 Костя Пролетарский был моим другом. Он был журналистом и активистом HIV, который живет в Сеймбисбурге, Паше. Документарий, который использовал аудио интервью, он мне оставил в больнице. Скорее, когда он умер. Давай, ладно. Рассказывай тогда. Он в шестом году меня осудили на три года общего битами. Он умер. Там было много смертей. У меня очень много людей. У меня радые люди. В кастрюле Костя предназначил за его HIV-медикацию. Он был журналистом, битами и тучами. Документарий also features Irina, Костя's mother, who tells us about her son's addiction and their failure to find effective treatment. Если каждый год что-нибудь доделать, то он сам переломается. В реабилитационной центре есть. Объесил всю страну. Не справлялся ему. Он и сам переломывался. Как мать, наверное, к сыну я всегда относилась к этому. Конечно, ругалась и дрались. Все было. В момент такой настал, что я уже с ним жить не могла. Я свободился. Приехал домой. У меня 40 температур. Я приехал в больницу в Ботки. Туберкулез у меня был обостояние туберкулеза. Руэ хотят назначить. До сих пор не назначить. Не рискуют. Тут риск 50 на 50. Либо туберкулез обострится так, что будет лительный сход. Либо все будет нормально.