 Друзья, мы очень рады всех поприветствовать. Рады то, что у нас есть возможность вот так в простой обстановке поделиться многими мыслями, которые на самом деле волнуют всех нас. Вот мы собрали здесь удивительные божие люди и мы сидим в этой студии, потому что нам не безразлично то, что видят наши глаза, то, что слышат наши уши. Уши, извиняюсь, то, что слышат наши уши и то, что то, где мы живем, чем мы соприкасаемся, что мы переживаем, нас это всех волнует. Я на самом деле верю, что у нас получится очень удивительная интересная и многообразная беседа сегодня с пастром Петром Чеботаревым, с пастром Василием Пархатюки и его жена Люба. Мы всегда рады гостям, мы всегда рады то, что мы можем сегодня многообразно мыслить. И в этом есть некое искусство и пусть Дукся то и нам поможет, чтобы мы прям нащупали то, что хочет Господь и оно послужило каждому из вас. Я верю, оно благословит вас. Начнем по порядку. Вот мне бы очень сильно хотелось и я верю также всем людям, которые смотрят нас вот так непринужденно, ненапряженно, свободно просто мыслить и делиться, наверное, просто состоянием. Своим состоянием, по крайней мере, я так хочу. Начнем, как бы, вот, по порядку. У вас предстоит конференция. Конференция Race to Deliver. Это не первый раз вы проводите ее. До этого времени вы проводили ее у себя, скажем так, дома в вашем городе Паско. Да, но вы хотите ее сделать в Сиэтле? Мой первый вопрос. Почему Сиэтл? Ну, это на штат, где мы живем. Паско, как периферия, считаем как материк для себя Сиэтл. Пастор, там столько церкви. Конференция на конференции. Почему именно там Race to Deliver? Есть много причин. И ответить просто вот так одним предложением, наверное, будет сложно, но это будет наша церковная конференция с участием нашей служителей в Сиэтле 15-16-18 ноября Федоралвей церковь КС3. Это большая, думаем, там где-то 3000 сидящих мест. Да. Буквально коротко там будем проводить конференцию. Да, но вы посчитали, что именно нужно есть необходимость для этого города и для тех людей, которые проживают. Пожалуйста. Я, как житель конкретно города Сиэтла, считаю, что ну это будет большим благословением. То есть вы были не один раз на этих конференциях? Не один раз, лично знакомство с служением, с командой, и я могу сказать, что десятки, сотни людей из Сиэтла едут в этот маленький паска для того, чтобы побыть на служении, что-то взять, принести в свои церкви. Это большое благословение, что это служение придет к нам в город. Да. И мы будем там. То есть вы были на этих конференциях, вы явно видели действие Бога? Многократно. Многократно. То есть это уже не из уст, только постырей, которые организовывают конференцию. Это уже как свидетельство. Я умышленно подчеркиваю это, потому что много разных мнений, много разных слухов. Вот, но мы первые все вместе нуждаемся в Божьем. Именно в Божьем мы хотим это не просто слышать и видеть, но в этом участвовать и это переживать. Я знаю, что многие ожидали. Я вшаю с людьми, с молодыми людьми, пожилыми людьми, кто знаком, то более вхож в интернет и все ожидали. Ниоднократно мы встречали с Пастром Васильевым и говорили, как сделать так, чтобы наши люди, наши церковные люди познакомились глубже с этим служением. Не все имели возможность ехать туда, но сейчас мы действительно благословлены. Любая, еще раз, когда это будет число месяц более конкретная информация? В конференции состоится 15-16 ноября в Сиетле 15-16-17 ноября в Сиетле в КС. У многих сразу вопрос возникает, в частности, я тоже задаю его. Вы преследуете после этой конференции открывать церковь? Мы преследуем открывать церкви, как можно больше, но у нас нет таких сил и резерв и в данном случае мы не преследуем. У нас есть библейская школа, которая, систематически происходит наборы. Буквально две недели тому назад мы сделали выпуск 30-ти с лишним человек и вот в это воскресенье заезд на следующего набора. Молимся, просим Бога, чтобы как довести нам библейскую школу до несколько сотен студентов и тогда нам будет проще отпускать лидеры, которых мы сейчас имеем. Каждый имеет очень огромную для нас сцену и вложенный большой я время и усилия, чтобы поднять очень много. То есть, насколько я понимаю, если говорить конкретным языком, на данном этапе все эти церковь открывать не будете? Покуда нет. Я верю, что многие как бы сейчас в этот момент выдохнули, вот, и с удовольствием придут на вашу конференцию, которую вы делаете. И вдохнуть. Постар, Василий, я имею те постараз, кем я общаюсь, они их подражают и любят ваши служения и я знаю, что многие хотели бы, чтобы вы пришли со своей командой в отдельную церковь и послужили день два-три, вы как на этот вопрос? Нет, в отдельную церковь я думаю, что это будет вот тот вариант, который выбран, что просто для церквей. Значит, послушайте братья и сестры, я общаюсь с многими постарами. Буквально вот недавно я возвращался с пастерской конференции, беру информацию, спрашиваю, как в церковьах происходит, дела, что, по чём, наша церковь функционирует на английском языке. Церковь «Hungry Generation», если кто-то не знает, то мы, как бы, уведобляем. Костяк и основа нашей церкви – это славяние. Но на данном этапе у нас два потока, первый поток в воскресенье 9 часов утра, второй поток в 11.30 люди приходят, и наша церковь состоит больше 80% – это уже местное население. За это время нашего существования из славянских церквей ни один человек не пришёл нашу церковь. Мы не заинтересованы тем, чтобы из карманов карман. Это вот сотни людей, когда вы смотрите, это люди, которые приобрели спасение. Драматическая перемена жизни. Удивляясь, что Бог сделал, потому общая с постарами, вопрос покаяния людей, то есть принятия Иисуса Христа, получение спасения в наших церквях сегодня здорово опущено. В славянских церквях, при наличии том, что наши церкви славянские обладают неописуемым потенциалом – это большие семьи, чего семьи американцев не имеют. 8 детей, 10 детей, 12, больше. Моей жены и сестра имеют 18 детей, 12 сыновей. Это апостольская церковь просто в одном доме. Но когда послушай, постарей, сколько кается людей, какое влияние нашей славянской церкви на население, которое выходит из здания справа и слева, почти что налевое. Беседуя по глубже с постарами, я встречаю тупиковую ситуацию, потому то, что делает наша церковь – водные крещения на регулярной основе, библейская школа, ячеечная работа, воскресная работа, уличные юниализации, где молодежь выходит молиться об исцелении в парке. И та модель, которую мы практикуем в нас в церкви молодыми лигерами, у меня четыре молодых пастера, я не проповедую, как пастер не проповедую, думаю, года три уже в церкви, я не касаюсь микрофона. Я говорю по-английски, как с акцентом, я могу проповедовать по-английски, и я начал проповедать по-английски, но я увидел так, что даже моя, как будто вот такая более взрослая, тверже, подтверджая мысль, она имеет меньше эффекта, когда на сцене проповедует мой сын, которому 25 лет, 27 лет, или Влад 30 лет. Потому модель, пример нашей церкви, он оказался практичен. И по той причине мы хотим прийти в Сиэтл, чтобы побудить наш народ славянский, диаспору нашу, чтобы дать понять, что мы обладаем большим потенциалом, мы можем принести большие перемены влияния с нашими детьми, когда наши дети будут посвящены. Два моих сына Пастера, и мой мини-сын, он молодежный служитель, потому это вот каждая семья имеет то, что я имею, сыновей и дочерей, и огрешенников на каждого нашего ребенка Фатария. Давайте мы попробуем вот так вот кропотливо по порядку некие вещи прояснить. Интересный текст писания, посол Петр пишет, что время, время, то есть есть время, начаться суду с Дома Божьего. Это текст многие боятся, потому что они не понимают саму концепцию этого стиха. Я то, что суд это на стороне правоты, это... Наоборот, если мы смотрим, вот что-то беспорядок происходит, реальный беспорядок, день этого справедливости, день работ закуда, мы требуем суд, мы хотим суд. Мы хотим, когда человек чувствует, что ему нужно правота, то есть он ищет правды, он требует суд, он прям требует суд. Когда человек делает неправильно, он избегает суд. Интересно, что слово суд это как порядок, божественный порядок. Время начаться Божьему порядку в его доме. В другом тексте посол Паил пишет, что когда я прижду к вам, не нашел вас беспорядка. И там он ряд разных как бы моментов описывает, и в конце говорит, чтобы не найти именно беспорядка. Что я верю, что чем дальше мы во времени, чем ближе мы приближаемся ко второму пришествию Иисуса Христа. А апостол Паил пишет, что церковь будет славнаю, то я верю, что будет сильнейшее вмешательство Бога через обстоятельства, ситуации, вызовы, как бы там ни было. Но мы все понимаем, что у руля церкви стоит дух святой. И мы должны возвращаться к его господству, к его водительству, к его правлению. И это не мы, простите, таким языком говорю, рулим, а он управляет. И я наряду со всеми обстоятельствами в мире, в церкви, в обществе, в семьях. Когда наблюдаешь, я понимаю, что молчать нельзя. Нам нужно о многих важных моментах говорить, озвучивать. Может, я захожу как бы издалека, но это очень важно. И я понимаю, что все равно даже мы здесь сидим, мы можем поделиться своим познанием, своими мыслями. Мы не выступаем здесь как аналитики духовного мира и пытаться заменить работу духастова. Но мы все нуждаемся в Боге и мы все нуждаемся в его водительстве. Андрей, знаешь, я вот слушаю тебя, смотрю несколько лет назад, может, и 10 лет назад, и вижу такую картину. Мы достаточно долго строили миссии. Миссии хорошо. Мы достаточно долго строили реабилитационные центры. Это хорошо. Детские служения, детские площадки, разного рода музыкала. Но мы оставили фокус церковь, строить церковь Божию. Я имею в виду не мою личную, но Божию церковь. Да. Ну, о чем я хотел поговорить вот так со всеми нами, пользуясь возможностью, что вы в городе? Это, наверное, коснуться духовной стороны церкви, духовная сторона церкви. Я недавно даже на посту у нас проповедовал и говорил мысль, что мы оставались в огне, оставались... Мы часто говорим, что бы зажигались, а я прямо пропадал оставаться в огне. И увидел такую картину, что каким-то образом, используя разную модель, обложку, мы как бы вытеснили дух святой. Оставили и работаем на крутую программу, на крутую картинку. И все оно тоже имеет место, оно не главное. Когда тело без духа, оно мертвое, тело красивое. Оно может быть в форме, но если там нет духа, одно из переводов духа святого, словом руах, постоянное дыхание, то тогда тело не имеет предназначения и смысла. И на мой взгляд, пасторе Василии, пасторе Петрот, то, что есть духовная сторона, есть видимая сторона, есть невидимая сторона, есть видимая сторона. И зачастую все невидимое, так как тайное происходит, а видимому же, мы видим явные какие-то результаты. На мой взгляд, в меру моего познания, когда вытесняется работа духа святого, личность духа святого, водительство духа святого, в церковных программах первый показатель или первое, чем мы соприкасаемся, мы видим, что останавливается покаяние. То есть нету больше спасения, мы видим, что фокус не идет на спасение. Все теперь все поворачивается и все работает, как я сказал, на программу саму. И это страшное явление, когда я слышу о том, что сегодня столько, даже если мы не говорим сейчас за другие страны, мы сейчас говорим даже за славянские церкви в Америке, которых сотни, то в этих церквах нет больше покаяния. Неужели это нас не волнует? Неужели, как служителей, нас этот вопрос не волнует? Я не верю, что он вас не волнует, потому вот вы и делаете акцент на это. Смотри, Андрей, братья и сестры, сегодня миру не представлено альтернативо. Где-то испуг пришел в церковь при наличии волны многообразия информации, многообразия идеологии, философии. И где-то просматривается, что как будто человечеству не нужен Бог спасения. Но это не правда, это обман. Там, где есть грех и есть греха еще больше, то больше плача, переживаний, скорбий, разочарование, депрессии. Неуверенности, грех не лечит. Это правда. Потому, раз греха, во многих случаях напугал церковь, посмотри, что как будто нету, что противопоставить. Нету, что предложить, нету альтернативы, что не клюнут. Это не правда. Это не правда. Чем больше греха, тем Библия говорит, возможность воспользоваться еще большей благодатью от Бога. Это только тогда жертва Христа дисплей раскрывается, когда грех есть. Его кровь была пролитая, чтобы покрыть, простить, призвать. Потому, сила альтернативы в этом мире, она будет востребована позже. И сказать, что люди не хотят спасения, это не правда. Это не правда. Жад вас создрело. Иисус еще это сказал 2000 лет назад, взгляд на эту жвату другой. Он почему сказал, поднимите ваши глаза. Он сказал, посмотрите глазами отца Бога на эту землю. Жад вас создрело. Потому, что мы предлагаем в нашей церкви, вот когда мы говорим за это... Так мы не предлагаем, Пастре Василий, это не звучит с кафедры. Мы больше не говорим о спасении, мы говорим о грехе. Я даже когда говорил не один раз, то мне ответ был такой. Я ни в коем случае не хочу никого обижать, но мне ответ был такой, что так почему у нас каятся? Вот смотрите, вот наша молодежь кается. Но это обычно касается детей опять верующих родителей, это мы перекаиваем своих, потому что они уходят в мир, но как концентрации в целом на спасение людей. Вы перед программой говорили, нам очень хорошо сейчас беседовать, потому причини, что у нас, друзья, перед программой было три программы, потому что мы уже несколько часов беседов. У нас оно уже вытекает, и мы, естественно, об этом делимся. Мы понимаем, что с самой концентрации на спасении нет, мы перестали на этом акцент ставить, чтобы предназначение церкви, это не просто миссии, Андрей поехал в Африку, кто-то поехал в Кватамалу, а в целом церковь, город стоящий на вершине горы, свет этому миру. То есть это должно пропагандироваться с кафедры, а и вон ушло вообще с кафедры. Мы используем какие угодно послания, но мы боимся затронуть то, что мы должны спасать людей. Почему? А потому что если мы начнем спасать людей, они придут в наши церкви. А если они придут в наши церкви, нужно будет жертвовать временем, нужно выходить с комфорта, нужно заниматься судьбами. Это драматичная работа, о которой вы говорите. Если это колоссальный опыт, поделитесь в пастроли, это важно сегодня слышать, и мы не должны молчать об этом. Смотрите, братья и сестры, спасение связано всегда с истерикой и фанатизмом. Если нет в каком-то случае фанатизма и истерики, речь идет здесь не о спасении. А что вы имеете в виду? Это боятся люди, что это за истерика такая? Это просто позаботиться, помочь, покормить, присмотреть. Когда, расскажу такой грубый неприятный пример из моего дома. Много лет тому назад, 30 лет тому назад случилось горе в моем доме, в моего отца. Он тракт-драйвер, шофер и большая семья. Он приезжал всегда к грузовикам домой. Дети выбегали навстречу папе, чтобы папа остановилась в машину подвез, провести, потому что машина была чудо. И так однажды получилось, что заезжая во двор, сестренка моя 5 лет не успела выбежать папе навстречу. И из калитки сада выбегала, подбежала просто по заднее колесо. Это будет слушать даже жутко. Представьте себе, значит, истерики нет слов описать. Значит, истерики нет слов описать. Хвоночизма, папа схватил ребенка. Крик, полох, кто-нибудь, в универс, кто может помочь? Сделаем все, заплатим, продадим, да копья, все сделаем. Потому что вопрос жизни и смерти. Но это уже было невозможно, колеса уже прошли. Но сегодня, когда мы живем и колеса наезжают, еще есть возможность сводить под колес. Представьте себе, что кто-нибудь в соседей пришел, и когда ребенок у папы на руках, а мы себе там песенки поем, трила на лихетах, никто не поверит, что это серьезно. Если разговор идет о спасении, о жизни, то там должно обстоятельства объяснить, что это серьезно. Я услышал вашу мысль, что это серьезно. Люди не поверят нам, что мы видим разговор о спасении. Это может быть церковь, чем угодно занимается. Но если там нет истерики, если там нет крыка души, то ты людям не верующим, не объясни, что там опасность. А колеса идут по жизни. Сколько эти колеса подавила, и давят по сегодняшний день. Потому что если это не объяснено, что церковь это спасение, это не просто care for people. А это вечное спасение. В этом должна быть истерика. Ты должен это показать, чтобы люди могли поверить, что это правда. Это сильнейший пример. Позвольте мне приведу один пример. Не такой трагичный, но тоже который оставил для меня хороший пример. Я знаю одну семью, близкую к моей семье, семью, где дочка попала в клубокую яму. Все испытала, все испытала. Я помню состояние этой семьи на тот момент. Весь дом был обвешен стихами из Библии, об освобождении. Божье обитование, освобожу, очищу, сделаю чудо. На каждом служении просьба о молитве об этой дочери. Все церкви вокруг молились. Весь дом, вся семья была в таком состоянии... Остреме. Остреме. Освободить желание свободы. Почему, к твоим словам? Потому что эта семья оказалась в этой ситуации, они видят проблему. Скажу вам продолжение. Бог сделал величайшее чудо. Сейчас прекраснейшая семья, двое деток, хороший муж. Но все пришло на круги своя. Нет у тех молитв, нет у их ревности. Почему? Потому что проблема ушла из моего дома. Все, что вокруг Библии. Видение. Да. Я тоже говорил, я сейчас и даже в проповедях упоминал, что заканчиваю вообще понимание, важность и спасение. Это чем мы должны заниматься. Это не все, чем мы заниматься должны, но это одно из главных, чем мы заниматься должны. Потому что оно потом вытекает, все в другое, вот последовательность. Но я говорю, это когда твой ребенок, ты знаешь, что твой ребенок. Конечно, у кого-нибудь детей это сложно понять, но когда у людей есть дети у семья. Твой ребенок, ты знаешь, что он завтра погибнет. Вот сейчас сам настрой. Ты знаешь, он завтра погибнет и ты его больше никогда не видишь. Где твои будут приоритеты, ценности, внимания, ожидания? У нас фокусировано. Все, у тебя теряется вид с твоего дома, с машин, с работ, с зарплат, с друзей. Ты дышишь мыслью, ты прямо ее дышишь. И если ты знаешь, что есть выход, и он зависит от другого человека, который может принеси именно спасение твоему ребенку, ты всю ставку поставишь на того человека, ты будешь содействовать ему, ты будешь... Ты все сделаешь, вот почему Библия говорит, как благословен эти ноги, которые несут благовеслование, насколько они нужны. Посмотри, мысль интересная, что могут появиться другие люди вокруг тебя, которые скажут, давай мы накормим твоего ребенка. Ты скажешь, ну по сути здорово накормить, но если это не приносит ему спасение, то есть как бы, благотворительная работа, она важна, но она не первична. Мы должны сначала спасти человека, потом накормить его, а не просто кормить только. И так точно самое я сейчас говорю из-за духовной пищи. Мы только кормим, но не спасаем. Нам нужно вот прямо обратить внимание, чтобы церковь, как вы сказали, с паникой, наверное осознала истерикой, что... Когда оно обосновано, логично люди понимают. Люди не поймут, когда у тебя нету истерик, есть это смертельный исход. Они посчитают тебя, слушай, что-то ненормальное. Если разговор идет о спасении, и ты на холодке, тебе нужно проверить. Три этапа Евангелия, так беру в ранках евангелистов. Иван Креститель приходит, проповедует покаяние. Периода Иисуса Христа, покаяние, это фокус. Марка, идите, проповедуйте покаяние. Это центр Евангелия, центр сегодня Евангельского служения. Я работаю в больнице. Я работаю с многими нашими украинскими, русскими людьми. Они мне задают вопрос. Люба, объясни мне такой вопрос. Почему у вас двое детей служителя? Как так, что ваши дети все в служении? А я говорю, потому что мы дали место молодым служителям. Мы подняли молодое поколение. Почему ваши служители не дадут места молодым людям, те, которые могут перевернуть весь мир? Они говорят, за шуты говоришь, если мы дадим откроем двери для этого мира, то наши детей уберут. Вот как вы объясните это? Это все вопрос видения и на самом деле духовной зрелости. Смотрите, братья, какая деталь. Каждый человек встречает по жизни массу информации и тупеет в фокусе, в видении, в цели. Затачивать библейское видение нужно на постоянной основе. И охладеть, сбиться с пути, с толку, забрести в традиции религию очень легко. Вырулить сложнее, взять ответственность сложнее. Потому каждый пастер должен для себя иметь место, где затачивая себя. Я имею очень немало мест, где я себя затачиваю. Я затачиваю себя таким случаем. Однажды я потерял моё жену, ехал с твоего города Одесса, с моим братом, в Жигулях. Это было давно, мы только поженились. Маленькая машина. Была зима. Только выехали из Одессы, а это было зимой, солнце заходит 5 часов вечера. Люба разделалась полушубком, легла на заднее сиденье и спать. Мы с братом спереди. Только выехали из Одессы, говорю, перед вечером, давай выйдем по легкому, там туалетов, что не было в те времена. Садём в сторону, чтобы целую ночь ехать. Я, Люба, толкну, говорю, мы пойдём в туалет, ты не хочешь? Нет, я... Это было в лесу. Ну, окей, мы себе пошли. Там через сугробы пробрались на обочину в лес. Зато время Люба передумала, встала и перешла в другую сторону леса. Мы возвращаемся. Смотрю на сидушки задние иначе, как полушубок лежал спитом поднизом. Мы машину чик и вперёд. Она в тапочках, в халатике. Зимой в лесу. Зимой в лесу вышла. И мы пошли. Мы едем час, мы едем два, мы едем три, мы едем четыре, мы едем пять, мы едем шесть. Мы едем двенадцать часов. Благодарь сошла, беседы идут. Двенадцать часов. Двенадцать часов мы едем. Ночь уже перед утром, перед сарном. Брат спит, откинулся. Что там, т.е. жигуля? Трифита. Я думал, что долго жена спит. Я протягиваю руку назад, страхнусь, я руку по этот полушубок. И провалился, не понял. Не понял. Вознесись. Я, короче, еду дальше. Думаю, что-то долго еду. Встал, лаза закрывает. Ну, наверное, зайчики уже в лазах. Потом я еще раз. Нет. Не понял. Я божу своего брата. Я говорю, слушай, жены нет. Он лаз один, открывает меня. Ты чего, типа? Я говорю, нет, а ты? Ты же спишь на моей жене. Выболился. Он поворачивается, встряхнули. Нету жены. Ты что? Мы продумали каждую секунду, пробили, где могли. Заезжали на заправке, что только. Если могла выйти, то только садесы выезжали. Вау. Я говорю о местах, как я затачиваю свой дух. Что такое стресс? Что такое истерика? Что такое вопрос? Стоит ребром жизни и смерти. И двое маленьких детей в домах. Она ночью, или навстречу ночью, в халатике, в тапочках. Вот, если вышло там. Потому, смотрите, ну, это была истерика. Это просто была истерика. Первая истерика, ну, восхищение церкви. Вторая истерика, значит, что? Не стоял вопрос. Мой брат, завези меня домой. И потом, что хочешь, то делай. Ну, для него, вот, есть такое христианство. Если воля Божья, тому времена были пробуждения. Она перестойки, если Бог хочет. Просто продать свою позицию. Ну, передо мной воля Божья, не воля Божья. Мне надо жену, да и все. Если даже не воля Божья, то она будет воля Божья. Потому, что ты осознаешь вопрос жизни и смерти. Если сегодня, в сфере медицины, миллиарды бюджеты, триллионы, на временную короткую жизнь, то если это правда, что мы говорим о вечной жизни, то люди нам не верят, что мы об этом. Потому, что там нет. Я разворачиваю машину. И все, мне надо. Я продумал, как через газету, через радио, через прессу, через телевидение, через полицию, через бандитов, через жену надо найти. Если даже она мертвая, то ее надо воскресить из мертвых. Там вопрос не снял даже волей Божьей. Друзья, передайте вот эту мысль постаран. Если с кафе на кафедре пропал огонь и серика, правда о спасении, то там и не будет спасения. Как постараны должны находить те места, где дух свой заточить, чтобы провести себя в трезвость, это правда, что есть вечный ад. Вечное мучение. Там богач до сих пор вопеет от капельки. Куманизма, воды, прохладить язык. А мы ведем так наши служения, что люди, которые заходят, трудно поверить, что это правда. По манере, что здесь происходит, на певы, там трио, стишки и все такое, там не доведено дело до кипячения. Сейчас и все. У меня есть одна такая мысль, потому что это будет чуть-чуть изменит. Но недавно я наткнулся на одну статью реформацию. В общем, мне идея реформации нравится. Хочу вам сказать, друзья, когда я переступил порог вот этого вот здания, вот этой студии, я зародился, я почувствовал дух реформации. Бог тебя благословил, Пастрый Андрей, веришь, что отсюда пойдет что-то великое. Недавно я наткнулся на одну статью, в чем был или в чем состоял успех реформации Марта Налютера. Вот когда бог ему открыл, когда он получил это откровение, мудрость, которая была, бога, думаю, в этом человеке, в том, что он не пытался реформировать католическую церковь. Знаешь, он не вошел туда в глубь, вестить диспуты, хотя диспутовились, но не пытался изнутри католической церкви делать реформацию. Реформация стала строиться и расширяться вокруг католической церкви. Потому она имела такой большой успех и увенчалась вот таким движением протентостатизма, что мы сегодня имеем. В чем моя мысль? Не думаете ли вы, что рядом многих церквей сложно сделать то, о чем мы сегодня говорим? Потому что когда церковь устроена, когда есть люди, когда есть здания, когда есть устройства, ну, духовные вопросы, о которых мы сегодня говорим, они становятся второстепенными. Смотрите, Иисус только провозгласил о своем призвании, о своем божественном призвании в храм. Вошел в синагогу, дали книгу, ду Господи, на мне. Все, я вам заявил, я имею откровение, я имею помазание, я помазано то, чтобы освобождались, открывались стемнице, хромы, слепые видели. Все, у меня открыта Библия, Филипп пришел самарию. Какое движение Бог сделал через Филиппов самарию? Он не пошел в церковь, не пошел в синагогу, не пошел. Чем моя мысль? Может, легче вот это движение вне церкви, чем в церкви? То есть, вы имеете в виду, вне стен, да? Вне стен, да, вне стен, только через церковь. Ну, ну, ну. Как вы думаете об этом? Ну, списать церковь, это будет некрасиво, неправильно. Я думаю, что всегда церковь была открыта к какой-то новой волне, и правильно, чтобы Дух Божий был ислит опять. Я думаю, что вот беседуя с постарами и время от времени пастеры собираются. Важно, чтобы на пастерских наших конференциях. Мы опять не побоялись этот вопрос поставить ребром спасения людей. Буквально недавно на пастерской конференции я задал этот вопрос в узком кругу вот таком достаточно известных лидеров, и он пастер день сказал, Василь, ты задал настолько больной вопрос, о котором мы боимся мыслить. Я говорю, но мормоны не боятся этого вопроса. Иговисты не боятся этого вопроса без духа святого дарова, языка, там, и исцелений, проявлений, они садятся. Вот в нас в городе я приехал, было несколько общин мормонов, но посмотришь на образ ихней жизни, на ихней детей, на ихней семье, как они дети, пищечком с ребячками каждому дому, значит, почему это происходит? Это не просто вот так без ничего. Там садятся просто мужчины и не говорят, знаете, как бы хочет, какая более божья, это просто периоды, а они говорят, не периоды, а мы ответственны разнести наше заблуждение. Где-то вот здесь мы хромаем. Духа святого и нам, да? Да, здесь нужно, чтобы нам постаран. Когда я приехал в Америку, меня просили братья стать чьяном в церковь и предлагали, знаем, что ты пасты, буи служений, и я не согласился стать никакую церковь с нулевым английским, я был оставлен буквально всеми. Возможно ли это сделать? То это возможно. Вот сейчас мы мировые служения, сейчас мы спим, интернет, мы и спим, мы и в служении круглой сутки работают на нас. Почему? Потому что было видение без языка, без английского, и она работает. Потому пастеры дорогие. Почему мы хотим в конференцию сделать все едли? Federal Way, 15-16-17 ноября. Мы хотим, чтобы тем примером, который у нас есть, и спаска из деревни показать, что наши богослужения должны быть выстроены так, как Христос в доме. Когда Христос в доме, там трудно сделать сортировку, навести порядок. Христос в доме приносят четверо людей, приносят парализованного человека. Они с какой стороны не заходят в дом, все входы в дом забиты. Они, наверное, пытаются объяснить, послушайте, мы с такой проблемой, пропустите. А кто-то, наверное, не пропускает, говорит, а нам донкер, что у тебя парализован. У меня своя нужда, у меня своя боль, у меня свой ребенок, у меня свой туберкулез. Мне нужно к нему добраться, и это получается целое блокирую со всех сторон. Надо довести так, что это не будто правда, это правда, что Иисус в доме. И люди идут на фонатиз, вылазят на крышу, потому что они верят, что это правда. Надо сделать собрание нашей так, что вот это есть правда. Но она не будет правдой, если мы туда не пойдем. Не будешь изгонять бессов и не будут выходить. Так дело в том, что... Не будешь молиться за исцелением. О, друзья, присягайте ремни сейчас. Мы сейчас начнем. Дело в том, что ваша мысль, служение, дом божий, церковь, это то место, где в центре сам Христос. Amen. Мы все соглашаемся. Прошения грехами. Где двое или плое собраны во имя мою, я посреди. То есть он в центре, внимание. На всем камне, на нем. Хорошо, постарай. Хорошо. Идем дальше. То есть мы понимаем, что модель и церковное богослужение, оно на самом деле должно быть вокруг личности. Христоцентричным. Да. Вы заметили, что как раз сегодня мы только из нас в центре внимания другие вещи, но мы используем только... Пасто Андрей, так Филипп пришел в город Самарийский и проповедовал им... Им Христа. Христа. Проповедовал им Христа. Но мы сейчас говорим... Беса с великим криком там выходили. Да. Люди подошелялись и большая радость была в городе. Если он в доме, все происходит. Хорошо. То есть мы говорим о том, что наши богослужения должны быть центрахристичны. То есть Христос в центре внимания. Если на самом деле Бог среди нас, то невозможно будет оставаться там болезни. Невозможно будет оставаться там, скажем, проблемом. То есть не психолог среди нас, а сам Христос среди нас. Мысль вот в чем. Пастор сегодня, служители сегодня прям пропагандируются. И мысль, что вот там исселение, знамение, чудеса, это только для неверующих людей. А вот для верующих, как вроде бы, это не нужно. Верующих у нас не болеют, верующих у нас проблем нет. У нас у верующих вообще как бы все нормально. Это только не верующих проблем. Получается вот, что если Христос среди нас, то люди не оставляют больных дома. Люди несут больных в дом Божий, там, где Христос. Люди приходят, там огромное ожидание. А сейчас ожидания нету. Церковь пришли просто послушать красивую программу. Даже никто же не верит что-то возможно. Смотрите, братья. Я сам баптист. Я рос в баптистской церкви. Просто церковь получилась очень харизматична. Но очень правильно, чтобы самый крутой харизматический церкви был пастор баптист. Да. То вот я как раз таким есть. Меня раскручить непросто. Я говорю следующие вещи об исцелении. Лучше быть в купальной вефезде всю жизнь больным, но увидеть Христа дело еще для кого-то. Но его увидеть. Чем быть первосещенником в храме всю жизнь здоровым, откуда Христос изгнан. Служба на всех местах. Но его сверхъестественные вещи, они удалены оттуда. Он себя не являет. Послушайте, если кто считает, что вот, Бог всех исцеляет, всех освобождает, нету там больных, нету храм, это неправда. Христу приписывается очень часто те вещи, которых он не делал. Я хочу прохладить всех харизматов или исцелителей. Да не так было. Я слушал одного критика харизматов. Есть такое движение Strange Fire, Чужды огонь. И он говорил так. Я вот поверю, когда принесут человека, который с огонь не станет с оторванной ногой. И если Бог, это будет чудо, если вырастет нога. Но когда вырастет нога, ему это будет опять мало. Он сказал, принесите человек, которого оторванна голова, чтобы голова выросла. Такого Христос не делал. Христос пришел в грехом разбитый мир. Дать вечное спасение бессмертной души. Мы живем в разрушенном мире. И теле, которое подвергается болезни. Потому исцеление сверхъестественное явление христианства и Иисуса Христа показывает Христом не мусульманским. Не яговистам, потому что все Христа имеют. И Мармонов. Что-то Христа нашего библейского выделяет от тех Христов. Мы не говорим о сплошных чудесах, потому что это не правда. Апостолы все, если бы все в чудесах были бы, то избежали бы мученических смертей. Но страдали. Апостол, по-моему говоришь, страдал и на море и так. Но в страданиях он встречал сверхъестественного Христа, который все может. Но это от него, это его суверенное воля. Кого, когда и сколько. То, что воля Божья есть, чтобы мы были здоровы, то это Божья воля. Иначе всякий раз, когда мы идем к доктору, мы идем против Божьей воли. И когда мы берем градусник проверить температуру у нашего ребенка, мы нарушаем Божье волю. Потому что касается исцеления, это не это явление здоровья. И мы должны обращаться к Богу за здоровье, не имея разницы. То ли это сверхъестественно духом святы, то ли мы молимся ием к доктору, то ли мы за столом молимся Богу, чтобы благословить пищу, чтобы это послужило здоровью. Потому воля Божья о здоровье она выражается. Идите, исцеляйте, и что? И врачуйте. Потому, когда мы говорим о Иисусе как центре в наших богослужениях, я бы хотел бы, чтобы мы избежали тех вещей, которых в Библии мы не встречаем. Приписываем его не было. Тотальное исцеление. Такого не было. Павел болел, оставлял болных людей. Ну, и Павел их валился, чтобы Бог сопроводовал его силой, чудес и знаменей. Да. Сегодня такая популяция часто употребляется. Они хотят знаменем какой-то, надо заменять. Интересно. Интересно то, что когда я читаю даже вот Евангелия, восьмое, по-моему, восьмое глава Луки, там, когда человек был сухой рукой, Иисус сказал ему протеять руку, то есть по-ресе все наблюдали. Вот целая глава там идет, он исцелил, он там как бы явил свою милость над людьми. То есть там были явные проявления силы Божьей в нуждах людей. Вот это была нужда. И в конце фарисеи приступили и говорят, покажи нам знаменей. Еще дают. Еще мало. Они даже не видели. У меня другой вопрос волновал. Неужели сердце не дрогнуло? Ни чуть-чуть. Когда они увидели, что человек мучился, и сейчас его здоровье обратилось, Бог восстановил, у них даже не дрогнуло ничего. Это точно за самый момент, когда вы рассказываете, пусть сотрезанной ногой привезут и явят мне знамение, как бы такой радикализм, как бы докажите мне сейчас вот таким вот образом. То есть мы другими словами, когда мы говорим знамение, то мы прямо Богу указываем, как он должен сделать. И мы рядом не видим. И даже сердце не дрогает то, что люди были в нуждах, и Бог их восстановил, Бог их исцелил, наркоманов спас. Здесь как бы проявлено Божье слава. Все не в счет. Все не в счет. Вот нам, дайте вот такое знамение. То я считаю, что вот такого рода вызов, как бы там, ну Богу, это есть та крайность, которую Иисус избегал, всегда не искушал отца. Он не пытался им доказать что-то. Он пришел исцелить больных. И благотворить. И благотворить, восполнить нужды людей. И мы понимаем, просто в чем моя, как бы была мысль, то, что сегодня мы учитываем, я не знаю, насколько вы наблюдаете и видите, но такое ощущение, что вот вся эта сила Божья, она нужна только до покаяния. А вот уже в церкви нужна только слово. И вот только слово не бегайте за чудесами, не бегайте за исцелением, не бегайте за этим, а там что не люди, а там что внутри нет проблем, болезней, а там что нету Бога внутри, который силен, восполнить все нужды, то есть и нету обращения. Из-за этого мы сегодня больных оставляем в больницах, в домах, в других сферах, мы не несем их в Дом Божий. Почему? А там нет места этому. Там такая программа, никто не будет молиться за исцеление, там никто не верит даже в это. Мы вытеснили в веру эту серкви, мы вытеснили эту силу Божью с наших программ, зато у нас крутой хор, у нас крутые стихи, у нас классная программа, классная школа, все это нормально, все это на своем месте. Никто крайность не падает. Слово на первом месте, вначале было слово, но везде мы видим, что Иисус проповедовал, и везде, где он проповедовал, исцелял, изгонял, врачевал, нигде нету, что он только проповедовал и не демонстрировал то, о чем он проповедовал. Друзья, после кормления 5000 Иисус переправился на другую сторону и написано, что жители той страны, взяться из своих хроны, больных, принесли их в пустыню Иисусу. Представьте, какое ожидание было. Да. Друзья, спасение людей, возможно, и люди в поисках, нам бы не оказаться тем, которые сами не вошли и другим воспрепятствовали. И люди хотят быть спасенными. Люди не хотят радости из бутылки, от героина. Люди устали от разводов. Это все дележки, домом, машин, финансов, всего остального. Потому представить альтернативу нужно не бояться. И как идет наше богослужение, очень, очень важно. Мы должны быть все сторонами сбалансированы, смотреть, быть умными. И Бог на нашей стороне. Мы говорим здесь не для того, чтобы навести осуждение, поставить бесисходность. Мы не ответственны за весь мир, но за мир, где мы находимся в нашей окружении, мы действительно ответственны. Я сейчас два дня назад был в одном месте. Там ситуация, это люди, служители. У меня там уже крик духа внутри. Это служители. Я пошел поздороваться. И первый вопрос. А вы молитесь за исцеление? Это из уст служителей. А вы молитесь за исцеление? Там ситуация? Это имеется ввиду осуждающий тон? Сейчас привезут сюда больного человека, помолись. Понимаете, какая суть? А вы кто? То есть подставители? Там двояко получается. С одной стороны, мне хочется сказать, а вы кто? Почему вы не молитесь? Даже если вы имеете свои богословские мнения, по крайней мере, возьмите иакова, где написано призвать проститер. И там помолиться за больного человека, селеем, масло. Неважно. Сегодня это выглядит как с посмешиванием. А вы молитесь за исцеление? Давайте, продемонстрируйте. Я первый не за крайность. Я выражаюсь. Я первый на то, что есть разница между моими поездками в Африку. Есть разница между крусейдами. Есть разница между моей работой в больнице, в тюрьме. Есть разница в доме Божьем, в богослужении, в воскресном служении. Все на своем месте. Но суть не должна уйти. Мы должны силу Божью не вытеснить, а к ней тянутся. Иисус сказал, они не знают писания и силы Божьей. Ибо твое есть сарство, и сила, и слава. И она в веке веков. Я про то, что мы не можем сегодня вытеснить Дух Святой. Мы не можем сегодня вытеснить силу Божью. Итак, люди из Немокши. Понятно, что Дьявол пользуется этими всеми моментами, навести беспорядки, массу крайнести разных. Но в целом у нас есть Еванглия. Мы не можем как бы стать в сторону. И мы не можем сегодня только проповедовать и не действовать. Евангелие — это комплекс Божьей благодати для церкви. Если ты проповедываешь Евангелие, из этого Евангелия исходит из селения, из нанебеса, в чудеса и знамения. Это то, что Бог предназначил. Это то, что Бог дал. Я хочу вернуться немножко назад, но если вы помните, лет 20 назад было маятское служение. Слышу я. Я могу гордиться тем или признаться тем, что я стоял у истоков, у начала этих служений. Все начиналось с молодежных служений. Простые молодежные служения. Пошли по-нарастающему, по-нарастающему. Я был молодежным лидером. У нас была хорошая поющая группа. У нас была возможность служить. И она выросла до того, что началось это большое движение. Действительно, это был период от Бога. И покаяние было много. Но я там утвердился в Божьей силе веселения. Андрей и Пастор Василий, послушайте. И вот я вернусь к тому поинту, что я бывали люди из числа постаров, служителей на этих служениях, где сотни людей выходили на сцену, свидетельствовали об исцелении. Прошлое служение, вот настоящее служение. Люди расходились, уходили. И я слышал такие разговоры за... А что там было? Да ничего такого не было. Ну что, похлопали? Да ничего там не было. Понимаете, вот я хочу сказать, что одни приходят и видят. У них открытые глаза, они на себя ощущают. Они видят Божие движения. Другие этого не видят. Поэтому сегодня, кто в церпях, особенно мы, по стараку, проповедуем, мы должны знать, что Евангелия всегда сопровождается чудесами и знамениями. Амин. Я хочу обратиться к вам. Какое ваше послание сегодня? Сейчас не только по местной церкви. Ваше послание к постарам. Что бы вы хотели сказать? К церкви в целом? Чем вы живете сейчас? Что на ваших устах? Что вы считаете важным выразить и сказать, обратиться к людям целым? Если у вас кричащие мысли, понятно, мы их сейчас затрагиваем, естественно, но ваша послание к служителям сегодня? Знаете, мое такое слово сегодня с недень, что мы должны учиться от истории брать уроки. Потому что крайности мы не должны проигнорировать от генералов Божьих, которые мы можем знать, читать. И к сегодняшних служителей духовных, как мы вооружаемся, или плацких, должен быть здравый баланс. Нет большего чуда как спасение людей. И исцеление здоровья это штрихи Божьей благодати помощи к нам, свидетельство о его суверенитетной силе, о его сверхъестественности. Но мы многими скорбями нам нужно войти. Мы должны знать, что у нас скорби по жизни, и в немощах мы помираем. Но если нам оставить Евангелия без его штрихов, то чем мы отличаем нашей Евангели от Мармоновского, Егавистского или мусульманского? Тоже великий христос мусульман. И они за Христа так дадут тебе, что мало не покажется мусульмане. Но наш Христос есть намного больше. Я хотел бы по старому церквям людям, что при многообразии сегодняшней христианской информации не впадать в крайности, быть очень христоцентричными, сбалансированными людьми, не пытаться в сферу процветания, забывая, что бедных будете иметь с собой. Не впадать в крайности изгнания бесов и слушаю ряд проповедников. Все кроме дьяволса позанимал. Лжеучение, ериси, знамение, последнее антихрыс и все сатанинское, дьявольское, дьявольское, дьявольское. Я поражаюсь, если так ваши теологии находятся, то где ваше изгнание их, это лучшее время для вас значит подтвердить свой взгляд. Зачем так много говорить обесов, а вы их не имеете изгнания? Что здесь не контактирует? Потому как христиане мы должны видеть много Бога, много Христа, много спасения, много спасенных людей. Того антихриста из знамений ждем, ждем, проповедуем, опасения, опасения, опасения, опасения, больше еще не приходит. Мы не знаем, когда он придет. Потому быть христоцентричным, то, что Христос говорит, что написано Идана для церкви. Как я сказал, выгоднее в купальне в Ефезе, в числе множества больных увидеть Христа живого. Чем в храмовой эсисемии, где все по указанию все по скетчелу. А Христос там места не имеет. Все дома остают. Скопише Сатанинское сказал Христос. Мы не говорим о тотальных библейских взглядах, что не будет болезнь. Да будете имей скорби, будете гонимы за имем ее. Представьте, предцарями, не забудьте что говорить. Многими скорбями придется войти. Но встречать живого Бога, который разниться от Христа-мармонов только философия. Поэтому постарам и цирквям не потеряться сегодня, не остановиться сегодня на том человеке, что он Бесовец гонял и что теперь посмотри не его. Такой же концепции можно проверить. Христа. Потому что твои 70, которые сгоняли Бесов, посмотри, где они сейчас, они пьют и курят. Значит, Христос не от Бога и исцеления не от Бога. А иуда один из 12 изгинял Бесов и исцелял больных. Значит, это учение и исцеление не от Бога. Такой концепцией можно быть очень сбалансированными людьми. Мы должны видеть, что это больше. То есть, крайность все равно можно найти с любой стороны. Надо быть, если стоит во главе спасения людей, чтобы прощены были грехи, чтобы проповедать покаяние в грехах и в вечную жизнь в Иисусе через жертву Иисуса Христа, то там всегда Бог приходит своей благодатью. Я недавно встречался с одним влиятельным служителем. У него большая церковь, очень большая церковь и мы сидели завтра, когда он говорит у меня нет ни одной улицы в городе, чтоб я там не проповедовал. Ни одной улицы в городе, где бы я не проповедовал. Пастер большой мега-церфи на постсоветском пространстве. Он говорит у меня нет ни одной в городе, у меня мои особые частота. по сегодняшний день я себя настроил так, чтобы хотя бы одного человека раз в неделю приводить к Иисусу. Это говорит пастер, который в большой церкви, который мог бы только с кафедрой говорить, он сегодня лично сам приводит людей к покаянию, чтобы не потеряться, чтобы не потеряться и не перепутать мера. То есть он настолько, я когда услышал это, оно меня так тронуло, я даже этого не ожидал. Это человек взял ответственность за территорию, которую Бог ему верил. И я скажу вам, вот поэтому я вижу, что у него постоянно каются люди. Он пример этому, я думаю, если бы сегодня служители хотя бы раз в месяц кого-то приводили из мира, использовали возможности, где есть, потому что у нас же даже друзей нету мирских. У нас же мы настолько делены от мира, что мы ничего не хотим общего иметь с этим. И мы не используем возможности, чтобы в реальность окунуться, соприкоснуться с реальным миром, увидеть, что на самом деле эти люди нуждаются в спасении, привести их к Иисусу. Я больше чем уверен, что если бы постыра служители вернулись к сами, быть свидетелями и приводить Люя к Иисусу, церковь начнет приводить. Слушайте, братья постыра, кто нас слушает, передайте постырам вашим. Пастер обыкновенный человек, как и все мы, нужно затачивать себя на регулярной основе. Если не будешь себя затачивать персонально, ты не можешь заточить, обострить ситуацию, поднять ее на этот уровень, что катастрофически стоит вопрос. Я когда начинаю тупеть, гаснуть, я вот беру ключи на Ютюбе свидетельству покаяния мусульмана. Переход из Ислама в христианство – это очень болезненный. Я когда слушаю свидетельство людей, каких страданиях они добираются до Христа, и как они ценят, и как им грозит смерть, это называется, как у них почетная смерть, и люди платят эту цену, и это просто жизнь годами висит, под угрозой смерти, меч висит, и люди идут, и ты послушаешь, Бог, это так люди ценят спасение, а мы сегодня охладели так, что-то не колышет, мы другого мира не знаем, потому братья постыра, не бойтесь реформ, не бойтесь перевернуть страницу, почитать по-другому, проснуться по-другому в другом дне, сказать, нет, найдите те истории, найдите те места, найдите те события, все свидетельства, поедите на те конференции, чтобы умереть и воскреснуть другим человеком. Ну вот, радикализм, до главы выхода нет, мы до этого говорили о балансе, а сейчас мы говорим о радикализме. Мы говорим о балансе доктора. Знаете, то есть нужно быть радикально сбалансированным человеком, вот так, духовная личность. Я вот моя жена работает в больнице. Я с вашей жене сейчас хочу обратиться. Значит, меня очень часто вот, я затачиваю себя медициной, вот доктор приходит, пациент к нему, это просто неразвечение, и он берет, и он идет на то, чтобы болезнь убить до конца, нет переговора, там компромисса, гладить что-то, все, он не ждет, покуда помазание сойдет, там волосы дыбопадет, когда бог дуся, то и возьмет, руки заломает, поведет, вот ничего этого нет, это просто обыкновенная апостолпа говорит, я знаю, кого я уверил, все, закончено, никакие там помазания, это все, насписывается его, я настолько, что ты смотришь, ничего в церкви не шевелится, и все по воле Божий, вот, а вот доктор пришел, и он берет, и он ставит вопрос, болезнь перекрыть, восстановить здоровье, все, вопрос закрытый, почему, когда на временное физическое вот здоровье люди радикальные, когда стоит вопрос, когда стоит вопрос о вечно вечном спасении, мы ничего не можем поменять в нашем ходе богослужения, люди приходят десятками лет, лет те же самые песни, тот же самый порядок, так же ничего не получается, так же люди не каятся, не планируем чем менять, кто это сказал, пастер, ты хозяин, если ты так будешь вести бизнес, и у тебя с годами ничего не, ты домой не приносить, я жена выгонит из дома очень быстро, вопрос стоит, или деньги на стол, или пеньком из дома, почему-то когда доходя дело о духовном, значит заработки, о духовных вещах, тут мы настолько простоволосились, не знаем. Да, Люба, я вот знаю вашего мужа уже достаточно времени, вот, это очень радикально сбалансированный человек, судя по истории, как он оставил вас в лесу на 12 часов, мы не можем говорить о радикализме, вот, как вам так живется, как вы справляетесь, как вы справляетесь, вот, судя то, как вы так тихонько, внимательно наблюдаете за всей программой, вот я понимаю, что вы достаточно зрелый человек, если ближе микрофон, вот пастер Василий такой и дома, ну я скажу, что да, может и больше, мне кажется, что это началось с внутреннего жизни его самого, как он начинал, я помню, когда мы приехали в Америку и мы жили в таком дубликсе, было подвал, подвал и была комнаты и я видела не раз, как он уходил подвал и лежал часами пластом, просто лежал и молился, я иногда говорила о своей моей матери, говорю, я приживаю за моему мужу, чтобы ничего не случилось, я видела, когда он ходил один раз в 40-й дневный пост, ничего не меняется, все на прежнем месте, он ходил в другой раз в 40-й дневный пост, я говорю, на тебе одна шкура и кости, вот и когда один раз он молился в одной церкви и Бог, а нас все оставили, нас осталось пару семей, он говорит, Люба, мы закроем церковь, я говорю, нет, нас есть дети, которые кончили музыкальные училищи, нам нужно их поднять, мы пройдем, когда я сдавалась, он стоял и однажды, когда он молился в церкви, другой мы арендовали и Бог ему открыл, ты должен поднять молодое поколение и с этим поколением вы пойдете из этого города, пойдут другие служителя и я верю, что сейчас это время, что просто с нашей церкви, как мы провозлашаем тысячи глобалы и миллионы по всему миру, так оно и происходит, но это начинается с жизни служителя, нас каждый день, каждое утро, с 5 часов открытия двери для молитвы, каждые три дня, каждого месяца посты, молимся, я надеюсь, что это только начало, просто Бог хочет поднять с каждой церкви служителей, молодых служителей и будет большое пробыжение, но вы хоть несколько слов скажите, чем закончат истории с тем лесом, вот я услышал с стороны Василия, а вы, что вы тогда думали, когда остались там и Вас муж оставил Вас? Ну, это была интересная история, потому что я выходила на дорогу и в халате в тапочках они думали, что это какая-то, как сказать так, проститутка, все меня обижали, никто не останавливался, но я бежала, я просто молилась и бежала, я говорю, Господь, просто сохрани, потому что холодно и когда ехала милиция, но она не может уже не остановиться, он приоткрыл чуть-чуть окно, говорит, ну что, нагулялась? Я говорю, так как нагулялась? Я вообще не гуляла, я просто спала в машине и говорю, мой муж пошел в одну сторону с братом, а я за машину туда и говорю, так получилось, они мне поверили, говорится, ходи, мы тебя завезем, мы тебе найдем другого, я говорю, мне другого не надо, мне нужно моего мужа, меня завезли, подвезли к посту и они уже передали на другой пост, что она здесь и так я оказалась, конечно часа, наверное, хороших два с половиной я была там в лесу. Вау, пастер Петр, вот то, что пастер Василий говорил, если есть мысль какая-то, наше время идет к концу. Друзья, может быть, мы говорили о церкви с разных сторон, я хочу сказать моё сердце, состояние моего сердца, я верю, я верю в силу церкви, у Бога есть инструмент на земле, это церков, и я верю, что реформация в этом мире, трансформация этого мира обязательно начнется с церкви. Все пробуждения, все большие пробуждения в мире начинались именно с церкви, какой-то отдельной церкви, которая ревновала Боге, жаждала Бога, видела недостатка Божьего действия и начинали искренно молиться, Бог приходил и начались волны пробуждения. Я верю, что сейчас приходит этот период. Иисус сказал, не оставляйте Иерусалим, сойдет Дух Святой на вас и будете свидетелями, прежде всего, в Иерусалиме. Я верю, что для нас, да, наш дом маленький Иерусалим, наша церковь, где мы служим, где мы ревнуем, где мы молимся, этот маленький Иерусалим. И что произошло после Пятидесятницы? Где пока или с Первой и Три тысячи? Где пока или с Первой и Пять тысяч? Где были первые исселения, где были первые воскресения в Иерусалиме? То есть, в моем понимании, это церковь. Но что произошло или что предшествовало этому? Молитва, жажда, церкви, в переменах. Все зависит от нас с вами. И закончу мою маленькую речь таким примером. Я его слышал, было мне лет пять, шесть. Я в Николаи Шпести проповедовал по радио. Так он мне запечугрился в сердце. Он рассказывал, что где-то в Америке, наверное, в Сокремента был такой случай, один старый пастер служил в одной церкви десятки лет, много-много лет. И как ты рассказывал о том пастере, перед началом каждого воскресного служения он приходил за два-три часа и обходил в свег соседей. Звал соседей в церковь. Друг, приходи в церковь, ты живешь рядом, зайди в церковь, кварталами, кварталами вокруг. И все ему, глядя на старичка, желающего им добра, утешали его тем, что придем пастер, не беспокойся, придем. И однажды произошла трагедия, загорелась церковь. Дым, пламя поднялась, пастер поднял свою семью, поднял своих детей, ведра, шланги, давай тушить туша-туша церкви, час, два, три. Когда огонь приутих немножко, дым рассеялся, он протер свой лоб, протер глаза и чудо посмотрел вокруг, что молитвенный дом полный, и все с ветрами, все с лопатами, все что-то делали. И он, смотря на соседей, соседи сбежались. И он как бы так, с маленьким такой виной обратился к соседям, говорит, мне так печально, что вы пришли в мою церковь не в самый подходящий момент. Я хотел бы, чтобы вы пришли, когда у нас хор пел, когда орган играл, когда я проповедовал за кафедрой, ну а вы пришли, когда ничего нету, все сгоревшее. И кто-то из соседей сказал им, пастер, не беспокойся, мы будем в твоей церкви, когда твоя церковь будет гореть, мы будем в твоей церкви. Обязательно, все соседи. Это хороший сигнал и хороший пример. Если наши церкви будут гореть для Господа, то в нашей церкви и Миряне, и поведут своих больных, своих одержимых, потому что есть одно спасение, Иисус, а Иисуса проповедует церкви. Я даже песе такое написал, я буду гореть для тебя всю жизнь мою. Друзья, спасибо вам большое, пастеры, вот за то, что вы здесь, за то, что делитесь. Можно еще объявить. Друзья, 15-я, 16-я, 17-я ноября Федерал Уэй Хангри Генуриейшн будет проводить конференцию. Мы будем делать ее так, как Иисус в доме будет проповедь к покаянию, будет проповедь киселению, к освобождению и к крещению духом сатым со знаменем иных языков. Будут молодые люди. И, пожалуйста, приходите. Приезжайте, прилетайте, вам надо быть там. Света ждет вас. Валкам. Большое спасибо от меня лично. Я для меня это большим благословением сегодня быть здесь. Слава Иисусу. Я знаю тебя, слышала тебя, смотрю и наблюдаю за тобой, но хочу сейчас взять на себя роль царицы савской и сказать тем, кто смотрит и слушает, вы благословлены. Особенно те, кто работает в этом служении, что вы на этой территории, что вы служите миру из этого места, что вы служите этому мужу Божьему и он вам тоже служит. Вы благословлены, что слушаете его проповеди, вместе молитесь, вместе путешествуйте, вместе распространяется Царство Божие. Спасибо всему служению. Станьте партнерами этого служения этот человек, Андрей, очень посвященный человек. Мы знаем его из личных общений не просто перед камерой, потому инвестируя в это служение вы являетесь частью этой всей работы. Пусть Бог благословит вас. Спасибо. Я ободрился. И после конференции, которая пройдет под Hungry Generation, я приглашаю. Давай встретимся, спланируем какую-то конференцию. Я буду очень рад. Буду очень рад, буду очень почтен. Я благословен вами, я благословен вашей работой, а в целом мы радуемся работе Духа Сатова через всех нас. Мы просто предоставляем свои тела в жертву живую. Пусть Бог делает так и кому угодно. Еще раз 15, 16, 17 ноября город Federal Way пройдет конференция от церкви Hungry Generation Race to Deliver. Это поднять или взрастить, чтобы они освобождали, освобождали на всех уровнях. Вот, друзья, мы верим, это будет мощное движение Духа Сатова. Не пропустите. Пусть никто не остановит. Никакие слухи. Прямо сами приедете. Мне нравится ваша позиция, Бастер Петр, то, что вы участвуете во всех этих конференциях, вы там находитесь. И это здорово. Если бы не моя поездка в Африку, не крусает в Африке, я наверняка 100% тоже там бы был. Поэтому благословляем всех вас. Еще раз рады, что мы пообщались. Пастер Петр и Василий и жена его Люба здесь с нами. Мы благословляем всех вас, ваши дома, ваши семьи. Будьте здравы, горите, усерди не слабевайте и Духом пламените, Господу служите. Встретимся в следующий раз. В следующих программах. До встречи.