при народном пути и приставите стръжей да някто возьмите по гребе тона. И тако сувершише страдание своя за Христа, святъй и мученици и пресвитири три – Пърмени, Елима, Хрисотель и Два Дияко на Лока и Муко. Телеса же их повержане прежде речени и два князья тамо с царем пришечи, нощи обохитивше по гребоша на селе своем близкордувай. Тоже время деки и цар послапва все е перси да искати християн на мучени. Неци же от слуги го приступли щепни му Рекоша. Их же тъй от царю пленнико в твоих помилували си, живоджи и свободо им дарували си христиане суть. Телесабо христианска е собираят и погребают онея на селе своем и не кланяються богом ниже по веление твъй го слушают. Глагола деки и с гневом. Кто суть такови нечестиви? Слуги ж Рекоша. Авдон и се нестъкови суть. Я бие цар по веле призвати их к себе, им же прише чим рече. Таколи е сте безумни и не видеш те, како тогаради побеждение и покорение сте под власт нашу римскою, понеже богов не почитайте. Они же отвечташа. Тогаради сутвори нас Христо с победителем и бъйти над дяволом, понеже боги ваше е призираем. Деки и с гневом рече. Не вести ли, како живод ваш в руках му и есть? Отвечташе святии. Живод наш е створоце господа Бога нашего и тумо кланим ся иже приклонив небеса с няде на землю спасение ради нашего. И по веле деки железними верига ми обложите и в тесно и темници затворите. Святии живе рига ми обложени бъйвше рекоша. Се слава наша и я же всегда надеяхом се от господа нашего. Тога же дне други и два честни и мужи, Олимпи и Максим, у клеветани бях окцари у яко христия несуть. И аби е царемши и их повеление изпитуя, аби е палеца ми бити. Глагола шебо, несуть достойни да слушаю словеси их, понеже богов му их не почитают. Достойни же с от смерти и мущи и в бога себе умершага чоловека. Глагола свята и Максим. Добре рекли си умершага, но пощо не глаголи ще тога ужде и воскрешага? Глагола деки, скажите нам сокровища ваша. Отвеща Олимпи святъй. Сокровища наше, злато и сребро и все богатство е господи наши Иисус Христос, е го же ради здравия нашегу нещадим, призревше вся богатство земная. Бие ни же суще святи и жестоко взиваху, слава тебе господи Иисус Христо, како благо изволили си нас вчинити с раба и твои ми. Деки же множе и Ярясия повелебите их противми уловяними. Та же вручи их некоем анисио на местнико своему и приема не си и мучи и их. На конец е кира ми глава их се че, телеса же их повержена с недение псом. И лежаше пет дни не по-гребенна, но ничто же темко сносия. По пяти же денех вземше их нощ и у християне по гребоше чесно. Посем деки нечистиви и царите в Рим и ведени бъйше святи и мучени ки изперсидай, а в Дон и Сенис, веригам и связани, их же деки и на славо свою в позора и римляном при себе видяше. То време валериани парх в Рим и ято святейшого папа Сикста и Клирего и прочи християне мало и затворих в народни темнице. В неже седяшто е му дни многие, прихождахо к нему потаенни християне и приношах от чада своя, також да и с родников и снаема их, обращающихся от нечестия и долескогу ку кресту, привождах у крещени ради света го и байвах у крещая ми в темнице от папаи. А деки со славою и торжеством велием в Рим в Ниде, на коем торжестве два они пресидстя и князи, а в Дон и Сенис, како пленники ведяхо сия. Посем воиней ден сував деки весь синклит римски и завалерианом и пархом, представи им приведение изперси деки и князи, веригам и связани, облечения же княжески, златом и сребром и многоценними утварими скамени им честним окрашени на декия во славо, аще и измождени различними муками в пути бъйша. Оказвай же на них перстом деки и глаголък синклито. Вижте сопостатов, их же в руце наши предаша Бози и Богини. Севразиримско му царство. Възрев же на них весь синклит римски, удивише се вси честности взору их и умилише се жалости оон и хубят и бъйвше. Толико ибо благодад господа даде рабом своими, ако умиляти се взирающим на них, паше не жерите ся. И повели деки призвати начальниша гужереца капитолийскаго именем Клавдия. Той же пришед принесе с собою идула и трипуд. И глаголъди кико святим. Пожирите Богом и будете князи свобода и римския, и всеми и менее ми вашими обладат и имате, и множеш ими богатстви и обогатитесия, и великия почести от нас приимете. Цветиж от Вишташа. Единою принесохом себе в жертво Богу нашему господу и Иисусу Христу. Богом же тво им тъй пожри. И повели цар наутрия позоришто уготовано бъйти, да на том от дадут се зверем на снедение в донисенни сперсицти и князи. Наставшо же утро и позоришто уготовано бъйвшо, не прийде цар деки на позориште, но Валериана е парха вместо себе посла. Валериан же пришед и мучеников представив, перве увеща ваше ихко и долопоклонение у глаголя, поштедите благородие ваше и положите Богом на отар и кадилу. Наштебо сега не сутворите, зуби и звери, не им и рестерзани погибнете. От Вишташа святие. Уже глаголахом, како господа и Иисусу Христу жертво хвалий и кадилу молитва и приносим, и тумо единому покланяем се. И долъй же рукотворенния никога даже почтим. Стояше же при позоришти и до Солнца, и повеля Валериан воином да ведут мучеников, които лу тумо, да принудите их поклоните се Ономо. Святие же, които лу приступивше, плюнуше на него. Тогава Валериан ярости испълни все повелесвете их мучеников, прутиями, уловяними бити, даже ввести наги в том место го Крестогражденое, и дежи от звери и бъити им снеденим предочасей народа с високих стъпени смотряшта го. Стояше обосвити називо Христа облечени и знаменим Христов им себе угръждающи. И изпочтение бъйше на них перве и два льва, та же четыре медведя, но не вредише их звери, бяхо при ногах их, аки стражи. И глагола Валериан се явес вълхваване християнское и повеля отвести зверей. Коженосцем же вшедшим к мученикому бити их. И заклани бъйше мечами святи, и оцепивше их за нози извлекоши и повергоши преди долом сонца мучителия в им повеление мноостръшени християном. И лежахо там отри дни. Християнен же некий потаенни имен им Кирин, Саном и Подякон, близ позоришта жителство във и украденощи умученическа етелеса и погребеоная в дому своем в рацио-ловяной. Върху совершише се мученици святи и авдон и сени с князи Персидстии, а святей папа Сикст с Клиром своим по них бъйст мучен. Его же страдание, купно са святей млавренти и мархидяконом, а августът в десята и ден почтено будет. Честнее, же може сих двоих святих мучеников авдон и сени са. В земли бяхо до царство великого Константина. В однижа его боже им откровеним обретен и бъйше верними и принесен и в гробницо Понтьяново, в честь и слабо Христа Бога нашъго, са отцеми святите им духом славима го във веки Аминь. Конец жетя святих мучеников полихрония е пископа вавилонскъг и прочих. Жетя святих святители Дмитрия Ростовскъго. Месяц Юлии. 31 и ден. Памет света го праведна го е в Докима. Сведей праведни е в Доким родом Бейскъпа Докии, саин родители благочестивих Василия и Евдокии. В царство же Теофилово, в воинских служаше полцех, и меше добродетелное житие, ся заповеди Божия соблюдае опасно и прибаивае в пуштених и воздържани, в молитвахи в слезах, прележа чтенио и поученио божествених книг, и дворя мило сте и много нищи ми обогим, сиротами в довицъм, и благодетелство въше церквам и монастирем, и всем нескудни ещедрота являше. Соблюдеже и девствено, и чистото сво и непорочно. Толик обоцело мудрен бе, еко никога даже с женами хотяше беседовати ниже взирати на них, и попускаше женам приходите к себе, кроме матери своя я. Той обоедино саиновски почитае беседоваше с нею. В беседъх же всяких блюдяше се пръзнослови и соесловия, молчание предпочитая паче много глаголъния, и остреняше се от пръзнослови щих и буя я глаголющих, сложних же словеси клеветъй, и осуждающих друг друга ниже слышите хотяше, или просто решти, всякими добродетелми окрашаше свою душу. И безредие го посреде молв и метеше фисуетств мирских, еко крин посредетерния, и ако злато посреде огня, немаловреждающа се мирскими прелестми и страстними прилоги. И бъй с добродетелей ради своїх всеми любимой почитаемой и знаемой царю, от него же и воеводойка под окивскому пулку поставлен бъйв, послася в страну харсиянскою народного ради управление. И при бъйваше на власти вся добре управляя и всяко правдотворя, яко во всем бъйти житио его праведно пред богом и чоловеки. Бъйвше е жив тайнето го добродетелния подвиги, кто оведете и сказате, и може токмо един изпъйтое сердца и отроба, и все ведет с бок, и може всето душею и всем сердце мблъжение праведно и сей муж по работа. И о годивто му добре, представи се к нему с миром во младости своя и. Тридесят бои, три токмо лета име отрождение своя го, и изполни се на нем писание, с кончав се в мали и спълни лета долга, угодна бобе го споди ви душа е го. Аще и не дожда с един старост на их, но с овершенствам добродетельним, многие старци и привзъйде. Старост бъбгоугодна и не в числя лети счита еция, понеже та седина е с мудрость, а возраст старости добродетелна го може е с житие нескверное. Я ще кто в таковъй возраст приедет, не треба ето долголетна го всем суетном и прелесном мире прибаивания, но желаят разрешите си и с у Христом бъйти. Такова го возраста е в доким света и до стих с кончасия, а ще и мал бъй с летъй, и бъбгоугоден богови бъйст, возлюблен бъйст, и тога ради отсреда и грешник представлен бъйст. Возхищен бъйст да не зло бъйзмени тразома е го или лест прелестите душа е го. Какоже без кончания сега праведна го поведаше при том бъйвши. Вегдана одре болезни лежа приближи се к смертному часу. Созва домашния своя и заповеда им с заклинания, да по разлучени души е го не смотрят тела и го не умеют, не опрата и от инако, но яко же бе в одежда и са погах, тако и в гроби да положат и го. Та же всеми зайти от себе и двери затворите повелев, де еше молитво к богу, е же слъйшима бе неким сквозе двери послушающим. В молитве же просяше да кончина е го никому же ведома будит. Яко же и житие е го, хтай не подвиги своя имевше и небе кому известно. Благодарив же бога много, неконец рече, в руци твои господи предаи у дух мой, и зайди от тела и от идяко господу. Домашни е же го погребоше тогат тако, яко же заповеда им. Хотя же господь прославите угодника своего и показати покончини тога, каковъй е святин и житие го бе, даде чудесно и благодати честним тога му штам, е же баивати от иних изцелением всякому недуго. Во-первих му ж неки имени Милия има и в себе духа нечиста, и люте от тога страждущи, не по многих днех представлени и погребени е в доки ма святаго. Гонима и мучима и без сом претече когробо праведниково, и ако коснуся нога е го гробото го, а бие аки огнемо пален, боскричаве ли ми дух нечистей, и повергна гроба человека и зайде из него, и бежа прогонима и молитваме праведна го. То, видевше людие, начаше приводите и приносите недужния своя и на гробе том полагатие, и скоро е вси приемлехо здравие, тога ради по-чтоше святаго е в доки ма над гробною сеню и възженною лампадою. И прохождаше у чудесех е го слава повсюду, и стекахо се книмо мнози всякими болезни одържими, и ови елеем от лампади, помазующеся, ови же перст от гроба вземлюще и голяштим тела местам прилагающе, а бие получахо исцеление. Жена нека е принесе детище своя, и му ще е расслабления руце, от нют не действено и недвижимояки мертви. Екде от лампади святаго е леем руце детище помаза, в го же часа изцелишеся и нача детище действоват и добре руками своими. Подобни други отрук, ногами расслаблен, принесен бъйст, немало ходите стоят и могущ, умердвевще многами го им же помазаним бъйвще ме леем от лампади, а бие исцеле отрук и бяше ходя и скача и хваля бога. И на жена, люта и неки вредна теле своими ме вшея, прийде и вземше перст от гроба святаго, смеситую с водою, пача ж и решти со слезами, и ковредо якоцелителни и пластир приложи, и тога же дне вредо он и совершено изцеле. Дойде же у чудесахи, в доки ма святаго слава и до царя града, жива ими ще бъйвшим родителяме го, изкапа доки и в Византию преселившим сия. В оставше обомате Рего из Византии с отщанием в Харсиянскоя страно прийде. И видевши гроб са иновни, и многие при нем собор людей, стекающих се получения ради исцелени, припадеко гробо и обемлюще той глаголще со слезами. Чадо мое сладко е, свете учес моих, откуда тебе сия велика и чудо действувания сила? Откуда таковая целибо подателния благодат? Воистино сия суть воздаянния и тебе от Бога за твое автайно и бъйвше добрудетельния трудъй и межевладице своимо угодили си. Блажено е сама за в матерях, сподобляше е си бъйти родителници от такова го сына, и ужени Рейдания по тебе, якоже матер по-омеришен чаде, творю, но яко божи от друга, с ним живуштимо духовно я приношу пения. Изрекше же много е с радостними слезамислови са матер, повеля взяти камен и откопавше земли отверзо шарако, и видеше тело света го немало изтление приемше лице светло, аки живо, и остав свои крсоте сущея, осемнадеса джемесец и уже в земли бяше и ничим же изменися, но, аки жив си пяшт, зряше се и благоуха ние вели исхождаше и изнесо шарако смощми от земли на върх. Возхотевше жематери в новейши одежди облежти тело си новне, прилучи се там объйти чернорист са отину до пришечемо именем Иосифу, може добродетельно и жебеше саном през витър. Той подял тряки тело света го, аки живо, руце и нозе свободно гиблющие си и мужчи, и совлечес него перви одежди и сапоги с ноги и зубе с всяка го труда. Бяхубо аки сами руцех с облеченьо и нозе, кои изути уподающия си, и облегше го в новейши одеяние, пак и врат се благочинно полужиша. Возхотевше матери взяти и отнести с обою византию чудотворно и тело любезна го си на своя го. Глагола Шебо, от моя я отроба и звезда сияво сия да возвратит си обуком не в дом своя. Населници же стрънето я собравше се не да ше и глаголюще. Аж ти от твоя отроба и звезда сия изъйде, но в нас отвори запад своя, и пак и я с не е чудеса и в усия. Аж ти от тебе добра е сяло запро зебе, но в нас принесе сладка и гроз, дец или боподательния благодати. Аж ти бъй хотел Бог чудесни му, штам огодника своя го и нам объйти, то не возмога ли бъй жива и го там овозвратите, от ню да жек нам прийде? Не буди противна суть бамбожи им, ни да завидиш и нам от оково мдаре о добрея мати. Довлетите бе честная слава, яко такова го света го родила и си. Уна же такова я и их слуве са слышавши у молча, и прибъивши дни днеки е при гроби си новним, целова всех и возворите си во своя. Предречени, же и Румана Хиоси всотвори се блестите любодника света го, и доволене време тамо прибъив, и време усмотрев взя ота и нощи и мощи праведникови, и бежа от ту до гради к царю граду. И бъйше чудеса в пути. Яко же бъу крадено е мир у ащи, сукриваемо есть, обаче не можето тъйите се благооханю вели от нього исходящо. Си ця и света го е в доки ма мощи ота и знесенния, отъйте се не му жахо, благодати от них целебно исходящей. И дежебо аще прилучаше се больни, бъйваше изцелеваемой. Жена нека е бесна претечек честней раци, и вопияше в ней без обличая не сома го праведника, и глагола хульни окуризни на света го. Но Аби е силу и невидимою поражен бъй в повержежено и бежалтния. И гуми ние из мунастеря мантинийска и ме неки недуги врят люд в тайних местах, е го же изцелите не му жаше и стръждаше от тога зело. А с речи не сома го света го и коснувше се честней раци, и к святому тело приклонившеся, шепчав стъй, с казаки живому недух свой. Аби е получи совершено изцеление. Донес живе оси в честнея мощи света го е в докима в Византию, даде родителям е го. И жени изречения радости исполнишеся и нето чуе они, но и весь град возрадова се опринесения к ним чудотворних мужчей. И вскоре родители серебром чеснуве света го си на своя го рако оковаша и положише го в создани от них при Святее Богоролице и Церкви, славяште и благодаряште Бога в троице славима го отца и са и света го духа, и мужи от нас буди слава на иния присно и вовеки вяко в Амин. В той же день памят святе мученици Юлитъй и Ажебе от Кисария Кападокиския и уже святъй Василии велики е похвалами почте. Та и мущи прюс чоловеку мобидливъм, отемши ми мене е я, и кога насуд с ним прииде окливета на бъйството, нега како христия на и не е, и глагол е и судья до отвержице Христа, и мене е своя да возьмят. Унажи мене и своя хи жизни сия пача изволи от речни сия, а не Христа. Тога ради от суди не праведна го в Огън ввержа на бъйсть и предъде дух своя в руци Божии. Вело е я обрети се огнем не вреждено. Конец джетия света го праведна го е в Докима. Конец чтения книги джетия света е их на Месец и Юлии.