 Жития святых святители Дмитрия Рустовского, месяца Декемврия, 4 на 10 день. Страдание святых мученик Тирса, Левкия, Калиника, Филимона, Аполлония и прочих с ними. Ветинийская страна израсти святых мученик Тирса, Левкия и Калиника, акисарейский град воспитал. Пострадаешься за Христа в царство Декеево с ицевым образом. Игемон, некий именем Кумври Кий, от Никомедии через Ни Кею в оградке серию прийде, и пролежащий зелою долу поклонению, пекися о капищах и жертвах скверных, и в всем том, и живяще благоугодно бессом. Принуждаешь и всех к своему безбожному единомыслю, овых ласканми прельштая, и на их преждениями устрашая, и в частнице будут его нечестивого и долу бессия. Левкия же муж в гражданах честный, а разумом и учением и благородством заменитый, видя байващие беззаконие, болящие сердцем зело, и ревности у побози распаляющиеся, немоги же надолзят идти внутрь горячие ревности пламени, и сушта говнем благочестя нехотя более критий, ставне запопретегемоном глаголия. Почто о ком в реке сам на твою вооружающейся душу каянны. Бесовские нечувствения и глухие почитают и долы, и многих величеши с собой к злоключимому тому заблуждению, и зря цечеловеки нечувствени, ищи бейти пачек камени и древес, когда не хотят познать и Бога истинного и спасителя, и ходить в освете, оставивши тьму заблуждения, не изволяют. Игемо же безумнее сия услышав, в озерисе, ненавиди глаголи мое и моей истиной, ябия без всякого исцезания повелел в Киев битий. Он же добрухотный, ранний, приемля, благодаряше Бога и темно большую ярус тмучители подвизаше. И бенбист до то ли, донде же из немога, ше биющий, и из неможе тело и гораным и сутренное, сам же моляшеся, да разрешиться от тела, желая в нитику Господу. Име желанию своему пособника-мучителя, то ибо повелее, изгнавшим ученика от града, отсыщаемо главу. Идя же святые от спекуляторов в ведении небоясия и смущаяся, ниже след болезни или скорби лицей мявляя, но весь радостей ни весел, аки байни на усечении, но навенчание ведом был. Талечи обутведен от града благочестность, конча ся посечением, и отыдя на небеса приятия за подвиг свой венец нетленней, и зайдя же слабо, кум в реке его мучительстве во вся страна и тея, и креяхосе христиане лютости и гобоящесия. Лаженний же тирс, аж те не утвержден байстбани окрещения, но в чине оглашенных сай, божественную вооружився ревностью прийде пред лице мучителей глагола. Радуйся светли и гемоны, и тумов за им радоватся рекшу глагола тирс. Лет ли есть пред вами судаи, деющими глаголати, что кто хочет, или то, чью повелением вашим повиноватисся, а ниже один глаз испустите? И гемон же, аки, забыв, что сотворили в Кию глагола. Лет есть, и ниже единому даже до сего дня тята есть та свобода. А не па, че, когда кто хочет глаголати та, я же суть на общую пользу. Тирс глагола. И что можете глаголати себе полезнее, па, че себе го еже пользует душу? Азбо видете многим, наносяште убеду и тщету спасения, от правого же отводящее исповедания, о каян не же привлачащихся к заблуждению идольскому. И весьма знает я, возжигающуюся на голову твою, па, че, жена душу твою, все целую генно-огненную, у мыслях, подобающим дрзновением, свободно побеседовать с тобою, и уведать от тебе, что я и ради вины, оставивши небесей и земли, и все горо, да людей-создателя, узаконили си па, че, дело рук человеческих поклонятися, прякушти древу, отец, мой и си ты, якоже божественный Еремия обличает, и камени, ты ими родили си, и все твое попечение есто том, да вся человеки, я ж тебе, возможно, увещаю, ши твои губы и ти, па губного единомысляя. Насия и гемон. Безвременно это и излишне твое глагола не является недугуюшти христианством, но, оба, че сует на етапу прошения и лжам решения оставив училищных сущтим, и в народных попечениях не упражняющимся. Ниже повинися повелению цареву и приступив богом пожири, аж те, жени, то безвременным твоим словем сам благовременно и обращащий от нас воздайанье, уготованнее тебе муки. Он же глагола. Понеже Божие есте создание и разумное не подобает обо вам, что безумнее и бере смотрения творитии, но судом и опасным истезанием, аж те, же последующий царя твоего безумной заповеди, твори повеленно и тебе. Кум в реки и глагола. Мню яко тихо с наше гордо ти творит, но видете, человека разумна и байстру умна, советую повинуйте себе, прежде даже мучить не будешьи. Гряди обо кохраму и богом воздашьте должное, так обо и прешедшему сокрешение упрощения получишьи и великому царю друг судворишься, и в все время жития Своего во мнозе и с нами поживеешьи чести. Глагол облажений. Много асу настоящих размышлях вештых и немни, яко обрел мяси, не готовые и не предпоучившись. Ибо первое и сам в себе долго получахся и многим рассуждениями стезуя познах, как обози Ваши идоли суть бездушни, и жертвеща их скверна и посмеяхся им. Чисто и же истинною христианскую избрах веру, а ще обо Тебе, что у нас от царя повелено, не брызи творите. С яблаженному глаголюшту мучитель яряще се зело, и обе повели неколи ким юношам руками силным, наскачущие пясни битего крепко. Та же за руки и за ноги ременьем, связавшие его от обоих стран, нужно влачить. И тому бывшую, удойтела его от суставов своих исхождах и истургахуся, мученик же сия терпя, светл лицами влящася. Повели же мучитель, веждая его и очи избости железы, и уроди и меди на ими сокрушите челюсти, игой зубы избитие. Он же в муках ругашася мучителю и более его раздражаше, а той олову растопи пиодр железену готовов, и на нем нитс положив мученика призвав лхвы и ласкатели, дабы его словеси об ульститии. И советовах об лаженному тии, дабы и пуне на время или цемерно повинулся и гемуну. Так об углаголаху и мук лютых свободижеся, и многих благ причастник будущий. Простите же тебе, Тобок, твой видеестества не может, и не имят прогниватися благие сей, и милостей взело, как уже слышим. Мученик же глагола. Того бы ради и муки терплю за Богом его, как у благи и милостей взело. Аж тебе бы вы, слышащие о некончаемых муках, я же вас ожидают, не обращайтеся от заблуждения к пути истинному, ниже уклоняйтеся от известня вам погибели. Топочто ас временных не иман претерпеть и мужественно страданий, я же им удвоздаяние Царство небесное, и ожидающее приятие нас некончаемое и пресносушнее благая. Тоглаголюшту мученику возлияша олово кипящее на тело его, ябия олово, аки река, разлиявшееся многих от неверных окраств стоящих вреди и погуби. Святей же восстал от удраневреждений вес, здрав телом, и видея учесые, и всю жасаху сеучили ситом, и сам мучитель взело удивлящася. Прочее же, когда под обаше им опознать, и кто створяйся я, он самоизвольно пребываше в том слеп, яко сбыватися писанию. Видите, много жды и несохранисты, отверстие още и мущести и неслышасти, и па, че намученик разгнева все, в охваже того, че родея на рек, ножеще ему налагаше муки. Он же вся татерпяше мужественну, и слышан бы из свыше укрепляющего подвижника некий глаз, им же нечастивий вельми устрашишеся, верниже подтвердишься в вере. Мучитель, шенитерпя более без честия своего, повелась связана мученика воврешти в темницу, сам же еду в дом, мысли, которыми бы и лютейшими муками того погубити. Блаженней же в темнице молящийся прележно к Богу, да сподоблен будет святого крыштения. Я би посетивший, год тому благодати Господне иноштию, уз и я же на нем разрешишеся, и двери темничния сами у себе отверзошася. Он же из Шед, прийдет коэпискупу, кисариску мой именем Филею, крею, что ему все в то время страха ради. Эпискуп же, якобы озре мученика к себе грядуща, обе падек ногами го, вслеша бы о мужестве его и терпении, и почиташе его зело. Мученик же взаим, кэпискуповый ногам припадает, самого же подемли, глаголы ше, не творися го, очестнейший отче, не предвозки, что и поклонения от нас тебе должного. Не благословити, Боно, благословити се придохом. Глагол же и мой Эпискуп. Подобайте тебе нас благословити, яко известно показавшему Велию добродетели силу, и в светлейшую и облегшему серизу духа через претерпение лютых мук. Мученик же отвеча, то го ради и придохся ему, да облеку се в резонетление отродившеся водою и духом, не самбо ище сподоблен крещение святаго. Немедленно обоисполни желание Моей и сотвори благочестью принадлежащая. Яби Эпискуп крестит святаго Тирса. Он же откопел из шет глагола. Господи Иисусе Христе Боже мой, сподобив ими водою и духом совершитеся, дождь, да я с крещением им же крестился и крещуся через страдания, и Твою испивча, шо сообразен смерти Твоей Будду. Та же Эпискупа мало побеседовав и друг друга благословив, возвратился Христов страдалец в темницу, предыдущему Божественному Свету, последствующим же ему святым ангелом, якоженец ею от достойных и известных видехов, и тамов шед, в обычных упражняжах и молитвах. В то время комит, некий именем Силван, родом Персенин, нравом людь и мучитель немилостей, являяся доброходен царию единомысленность, просил него власти, да шед, и стяжет мучителей на погублении христианской учененных, истинно ли цареву повелений исполняют. И прием просимую власть, в никею и в кисарию прийде, жертвы безом принося и тех мерзкие праздники кровью христианскую совершая. Возвещено же ему бысто великом тирсе, яко неким же побежден бывает муками, знамени, что и чудесы человеке удивляет, аби и оба посла привести его к себе, сам же совершаешь жертвы великому их благодию. Боградущий же день в Копеском в реке на судящей седе, и тирса представив повелево услышение всем чести первые испытания, та же глагола к мученику. Немнио тирсе, яко подобное первым постраждаши, нольютейшее понесеще муки, аще в непокорении твоем пребудеще. Мученик же отвешта. Ижеме первое и крепче, паше всех мук сотвори. Тойми и ней не предстоит Господь мой Иисус Христос, избавляемый от рук ваших, яко ему единому служу, и единого, и го знаю бойти Бога. И доложи ваши и Боги языческие известною бойти прелестный рецайу. Оба, че аж те не нуждею, но волею и рассудним советом паше, неже насилием и увештать и изволяющие, торцы ими уже кому и како им им пожуретие. Ас же праведно вещь, что зрев повинусь я весьма, и не имам в суе противитися истины. Поем обо обе сильван света горячее. Гредем во храм, и тамо показано Ти будит, кому им аши пожретие. Эк даже вблизь тамо бывший храм о полину внедоша, комит рукою показуя на и дола глагола. Все ест Бог, и гоже почитаем. Того аж те умолишь и отир се, принесем у жертву, великого Тебе и мете будешь и хранителя, и о прочих Богов благодать убращаше. Мученик же рече. Смотри обо, которую принесуем у жертву, и как умолю его. Эк даже все убратише на него очи свой со вниманием, мученик руце воздев, купе и очик небесибозвед, призвание исповедимую Божию силу, и внезапо бейст гром, и падена землю и долаполинов, и впрах рассяпся. Обращься же мученик, и ящим смотри ты рече, как о суще у вас Боги суть токму здания, и ниже имени истина, го Бога могут стерпеть. Насия силование яростью воспалився глагола. Аз твоя болхвование весьма со тру и потреблю. Я би повели железними острыми гребенми телу мучениково одрать и до костей, и падаше плоти на землю, мучитель же глаголаше. Где ест Бог помощник Твой, мученик Жедвеща Ваше? Эдали не видишь и сущее в умне Христовой силы, яви укрепляющиеся ими противо тех нападений, как об отело земное и немощное может быть и таковые претерпетьи муки, а ще бы и не свыше подаваемо и мобила Божественная помощь? Тогда повелесил ванку тел велик принести, и наполнивше водою огн подложить. И когда коноп кипяше зело, оцепи мученика вервью за нози, и не спустя его стремглав в кипящий коноп Той. Святому же имя Христову призвавшу абия конобра седеся и вода излияся, а святый невредим прибысть. Мучитель же стыдяшеся зело в купе иерящеся, и мая же иная народное упражнение. Повелес мученик отвести в темницу. По всем силованскому в реке воопамию по морский град и зайде, повелеси святагу связано вести за собою. Приближаяся же куграду ста и пред себе мученика привет Глагола. Сдео Тирсе или Богом пожирайте обещайся, дожив будешьи или у каянной жизни сияли шишисия. Святый же подобное первым Глаголей и отвештавая, на конец приложи сие. Пача же ваши души аби исторгнутся от вас. Унижена больший гнев подвигшися, повелеси бьющей Гобу Градвлещи, да таму в море со своими рекошьеволкований ввержен будет, излез злый погибнет, ниже обычного по смерти сподоблющися погребенья. Еще же не вшедшим им в Град мученикову пророчеству начать исполнять сия. Ибо силован внезапор слабе, кумбрики и жетрясавицы и убят бысть, и в четвертий Ден оба о каяне житие свой скончаша. Глаголицы же, яко не прият земля скверных телясих, до нележения помулися мученик. В нём 23 дни у земли до пришествия и нагло гемона держимой. Посемь иний гемон прийде, нравом и злобой и первым подобный, именем Вавда. Тое деяние первых и гемонов рассмотрев и умучени, китир се уведав, призвая его на испытание, и обретего в христианстве верене поколебимой и повелениями нечестивойми повинующейся, вложили его в мех связана и вверже в море за 30 стадий но в незапомех расторжился и узер разрешился и виден пыст лик светоносних мужей по морю худящих и живземший мученик из ведоша на суху. Видевший житослуги, також со страхом ки гемону и бывшая сказаша. Он же сам набреки сшед и мученик одиного стоящего обрет глагола. В истину дивна суть ваше волхвование и чарование христианское, яко им море вам повинуется, и стихия естественную отметаете силу. Оба чета волхвование ничто же помогут вам, но лютейших мук и горчайшие вам смерти виновны будут. Мученик жутвеща доколесли подствующие и богом твоим страждащи подобные, очи и мы не видище. Как окто может волхвованием поработить себе стихии? Кто отсущих в вас волхвов или отпочитаемых вами богов, их же все художества суть волшебные и прелестные, кто оттек сотворит что таково, дабы человек в море веверженный, руками ангелескими был подяд, и дабы целый здрав ходя по морю, а кипосуху исшел на землю. Поэм же и гемон мученика повелее говести за собою связано и жезлием крепко биема, сам же и дяше в кисарию. Оведавши же кисаристы и граждане нового к ним и гемон грядуща, и ведуща с собой святаго мученика Тирса изедоша всевсреденнее образом обоакии гемона средств, вешти уже Христова страдальца узретии, его же видите желаху. Вшедшим же им воград, аби и мученик в темницу веержан бастей. Мысле, что же и гемон, о котором боеобразом погубить и мученика, изволи себе мовдать его на снедение зверем, меня смерть то бейте горчайшо. Повелее обо собрать и лютейшие звери от всякого рода и морить ее гладом, да скорее на снедение сужденика устремяться. Уготовлено им же бывшим зверем 30 детьми, собрам учитель Вестна Родко Храму Дьево, свет лежит и великолепнее принесе жертвы, и так, изведеи стемнице и Тирса на снедение зверем осужденного. Обойдуща же святаго тайни мнощениями гемоновым множество другов и знайма их, молящие его, да помилует себе самого, и избежит страшнее смерти по велеваемой. Так об углоголаху не точую избежишь и злых, но и частей наследствовать имаши, и церью друг будешьи. Святые же пословеси Девидову Бысть, как углухни слышей, и, ако ним, не отверзай и уст своих. Приведено же ему бывшую предпринося, что го жертва и гемона речаем той. Все излишше милостиви быхом, давше тебе толикое время к размышлению, аж тебе обо полезной избрали си, ек да все отечество видишь и великому Богу, Дио жертви приносящие, пожирите и приступив, да избавишься от всякого приштейни и погибели. А ще жени, то зверинье ногти и зубы растворгнутя, и никто же будет помогать и от толиких зол избавляйте. Мученик же притворив себе нечестью их соизволения и речи. А с давно умыслих с моими гражданой пожиратьи, то, что не прогневается яполин, ек да презрефе го единого почту Дия. То слышав и демон рад, байсти речи. То мой единому то, что опожри, а сже тебе поручники сым, яко не един от прочих Богов, прогневая цена тя. Мученик же, всем на него зряшим, приступив к Дию, ек да некие, ко истинному Богу, сотворим улитвы, байст трус страшен, и пъдеся и до Диев на землю. Устрашишеся жени верни и бежаша. В то, что и остался мученик в храме. Тогда мучители зелние и ярости исполнився повели святаго Абия вести зверем на снедение. Сшечуся же народу на позор той, и зверем на святаго испущенным бывшим, зряшися свята и посреда зверей не един, но со иными некими тремя лицами, звери же окресты гоходящие кротко ласках усия, а кюта давна с ним знающиеся. Той же Руце горе воздев, благодарю те, речи Господи Иисусе Христе, како прославилися во мне имя Твоя святое, и удивилися нам не милоствою, заградив предо мной и остат зверем, якоже иногда пред Данилум рабом Твоим. Тей обояко же токда, так и ней не творят дивные, с утворением царью, Твоим мановением невидимым, дадивие и си изверил ты, дотки жду во своей жилище, невредившей никого же от здесущих. Тако помолив все, козверем речи. Того Бога возвратитеся в пустыню и вложи Своя кижду, от Нюду же изъятости, невредите же никого же. Я би звери избегоша, дверим самим утвершимся. Нападежа страх на всех окрестств стоящих и разбегоша се к декто можаше, боящийся избегших зверей. Тиже устремлением великим бежаша в пустыню. Тем чудом, нози от неверных, ко Христу обратишься. Учителя жив недоумений и боев, могут связаны по всему телу узами в речти в темницу. По нескольких дней, хоть я идти в Аполлонию, недалеко от кисарей от стоящую повелее итир вести вслед себе, и даже пришед сотворився народный праздник в Аполлиновом храме и живе из полненидулов. Там уже итир саввет повелее его предидулами бить и палецами крепко. Он же, Акиво с неналагаем и ранее терпеливно приемля, молешеся к Богу и сушающим бездни и растаявающим горы единым возрением. Будь и реченом не рука Твоя Господи и не одоли помощи Твоя Я от Мене, но призри на защищение Мое, да не пустишь души якобы призвахтия. Такой мопомоливчивости услышася внезапно трус в ограде и гемона об яболезн, и ослабеша руце бьющих и падесе множество идолов на землю и валиаше се сокрушено. Божественнее, же радости исполнився с ругашей себе сомим учителю и глаголыше. Почто не поможешь и Богом Твоим всице безчестно на землеваляющимся и от Тебе помощь и прусящим, но призираешь их посреди позорища поверженных на поругание тем и женесу то слеплений. И гемон же, аж Тей тяжко и обяд бой с болезнью, обаче злоба и говени и сцельные глаголыше, сквернагу тирса волхвование тяжчайшим неживот судеваю от пачи смерти. Беже там в то время и каленик сэй жрец и долски, то и изначале виде в чудесной святой мучеником тирсом саделогоемая. Помало познаваши Богов Своих немощь, семеже благочестье в сердце приемля глаголыше в себе. Боже, тирсом проповедуемый, творяй дивные и преславные чудеса, Тай имени, как у новоизбранного война приемий, укрепи же меня и утверди противовраждующих на истину Твою. Таков себе со всех Богом беседуя приступи к гемону хитрему ругаястя. Светлейший речи гемоны, той человек муками лютиураняемый, где и величайшего Бога на землю незвержие сутри, солнценосного полина уже третий сокруши и самого ираклия в обранных непобедимых ни злужи, ни руками, ни оружием, ни меча противо Его употребляя, но единым словом и прозиванием Христа, и устрадавшего Его, а что в болгодной Своей Державе приступим и воздвигнем ираклия Бога, взлых и не им помогающего и умолим Его, допоминав древнее Своем мужество, прийдет и поможет узлобленным зело Дию Отцу и Божественному полину. Тие бояк уже мню с 5 тяжким сном объятий. Идем уже, не разумев ругание Глагола, понежа асболенья сам, иди убоедине умоли у нас Боги, и противочарудея, утирься воздвигни их скоро. Каленик же речи, но мню, яко Великая с Цила Бога, не свершего их и боюся, да никакой себе не возмогут помощи. Тогда и Гемон хитрость познав Глагола, и дай ТЫ, о Калениче, че родея того, и адеси в лхвованьем. Каленик же не болеет, что Глагола Тинниже прочее благочестнее внутрь критих отья, а бейте, че в дом Своей, и устрикв лысые главы и броду все одежды, не се такой Гемону и пред ногами его поверк, приеми Глагола шевлосимуя о Гемоне и одежды, я же смрад жертви, да им и текущая кровь и дьяволское таинство скверниша. Ибо с теми первой отвергаю заблуждение, и но виджет я образ восприемлю, и уже христианин я сам. И Гему же нечаемому тому применению его дивизия. Что обу Глагола о Калениче, толиколи в лхватого знамения возмогоша, якой Твою благородную душу, служителя Богов, и многие от них, благодати сподоблющегося от отечества от вратившей веры, к конечной погибели привлекоша? Каленик же Глагола. Применение моего найпаче сам и ракли виновенест, и же толико побет совершив, якоже у Нем Бовествуется, наинепротиво единого Словесе, может стать и невозможее, но сице падел каянный и показа смеха достойнее бейти басни я же у Нем, и о прочих бозих тщетно от Человек Славеця. Пакий Гемон. Никакоже, но Тирсовым Болхвованием прелстился, и надеясь ей Тей, таковая, что черованием чудеса творите, но ни того самого болхва, ниже Тебе христианское черование пользовать и будут, аще не покаясь и прежнее честнее воздасти Богом Пакий. Каленик же, хотя яве посремитий Гемону в обезумии надеясь, ибо несомненно, как и с ним будет Бог, пристирь сам Глегола. Понеже о Игемоне, Тей ныне болише Телом, мнище же ме прелштена бейти волхвований, приступим оба щеволеши к великому скрипию и общте помолимся, да укрутите бе болезн и сотворите тя здрава, и тогда познаешь я, как у Ники, и меже прелштение сам волхваваний. Игемон же, Глеголем их не весьма разумея, но меня, якож рец Пакий к Богом обращается, иде Абия с ним в храм. Причем же им, каленик моляше себе в уме Глеголя, Господи Иисусе Христе, иже чрезрабатывая Его, Тир са познался с ним, не бейти Бог истинный, и тьма ме от мене прогневан бейф не отвергал меси, Тей ныне восстанет в помощь Мою и Евиву мне силу Твою. Сияемо в себе Глеголю, что Сеглас Ники свыше услыша се укрепляя Его, и к подвигу призивая Ей. Он же исполнився Дерзновения, и имя Христовой исповедав, начал укурять идула Склиппиева. Идол же Абие, аки некую Ею крепко и рукою свержен паде пред ногами Его. И возрев каленик на Игемо на Глеголе ругаясь Я. Все Бог Твой в остатей не может, аж Тенетой сам подаси Ему руку и воздвигнишь Его. Вишнубо и познай, как унести Ее в охвование на божественное вомнедейство. Игемо же тужа Духом и скорбя о каленике, повелее его в темнице затворить Ей. Вутри же издадена обоих смертный ответ Глаголя. Каленика отпадча службой Богов и их дружества, и к ухристианстве прелести приставша, мечем погубить и повелеваю. Тир сажи многими знаменее Гордящася, и же и каленика окаянного прелести, повелеваю в ковчек древян вложивше пилой у претретии. Ябе, каленику двойнов на осечении в нетторжащей и спросив же время к молитве и довольно помолився, мечем скончасия. Святаго же Тирсек, да в некий ковчек слуги вложивше взяше пилу, и же претретие го, баст пила в руках их зело тяжка, яко не мощти им поддять и повлишти ею, древо же баст зело легка, яко не следу трения на древе являтися, и трудишься долго потеющей ничто же успеша. Настоящим живим долго и трудящим себе пеха в незапоковчек утверзисия и заидя святой и святой лицем, божественному некому веселью сердце го исполнившую. Стоящий же окрест уже сахуси и никто же смеющий коснутися ему бывшего ради чудеса. Слышен же баст глаз свыше призевающий к почести мученика. Он же, разуме в конец подвига своего, руце вкупе и умк небеси вознес, благодарю тебе Господи Иисусе Христа и глагола, прием лиши в наследие твои и учиняющими влике благоугодивших Тебе. Прийми обо ней не в мире душу мою и введи его в святую Твою конизреченнюю яжу Тебе радости. С яглой голом и знаменем крестим от Всюдоуградивсия, в руце Господне святую Свою предаде душу, Его же многие люди и муки и горки смерти от врагов наносим и умертвит и невозмогоша, то естественную смертью конец приезжит и у Своему. Посемь многому времени пришедшую, деуклетяно же мучили в уцарившуюся паке и зайдет во вся страна и повелении, да все участницы и будут языческого нечестия, неизволяющие и же смертью, да погубляются. В то время во стране Ти-Ваицте и Бейгемо-Нарьян, то и скверного царя Своего нечестивое повеление чтаж, чьи се исполните, все и в Уграде Антиноонстем, яд двух христиан знаменитых Аскалона и Леонида, их же различно мочи в погуби. По скончании же тех повелелять и всех обрядчихся там христиан и мочительская урудия им предложив глаголыше. Седдвоя предлежат вам или принесше жертвы и Богом целу и свободно пожить, или не покоршеся велению различным вдать и сему, ками само и смерти. С Яйгемону глаголовшу Абие 37 мужей, мужественно и единодушно старше и изволяющий патчу умретий, неженечестивому без Божию повинуться. Бывше же многому исчезанию единот них именем Аполлони, чином чтет с церковней, видев много различные мочени и образы, обоя се зело и сугубый страх нападен на него. Ову трепеташе, хоть аж чьих бит и моченей, ову бояшеся, да не отпатчу от Христа душу свою погубит. И мыслишь, как обои и жертвы и лютых моченей избыти, да бы и душу от руки бесовские спасти и тело от рук мочительских избавитий. Такой ему помысли, смущающуюся, стояше близьего некий муж Верою Эллин, именем Филимон, художеством годец, и же вовремя ликувания от Яйшашей Гемона, того Аполлони узрев призвак себе и обещаему четыре злотника. Аж те вместо его принесете до лом жертвы, покрившееся его одеждую, да не познан будет. Филимон же соизволив Одессе в Аполлониеву одежду и лице, да бы и не был познан покрыв и дек жертвищу. Бог же всех спасение чудеснего строя и восходе привлежти к себе через Аполлония Филимона, через Филимон же Аполлония. И в негде Филимон к бесовскому жертвищу в Аполлониеву одежде приближащийся в усия в сердце и госвет благодати Господней и отверзе разумное его часа ежепознать истину и знамена все знаменем крестимаки христианин встапрете Гемоном. Он же в упрошаше окрест стоящих, кто есть цей и же глаголаху един от христиан есть и повелеваше ему и Гемон да пожрет. Он же велегласно взиваше не пожру, христиани не сым, раб Христа Бога живого. И Гемон же глагола не видел ли еси в немалом прежде всего временем, сколько и пострадаше Муке скалония Леонид, та же смерть Милюти Погибоша? Отвештаба образы Аполлониевым Филимон. То само убийстьми виною на Муке Дерзнутии, якобы скалония Леонид недавно пострадавше за Христа, нам оставише мужественного терпения образ. Еще же виновно и чудоонно и же сотворище в твоей Ледии, егда через реку при тихо телесии и стала Дия посреди реки и глубине водной, пройти на он полнемогущие, якобы не хотели си Христа нарешти Бога. И Гемон же повелее призвать Филимона Годца, якобы да посфиряет и гласом с опельнем сопротив глаголи обаяд и умягчает мысль того Христианина, якобы да удобнее применить си и преклониться, кой долу поклонению. Не видишь ежебезумнее, якобы то ес сам Филимон и своими стим глаголите заиком, как первое в гуслях и трубах, не неже в божественном глаголе тдусе. Из ком же всю добысть Филимон и необретен, призвать и оба брата Готтеон и у Филимоны вопрошаща сия. Он же в одежде Аполлониеву и брата Знайя, намерение, что его доброго не ведая глагола, все Филимон пред вами стоит. Аби обой Гемон лице его открыти повелев и Филимон озрев, на час смеяти се зело мне, как Филимон, который христианом на поругание и да утешит окрестствуящих, та же веляша ему сверкши ту одежду и тьти с собою к жертве. Филимон же поведаше себе воистину христиане на бейте и богом языческим ругашесия. Судья же одивлясь зело и на Филимона смотря речи. Таком и здравия Римлянов истинно ли суть деема и глаголема и ныне то бою о Филимоне или на поругании христианому мышленные. Он же отвеча. Не римскими здравиям, но моим клиносе спасением и влады, кою моим царем Христом, якобы не христианом ругаюся, но истинно сердце моего применения являю и веру мою во Христа исповедою, и за то исповедание не единую смертью над мамой умреть и готова мне известствую. Всяслейший Фи-гемон ярости исполнися и обращься к окрестствствуящим собупрошашеся. Подобаят ли Филимона обе убитие, кои яви боги укури или дать ему время к размышлению и покаянию? Народ же любяй Филимона свирельного радиего художества, моли и гемона, да ни погубляет общие града у техи и глагол и гемон к Филимону. Смотри, сколько народ любит и как у тебя общие и у теху и нарицает. Понед тех по хвалу помня сотворил бычные тебе пожиребогом хранителем. Все великие праздники и начнице совершатися на немже, подобаят тебе в успете трубами и свирельми богов хвалы, и самому теми утешитеся и наше ушеса уследите. Насияфь Филимон Той ваш праздник приводит мне в ум, праздник совершаемый горе и пение трудно и возбуждает мне к желанию, дабы услышите мне ангелеское песнопение. Вештубо, якобы в суде трудишься тщтащесями отвертить от моего исповедания, и не то, что у них больше успеешь, но и больше в сердце моим Христа желания возбудешьи. Глаголый Гемон Наш те вся скорбная и, якоже обещающийся Христа ради претрпиши, что приобрещаешь-и, когда неси совершенный христианин, понежне приялись и крещения, закону и их подобающего. То слыша Филимон, воззва Глаголя. О, огня духовного, в сердце моим возженного, о, и Гемон, и коликими тебе должен я сам благодарение, яко и нехотя Богодетелствовались и мне святое воспомяно в Криштении. Той Гемон, орек, ста посреди собора и велегласного зуби. Мольювай, аж те, кто вас есть, ерей христианский, и небрежето муках, благочестие ради, да прийдет скоро Семо и божественную ими да дарует Криштение. Видишь, всех страхом связанных и ни единого жидерзающих прийти к Нему, и явите себе священна христианина более сердцем. Обе степлими слезами к Богу в озва. Боже мой Христе, при Зреве и на Мя благоотробны, и из глубины и заблуждения в озва Вимя, не оставим Небе святого Криштения быти, но им же весь и образум, и Вимия Рея и Вода от него же и в ней же, якоже и прочие христиане Криштусия. Такое ему помолившуся, обе облак дождевен Своей шестниде, и стоящее Его посреди окружий, Кристи всем зряштим и удивляющимся. И пакивы исправзяся облак. Игемы же ослеплен злобою, то чудо глаголы шебыти в охвовании и очез помрачения. Еще же помолися святые о свирелых Своих, о трубах же и о супелых, аполонию во время удешт применения и друг друга изменения данных, якобы сожгутся в пепел и не останется памят суетние свирельные гохитрости, да никто от неверных та видя Речет се суть трубой Филимоновой. Огон обо с небесе сушет попалия и погуби пред лицем аполонии в им. Отверзе се уже двери аполонию к устраданию, и бутеон, брат Филимонов, приступив, кое Гемону возвести бывшую вешт подробно, како аполонии Филимона Своей обличает деждую и сотворит его за себе в нити в подвиг и баст виновенего пагубой. Приведе се обоабие и аполонии, на него же Ариани Гемон яроимо окоми лицем грозным возрев, что сие естречео сквернеши и паче всех человеков, что сотворили си нами градо и си моу каянному. Гордости ради боги и законы и презирая, страха же ради муку, когда нея се изменили с ним одежды, и некие мичирования сердца и го превратили си, лишая весь град великий отехи. Подобаше тебе аж темок боялся си ко мне прийти, и твую мысль мне открытии, а сжетебе сма отпустил бы и законам человеку любия, и оставил бы и те жити свободно и безпечально. Сия изрекшую Гемону глагола аполонии. Добрее праведно творише у коряи и злословимя, и непрекусловлю сему. Ибо и сама сповинна мне творю, обаше не за то, яко толиких благ филимону сотворихся виновенно за сие, яко не первое мне тя исходатайствовак благая. И неяко он в мою облече се одежду, но яко ас вегооблекохся. Но понеже оба судьбами Божьими вризу спасения облекохомся вешти звестно, яко посемний филимон не аполонии пожредко гда богом вашим. А понеже первее мог бояхся на иневелия помощтию Бога моего явлю мужество. Того ради разгнева всем учитель повелее аполония на большие муки блестиво узах, филимона же трем войном полицу и поуча сам пьястми битий. Народ же види филимона биема негодоваше и вопияше на войну вдапрестанут, и глаголый геман к мученику. Помилуй не и не тебе филимоны. Аж те жени, то хоть я народ помилуй, терзающе и се утробую тебе ради. Подобают бы тебе по мыслите. Яко аж те малое сие мучения приемлю, что те народ видят, толико смоти се душею, что будете гда большими мукими убят будеши, пожери филимоны и последующим весельем. Имома ибо обедати в храме сиропида и многие радости наслаждатись. Филимон же отвеча, мне уготована есть вечера на небеси. К народу же обращаться глагола. Почто скорбите видяще мебиема, не бияхо ли нас ласкатели, когда бег годеца в вас, но излейшая на миногда творяхо, вы же сладце смеястся, почто обо ныне не тешитеся. Но егда войны и нескорбите ангелиум не радуются, видяще михристиане насуще и почитающе благочестие. Токдам учитель виде филимона непременно, повелее обоим с ополоньем провертевше голени и вервеем и уцепивше влачите их по всему граду. Та же на древе масличном филимон повешен бысть и стрелен, стрелы же не прикасах уси ему. Едина же стрела, кое гемону, отскочивше избудеемо около десной. Он же избуденный, моком болящий зело, много из речи хули из лословия на Христа и на Христиане. Утрешив же мученика болезнью принуждаемый молее годы исцелить ему око. Но святые утвеща некошту не исцелить и те, да никакого приятое благодияние в лхвованию причитать и начнеще. Но егда и заидут тела, уже бом и конец приближается, негроп мой приедешь и от него перст взем и ко око преложив ими Христово призовеще, и обе исцелить и око. Потом и гемоновым повелением обоим мучеником филимоную полонию цикошек главы, честная же их телеса положена бегом близ святых мученика скалона и леонида. Мучитель же, понеже стужащий молоко зельную болезнью прийде нехотя к угробу святых и взем перст от гроба по предреченному славеси филимонову преложить поляшти молоко своему глаголию. Во имя Твоя и Иисусе Христе Его же ради Си и смерть Себе волею избраща полагаю прах на отце Моем. Я щас целе впрозрю, Той Сами сповем, не бейте и на Гобого развете б. Ся ему изрекшу, Абие сугубо и обретис целенье очно и душевное, окумбо узре солнце, душею же увиде светлейшую правду, и зайде веселий вопия, христиани не сым, и пред многими свидетелями христианин бейте исповедуяся прия святое Криштение со всем домом Своим, и христиан в узах за Христа держима их 36, отпусти С миром. Та же взем плаштаницы и многоценние ароматы со множеством народа из двумя епискупы на гроб святых мучеников прийде и честное телесами их с утвори погребение. В этом слава в уши диоглетия на царя нечестивого, как ориан отели насотворися христианин, и как Богом их не хочет приносить жертвы. Послав обуцар четыре протикторы повелевая привести его к себе, хотя сами спитать я же о нем аж те истина суть глаголи мая. Поемше протикторы и ориана настояху, да скоро идет в путь. Он же моли их, да послабят ему мало и тихо гроб святых мучеников. Поемше нехотящим, дадим 80 злотиц и впущен бы исти тихо гробу. А может пришед паденниц моля святых мучеников, да помогут ему в подвизе. Ислышен бы ист гласфи лимонов от гроба глаголей. Можайся ориане и не бойся. Себо Господь Тебе к себе призывает и ведет к подвигу и начинает соплетать и Тебе венец мученический. Будешь же труда Твоего и воздаяние и другого в тех четырех протекторов и же поятите приидаша. То слыша Фарьян уже Саша себе и в дом свой пришед благодати исполнився Господней предрече домашним Своим овремени и образе мучения Своего. Призвав бодроки Своя глагола им. Не пойдете с нами до Александрии, даже ведена с Будук Царю? Бог уже помогаю, что сей совершу подвиг, в 8 месяца Фаменота, влажен, и ввержен в море Буду. Выживедено на 10-й день того же месяца, учася шестом и зайдите на берег и обрет, что мое тело дельфинами на сухоизнесеное возьмите и положите с прочими мученики. Рекши и зайде ведомий в путь и достиг Царя прият бастутного кроце. Даже уготована Бастарю Баня, пред нею же стояше и до Лаполинов, и дяже Царь в баню, поят и Ариана. По умовенней же исходя и кои долу приближаяся лголоко Ариану. Пожери великому Богу Аполину да с подобающим весельем на вечеру пойдем. Ариан же блажение отвеча. Как у Астову змогу сотворить по таких и так многих чудесах Христом истинным Богом суденных, и аженесуть сует не опаснено самая истина? Мой боже сосуд тех свидетели, как у оба бездушному и бесчувственному и долу. Разгневався, что Царь повелел Абиру циму железными виригами связавше, к ногам же каменьевелия привязавше в врище Его в ров зело глубок и засыпать Его перстью и каменьем и с землей усравнитель. Верху же того засыпана горва постави престол свой и седнаним повелевойном около играть и глаголя, да видимо, что придет Христос Его и измете Его отрова Сего. После шетчуем офцарская и вложницу свою виде железа и каменья ежебе Ариану навязану висещтейнато дром самого же Ариана на одежде лежаща. То видев ужасесия и сметеся мне некий у додумашних врагов навети кофт тайней битей. Святей же Ариан глаголы к нему. Не смущайся никто же есть навето ей или восстайна тя, но Азия сам Ариан и гожет тей вров вверг глаголы леси. Да видимо, что придет Христос Его и измете Его отрова Сего. И се Христос сме изрова изъят и на твоем одре пучитими повеле. Диуклетян же Аки изумлен боев удивлящася на долзе. Та же едва в себе пришед, страхом смущенный в узва вельми и исполни палат и молвою. О, хитрости волшебня, глаголы, олукава гочарувания. Никто же до ней не таковое, что виде. И иная многое глаголи и молвия повеле света Говмех с песком завязати и в рожжи в губину морскую. Сташа Жейчетерри выше по минуте про те, которые и пред царем исповедают еще себе бейти христианой, в них же безстарейший телтих. И те, обовмехи с песком завязаний с Арианом, в копе потоплений больше в море. Дельфини, же на раме на своя телеса их подемше, изнесоша в при море Александриское и держа от руцей Арианова и по предреченному повелению Его на Брези ждаху. Приемше обути и телу Господи на Своего и телеса четырех протекторов Погребошия в копе честну, славяште Бога, отца и сына и света Годуха, и мужа и от нас будь слава вовеки Амин. Конец Житие святых месяца Декемвре в четверти и на десять день. This recording is in a public domain. Житие свят их святители Дмитрия Стостовского в месяце Декемвре в пятой и на десять день. Страдание святаго-священному ченика Елефтерия и матеря Его Антиии redfliprebox.org Когда Эли Адриан Царство ваше время безом во идулих служа прилежно, в то время дивние Елефтерии позна сей, как уже звезда светлея. Его же отечество Бевеликий Град Рим, родители Его знаменитий, богатство Миславою и Зубилу Ющи. Отец Боего трикратий антипатум Бяши, матерже Большие чести и слава и достойна сотвористья, каковерова во Христа, святей Мапостолом Павлом научена, и прия от Него святое крещтение и Меже Эй Беантия. Та Рощи Сего святаго Елефтерия Мего нарече и воспитает Его добре в благочестии. В возрасте Ему приходящую Богу руками археепископа Римска Гониките, дар ву истину Богу достойний. Археепископ же видев отрока добронравна клирическому чину при общии Его, и в пятое на десять возраста Его лето сотворитого Диакона, в восемнадесятое же пресвитером Его Хирутониса, а в двадесятое лето епископа и лирику Того постави. Так осветильнику на свящнице стоящту святом же святящу Божье Слово и просвещающу многих помышления к познанию Единого Бога, невозможно терпеть зависливый дьявол, но ярост не восстананного тяжциубийством дыша на благочестии. Наустил убой в урожи злочестивого царя Адриана восстать и на истину, и гонить христианой, первое, что всех отсреды изятия Лефтерия, чташчися изящнейших учителей благочестия потребитие, ияки классы и изряднейшие от Христовой Нивы и Сторгнутие. И Абие царь с грозным посланем Филикса Некоего воевода посла привести нуждию Лефтерии на суд царский. Он же и Лирика достиг, улучина тое время, когда добрый пастер Словесне своя овца и в храме Господнем пажить и у Божественных Словес Питаши по учению Творяк Народу. Общедобу и укрожив церков воинством сам внутрвней деярости удыша и свирепов зирая и самым взором показуя пославшего эволютость. Виде же, Лефтерия сладкие учения и источнику тост Своих изливающих и добровыштанно-благочестие учаща послушающих, стаи сам внимательно послушаше и удивляшеся проповедуемой Христовой Силе. И Абие Ярус на кротост преложив и мебо-сердечную Ниву удобную к приятию Семени Божия Слова, баясь отволка овца и изгонителя ученик, и прежняя Аки забыв из Разбойника Сотворися благий и верний раб Христа Его же гоняше. Презрев обоповаление Царское припадек ногами писку по святагу и от того времени не отхождашь уточители Своего, Словеса Его просвещаясь и в облагочестие утверждаясь. Тако Филикс от нечестия на облагочестие применився, немыслище уже к пославшему Его возвратиться. Святая Желефтерия желая усердно доживо Христа веро стати до крови, чтажася в путь. Идешь же с Ним и Филикс, неяко воевода узника ведей, нояко огнет с пастерью последуя ей. Эк даже в пути на воду приедуша Байс Филикс другие внух Кандакийин, яки от апостола Филиппы от Божественного Левтерия Кристисия и совлечесие и долубесие тмой, как уже некие гнилые одежды. Пришедшим же им Врем, Филикс познан бы и твердыми Време Бывшими, яко Христовой при соединении ся Церкви, и сказаем подробно вся я же оелефтерии. Элефтерий же по повелению Царскому судищу представлен, стало обоелефтерии великодушно и небоязненно, а и не на суд, но на праздник призванный. На него же царь возрев юна же и готелу, милицем красна и светло чесаи, и всем естественными дарами одобренавидев, по чторе, че оелефтерии, в отече скою оставив веру и Богов почитание ни во чтоже вменив, но вагонеко и гочтеший Бога, иже не то, че уяве умре, но и смертью умре лютейшию. Элефтерий же сице безумне глагола вшему, ниже отвештать и хоть яшее, подражая Христу в страдании предпилатум молчавшему, и преди родом ни чтоже отвештавшему, пакий глагола царь. Отвештай, по что так обезумен был си христианской, то и верен истовне примесився, повинися мне, и Богом непобедимо им пожири. Я ж те увештався, обратишися, великимите почту честми, аж те жени, то тяжкие тебе нанесу муки. Элефтерий же призвав Господа рекшего, не пицейте какой ли, чтого с глаголете, а сбудам вам премудрость, иже не возмогут противитися. Того призвав глагола. Какой иман таковым Богом служить или соизволить и тем, иже им служат? Не пачили вам советовал бы отступить от них? Но понеже послушайте не хождете, потребно обоезд плакать и у вашей безумии, как разумом от Бога почтений бывше. Сотвористися худейши и древеси, каменей толику, как оттамните себе Боги битие, оставивше истинного Бога, сотворшего примудростью вселенную. Ибо небо и земля суть и дело руки го, и смыже и мы от тех, я же созда, дело краснейшее и честнейшее, аще и заблуждаем в неведении, а кивношти худящей не ведущей, что есть приязненно, что же неприязненно, воздвязаем брань против обога нашего. А тех и живо истинно суть врази нашей сопостаты и дьявола в глаголю обезумие, мнете Господе и Богов битие, почесть межевозноситие и жертвами. А субогосподу моему прелепляюся и всегда ему присоединяйся буду, и Христу моему послужу. Ваши же, аж те почести, аж те безчести и муки, детской или игралиште или страшилиште, байти вменяю. Мнебо, якоже учитель мой глаголет Павел, мир распяся, и аз миру, и умрете за Христа сладостми и стивеселии. Насия царь исполнився гнева повелепринести одр медин, и множество горящего угли под слати, вверху же протягнути нага мученика, и непрестанно поджигать и дондеже погибнет. Приготовано же бывшо тумо одру взойдено него мученике всем телом простресия. Народже собравийся на позортое, у коряше царя у мучительства, глаголюще. Почту муж сей честный, благородием и премудрости узнамените и зле погибаете, ако един от злодеев. Бог же свеший облегчеваши болезн мученику, и же аки росою прохлаждаемый и на мягких розах почивая и утешажа сия. Сарже помощительстве таковом ярост своё малоукрутив, повеле телу мученикову судра сняти, нямер твой же бъйти. Мученик же встауто дрожив и здрав, немало же от огня вражден, но весел и радостен по я. Вознесуйте, Боже мой, царю мой, и благословлю имя твой обовек. Восхвалю Бога веселящего юност мою, рот и рот восхвалить дела твоя Господи и силу твою возвестят и чудеса твоя поведят. Таку похвалив Бога, дерзновеннее по всех ста предмучителям. Смотри, глаголя, о царю намя, Его же тем не ли Сюгнем сняде на бытии, и поздно и проповедаем огумною Христа Бога, увежчи и твоих Богов немощь. То дерзновенно и свободно и мучениково глаголение царь вменив себе в безчестье, и побеждена себе битимня о множешем мучении. Пакиобу на среду изнесес и решетка железна, и бист снизу огнем зело разжигаема, сверху же элеем поливаема, и пламенем зело горяшта. Но нездо остави Господне благодать мученика. Положено боему на решетке той бывшую, абие огону гасе и угле горяште у студе, и решетка железной неяко элеем, но пача якоже водой у свыше полиана баст хладна, и мученика соблюдена враждена. Что обо, угасели стемья Росцарева? Никак уже, но единую лютость и уподвижен, кто молучи и не боевашие, а кислепый то само имея предсобою, дабы мучащи света угодно и сотворите Богом Своим, сущим весьма бессом человеку обийцем. По Семску в роду принести повеле, в воском же и смолою и тукуми наполните, и огнем многим подчищи, дабы и в нюпаке вложите святаго. Симу же бывшу и сковрадер сжегшийся и кипящей, с там мучениками и туподьяти муку. Глагол же к нему царь. Не отлагай ой лефтерии, стоя посреди смерти живота, избрати тебе полезное, ибо аспекуси у тебя зело, да не злепогибнище, и люблю тебя якоестественного моего сайна. Нижеху, что так умибози, да му ж толико благородний и зело добрый, и сладко глаголевый, красноличный и себе самого без рассуд не вергает в пагубу, не иного ради, чесуго, то, чью идиного ради, жестоко вынагу непокорения, суетнагу и неполезнагу. Мученик же противостоя и глаголе мужественну, приличными поношения и воздаващими за лестные ласкания, нарицая его волка, рвиска, на овце Христов и приседящая. Та же приложи и сие. Что-либо сотворище, дано себе моего в облагочастие стояния. Здесь адриан Возерив се остави Словеса и устремися к делу, и повелее го на сковраде протягнути. Семужи бывшу, паки баст тоже ежи первые, огн претвори севрозу, дук же некий хладен крепко го может прохлаждаше. Адриан же не видит, что творит и видит вся дею, что есть ему вопреки, сидяше с умнясья. Безже в то время парх-градский ворив, муж избранный, догматый христианский не видит и же и у Филикси воеводы как у христианин сотвори сиоведа и христианские вери уже начатки, аки некая семена в сердце приемлеше. Оба, что последствовавши еще и языческую муничестью, велими благоподовися царю. То и видев царя зело смущеный, что творит и мученику недоумеющийся, советуват царю да пешт медяную, острыми желези и надченою, разжащий повелит, и в нее эльфтерий ввержен да будет. Разжен ниже, бывший пешче зело, мученику чесата лестная и душевная горевозвед, и весь сумм на небо вперев, радости же Богодохновений исполнився. Благодарю тебе, глаголыши Господи Иисусе Христе Божий Мой, как у толиких меблакс подобились и, как у рукой твоей укрепкой припоясал меси силою, как у заиметвое святое толикая пострадать укрепил меси. И ней не призрест небесей вишт, что совещаше на меня не видишь тимья, и избави душу Мой отстреляния их, и от мужей крови, якобы благ сухранимя, да знают вси Тебе единого Бога во всех концек земли. Та же умучащих Его, как уже святые первомученик Степану побивающих каменьем Того, молящийся глагола. Кусни се сердце и ховла дейко, Много госей милосердия, и твой святое имя познанно им сотвори, и изведи их к твоей святой воли, да уведет Тебе единого истинного Бога, и оставит пагубное поклонение и длоское, как у благословения Сивовеки, Аминь. Такому ченику молящуся, Корив внимательно послушащий глаголем их в молитве Словесего, и Абие согреяся в нем сердце Его начатком благочестия внутрь предприятием, возжекшимся Аки углием, и изменився добрым изменением Аки не той, и же первой намученик изобреташе мучения, приступит к царю глаголющии. Почто не повинне на таковые мухие лифтерии, аки за некое злодеяние предаецья, коея ради вины и на таковую лютую смерту суждаются. Саржа Ничая, наетта Словеса Корива вослышав, подвижься сердцем зело и оружие на него возре фречи. Телия, си знаема и нам Корив, что сотворяйся Тебе, негли прелосился си златом и его взятым, и то Ти сотвори, не чайно примените ся. Не добреет ли Тебе моих даров и богатствий славы, чести же и меней, ими же Ти сотворих всему риму знаменито? Аще же и более, чесого отмени желаешь и невозбранену ть есть, се вся моя сокровища пред Тобою отверста суть, обоими почерпай руками, якоже угодно ть есть, а от жены и за мало злата оттей куплен не буди. Корив же исполнися весь духа и мучениковыми молитвами умима и просвещенной во зва Глаголя. Зла Твоя с Тобой и да будит в погибель, ибо Твоя зла Твоя с возгнештением огня вечного, почтоже самовольно ослепляящеся, и ччище се поколебать и не поколебимая. Еще же известно, видав яко не един от Твоих Богов можете единого от предстоящих в огне сохранить и цела. А Той Бог и Его же почитаете Лефтерии, сотворяй Его крепчайше огня и не имуки высша. Теми словесейнами изглаголенно и мучитель подвижесей ярость, обойкошебово истинно великие дружбы и родите подобные вражды и великие. По веле обои пархав Той уже пешт во вришти, и уже он сам на Лефтерии оготовать и советова. Якда близ без пешти Корив возвак мученику Лефтерию. Молиза мя и вооружиме тем же оружием Христовим, им же вооружились и воеводов Филикса. Знаменано побыв Корив от мученика знаменем Крестнем, ввершься в пешт, и прибывств в ней не вредим, и почесе и зайде здрав. Адрианже изнемок от мучительства своего, по веле Кориву оцисти главу и такоприя Корив мучения своего конец, и в малое время сокровище многими от века желаемой восхитие. По всеми Лефтерии в Той уже пешт баствержен, и острыми в ней желези и бодом, но огн паки же и первые огасе, и пешт прохладисия, и железа острая сломиша сия, аки почитающие мучениково тело, обличающие же душевную слепоту мучащего, и привлочающие окрест стоящих к познанию Бога, деющего та чудеса приславная. И взиваха окрест стоящий велик Бог христианский и Лефтерием проповедуемый. Поисча паки мучитель в недолмении велицим и по веле мученика в темницу, сам же собрав советники своя весь день советова, как оба и Лефтерии погубите. Беше же святые мученики Лефтерии в темнице морим гладом днемногия, но и же иногда Даниилу Авакумом, или иже враном поселаше пищу, той и Лефтерии не презрек гладом тающа, и питаше его ангелскую пищу, голубем там и му поселающий в темницу. По всем мучителям повелее привести дивих коней, и к теме его привезать и да влачимый и растерзаемый умрет. И саму бить и му, что ангел Господин с небесей сшеду треши святаго, и от рук мучащих его восхитив, возведена гору сущую недалечу от града, на месту посту, и дежи зверей без вселенения. Там у святой и мученики Лефтерии хвалай Богу, в оселающей, живяще со зверами, как у соовцей. Вообще, чебо и голливые медведи ласкаху сия, аки знающие гласегу и аки раби последовах у Господину своему, служащие Мои Стрегущие Его. По немалом же времени уведан баистоти сходящих на лов и гунящих зверей по пустыни. Дойде же о том вести до Царя Адриана, и же абие война впослаять и Лефтерия. Нашедшим же войном на святагу, устремишься на них звери, как у наврагов Господи на Своего, и в Мале не растерзавши их, аще небо и запретили им святый, и отсылал их в пустыню. Сам же едет с войной, радует сяки на пирзваний, и беседует с ними на пути у Царствии Божьей и огенне огнений и долобоклонников уготованной. Увери их и крести, и с ними других якобы до пяти сот во Христа веровавших. Пришет же время к Царю осужден баис на снедение зверем и вече Его на позорище и спостише на него первая львицу, та же льва, но те, аки овцы и кроци бывшие, голезаху. Какобы мужаху вредить и тугу ему же, как Господину своему Божьим, повелением служаху в пустыни, множащий и звери. Виде же народ, баивающий, взиваше. Велик бок Елефтериев. Друзи и хулиху, нарицающие Елефтерия Волхва и Чародея, но тех в незаппу постежи казнь Божья. Ибо не ци от них холители унемеша, связавшися без гласи и михедзайку. Не веди же мучитель, что более творите, повели мячему циштему главу. И тому бывшу Матер Святого Блаженная Антия, смотревшая с радостью на подвиг сына Своего, мертвое тело Его обемши, Лубизаше. Веселящийся Духом и Благодарящий, якобы от нея приятая кровь за Христа из Лиасия, та же и сама нацайном паде мертва мячем от неверних убиена. Верниже и живяху от Илирика и и животрима, земще святая телеса их, погребоши честну, хвалищи Бога и, может, слава вовеки, Амин. В той же день памят преподобного отца нашего Павла, в пустынях латерских, подвязавшихся. Житья Его в нашей Руссистой страниц с искатиной Возмогохом. В той же день Житья и живосвятых отца нашего Степана Исповедника, архипископа Сурожского. Преподобный отец наш фанберодом от Кападокии Великия от родителей христианских и живоскромише Его в наказании приличном. Пешаше отруки с детской Добрым Равом уклоняясь и от обычных детям гумлений. Седьми желетах вдашь Его родители на учение книг и биострумен в учении и в малом времени писанию Божественному навыче добре. Пятьнадесяти желет, боивший из идеи от отечества Своего и прийдет в царь Град Катаму, в лету царя Теодосия Адрамитина и патриарха Германа Святаго. Ипаки прилежаше учению и навыче философии и превзойдим удростью многих и самих учителей, каков всем дивитися при удрости Его. Слышав Женем патриарх Цареградский Святый Герман, призвай Его и благословив в опросе, от кое есть страны. Он же вся езжет себе из речи. Патриарх живозлюбив Добром Раве Его и премудрустей смирения в себе пребивания Мудаде. Прибыль с джеблаженью патриарха неколи колет прележа Церкви Святой, живы в воздражении и чистой совести. Посему тейде оттуда всех утаився и шет в монастырь Пострежесия и подвизажи Ся Добри. Та же вожделев безмолвнейшего пребывания и зайдя из монастыря и обрет место темною, никим же знаемо прибыльственным и довольным Богу работаю в пустые молитвы. Посемь эпископы живе в Сороже Граде, представися, и приедуще людей Сорожстей и в царь Градко-Святейшему Германо-Патриарху просящая эпископа Сорожу и бывшего взыскания о поставлении эпископы сотворися несогласие, овым, хотящим того, а и на им и ногу. Сорожение жемолях у Церя и Святейшего патриарха дабы и далее им эпископа сотвори, понеже умножися Глагола хуеретичество в Уграде нашим. Единою обу святому Германо-ношчю на молитве стояшту евисимо ангел Господин Глаголия. Вутришний день посли и дежи живет в темном месте избранник Божий Степан, того постави эпископом Сорожу. Тойбо может упасти добрая Христову стаду и коверению привести зловерния. Аз же и к нему послание Самод Бога повелет ему тебе ни в чем. Патриарх же речи. Господи, как овем место и дежи избранник Божий Степан прибывает? Ангел же поим отрука от патриарха показаемо место прибывания святого. Отрук же пришед, поведа Патриарху. А святому в той час молитве и в оселаюшту к Богу в темном своем месте, евисимо то же ангел Господин Водеш Дибели и обояси святой Степани трепешта пыде от страха на землю. Ангел же эм святого за руку и укрепи его глаголи. Ази сам ангел Господин послан от спаса Христа решти тебе радость и повелетит ты в Сорожград да научишь и люди вере Христове. И се утру Патриарх возьмет тебя и посвятив последнете Там архиепископом т.е. не услышайся и года не прогневаешь и Бога. Та же мир давимо ангел взайдя на небо. Вутри же Патриарх вскоре посла с отруком двух пресвитеров по святагу Степана. Вниже святагу с великой участию к Патриарху приведуше. Патриарх же срета его с радостью и посвятив того архиепископом Сорожу постави и отпустив корабли на престол Иго. Святый же пришет в Сорожский Град и на архиепископ с тем престоле Сед, учаше люди от божественных писаний. И через пять лет весь Град Сорожский крести и вся окрестная царь. Посемь в царе Града Восталев царь и Жути Саврии и возбесися иконоборством научен быф от двух жидовинов. Ибо первые повели иконы и ставите высоко, дашьте кто чист, той целует я. Посемь на воздух повесите святые иконы и повели глаголя, не подобает иконы и кости неприквождатии и на много воздвижащих каянные. Святый же Патриарх, Герман, много возбраняющий ему седуя доставить начинание своё злое. Разгнева все же проклятии и обеви свой яд, его же в сердце своем креешьи иначе весьма отметать и святые иконы, улитежи и попиратии. Послажи повеление по всему граду и на многое окрестнее места, да все то же иконам святым сотворят и глаголаше, аж те, кто противен не будет различными моками умучуего и предам смерти и безвидетий в царствующем многоразличной и правоверенным христианом мочения, Патриарха же Герман злочестивий царь послав за тучение, а вместо его постави патриарху Манастасия, родом Сиренина, единомыслин на своей эресе бывшая. Та же царь и патриарха отпустише после своя с злочестивым повелением в сурож и повелевах упоследние святому архиписку постепану не поклоняйтеся иконам и кресту. Отвечта же святые глаголя. Не будет то, не попущу ас людям моим отступить от закона Христова, не слушаю повеления царьева ни окаянного патриарха. Исниди ночью к посланным в корабль и в царьград прийди. Оболкся же в одежде и сана своего стапред царема. Речи же царь, та и кто еси? Святей же отвеча ас-архиписку-псурожский Степан. И речи царь, видишь ли собор сей сидящих со мной в чести велицей, ты и пошгоша и поштепаши иконой. Итай оба послушай меня и будешь в таковой же велицей чести с нами. Святей же отвеча, не будет то, аж тебе и сужжешьи, или на удера сечешьи, или иными, которыми муками умучишьи за икону и закрест господин все, что претерпетьи. Та же паки речи святей царю. Мой в книгах обретоком некое пророчество, как в царе гради настанет царь честив иконоборец пожега и иконой святая, но Бог в твое царство да не сотворит то. И речи царь, обретостели имя царя того, отвеча святой, имя его Конон. И речи царь, право Степане обрелось имя моё, отец бои и матер нарекли имя моё Конон. И речи Степан, о царю не буди то в твое царство, аж те же таку сотвориши и мащи бейти предтечу Антихристов. То слышав о каянной царе Цветагу, в рукою Железную избили цего и остне из зуба и глаголя. Как у меня нарекли си предтечу Антихристова? И повелец Святагу завлассеи и забрадуяти, и битий, и влачите по земли и воврешти в темницу. Святей же влеком Богу благодарение во силаше и всажден бейст в темницу По всем паке повелец царь представить Его себе. Как у меня глагола шесурожский эпископ на речи? Бьющи при влицейте Его себе. Святей же предцаря с седьмью эпископой прийде. Держашечный царь в руках своих иконок Господней Богородичну, Иоанна предтечи и речи Святому. Почтоми нарекли си предтечу Антихристова. Глагола Святый, понеже дела то готвориши и рекохи паки то жити глаголю. Царь плюну на икону и потоптаю и речи Стефану. Сотвори ты такожи иконе сей. Святей же прослези все речи. Вражи Божий, недостойние царства. Как у тебя не ослепишься безумнее твои очи и не осохнуше беззаконнее твои руце. Бог, дол ты имет царство твой вскоре и прекратит живот твой. Царже сия слышав с огневом повелебить и святаго. По всем привязашь Его к хвосту и влечаху в темницу. Святей же благодарение воздаваше Богу, в оставше же всесущий и в темнице молише Бога и молитвою святых вскоре умры злей царь. А по ним царство приясыне го Константинку про ним, Его же царица слышавший у добродетелей чудесых святаго Стефана, моли мужа своего царя Константина да отпустите го на престол свой. В то же время родися у царя сыни и крести Его святей Стефана. Царже, царифе го, с великою честью отпусти на свою пасту. По спряму, будобный пастер свой престол пасяще добре верено и стадо время довольно. Та же уведав свое к Богу отшествие поставив вместо Сиберхе и Писку по сурожу Клирика своего именем Филарета и представився к Богу в вечную жизнь месяце Декемврия в 95 день. Бежа там у некий человек именем Эфрем, родом суроженен, слепся и отчарева матери своя я, Его же святый Стефан пресыщаше едениями, питьеми и деждую. То есть лишь в у смерти благодетеля Своего вусплакасе глаголя. Кто меня ныне посетит, ведите мне, да целую нозы Его святые. Ягда приведен баст к представшему Стефана святого телу, паден на нозы Его плача и рыдая, и там Оабия прозре и тем чудом Бог сутворит известия угодники Своем, как у Светей унижения ствелики чудотворцев и исповедников. Тело же Его святое святителями и всем сурожским народом с многими слезами погребено ваисчестно слабо Бога от всех славимого и привозносимого вовеке Амин. В тот же день памят преподобного отца нашего парда Учельника. Конец шите и святых месяца декемвриев 5 на 10 день.