 Добрый вечер дорогие зрители, я Хаял Азисбелей, всех вас приветствуем. Сегодня наш кость, конфликтолог, историк Ариф Юнус. Добрый вечер, я вас приветствую. Мы будем сегодня обсуждать традиционную тему ситуации в Украине и конечно же ситуация в Азербайджане, в Армении, в Южном Кавказе. В этом году, как мы видим, в третьей встрече было между Альевом и Пашиняном. Некоторые, как говорится, политологи, конфликтологи думают, что это позитивные шаги. Это каждый встречи дает, как говорится, возможность решать эту проблему. Каждый встречи, который в рамках Евросоюза бывает, это перспективные встречи. Все об этом говорят, все приветствуют. Не все, но многие, как говорится, политологи, политики, которые поддерживают европейские движения, либералы. Некоторые говорят, что в этих встречах тоже нет перспективы. Какова ваша мнение? Ну начнем с того, что любые переговоры – это всегда хорошо, это всегда надежда. Другое дело, за 30 лет конфликта мы много видели переговоров, отсюда вот такой скептицизм, не очень вера. Все прекрасно понимают и это самое главное, что это не только армянно-азербайджанский конфликт, не меньшую роль, а в ряде случаев большую роль играет геополитический конфликт. То есть Россия с одной стороны, Запад в лице американцев и французов в данном случае. То есть европейцы – это с другой стороны. Это всегда было, всегда оказывало влияние. Там, где есть непрямые переговоры между конфликтующим стороном, а есть участие посредников – это минус, потому что посредники тоже волны или неволны, но становятся участие конфликта. Конфликтующие стороны апеллируют, к ним пытаются через них что-то заполучить, и постоянно, плюс этих сверхдержав, есть свои интересы в регионы, которые не совпадают при этом друг к другу. Мы это много раз видели. Последние годы Россия смогла отодвинуть в сторону Запад, и особенно это мы видели в последней войне 2020 года, после которого практически Россия отодвинула в сторону Минскую группу, и переговорный процесс шел в формате треугольника Москва, Паку, Ереван. Никакой Минской группы не было. В рамках этого треугольника происходили встречи в основном Москве, в Сочи, и принимались решения. В прошлом году в январе, 11 январе было принято решение о создании специальной комиссии по демаркации и демилитизации армяно-забирательской границы. В мае прошлого года уже нам было всем заявлено, что было принято решение уже точно сформировать эту комиссию по ограниченным вопросам. И даже в месячный срок эта комиссия, новая, должна определить и дать своим президентам, своим главным государством, всю информацию о составе и так далее. В месяц прошло, второй, третий ничего не было. То же самое по вопросам коммуникации. То есть в прошлом году все решалось в рамках этого треугольника. Но постепенно запад приходил себе, он до этого как-то отошел. Это имеют в виду американцы были заняты периодом Трампа, потом выборы отошли в сторону времена. Европейцы тут же в пандемии европейцы тоже спавляли. Но постепенно они стали приходить с себя, и первая встреча была в декабре, в прошлом году в Брюсселе. То есть запад, ну конкретно Европейский Союз, попытался перехватить инициативу. А вот после начала войны в Украине эта инициатива европейцев, я, когда мы говорим европейцев, надо иметь в виду, что конечно же это тесно связано с американцами, потому что всегда Европейский Союз координирует свои действия в регионе с нашими американцами. Последовали новые встречи, уже еще две встречи, которые у одних вызвали прилив, прилив оптимизма, что вот это когда закончит, потому что Россия временно отошла в сторону. Как ни страна, Россия, которая в прошлом году не вспоминала про аминской группы, теперь, когда активизировалась Европейцы, вдруг Лавров заявил, что вот с нами не считается, а есть Министская группа и так далее. Вот поэтому-то эти встречи новые, уже в выпаде Гиды, в этом году европейцев и западные встречи прошли. Они породили те же надежды, которые были в прошлом году, когда тоже в прошлом году, кстати, тоже думали, что все будет хорошо, что-то будет прорыв. Здесь мы видим, уже некоторая конкретику, скажем, состав комиссии по демаркации границы уже, в принципе, определен есть. Были уже конкретные прямые переговоры по телефонам между Министрами и Астроном, это дело двух стран, Армении, Азербайджана. Были другие встречи, это плюс. Обсуждались вопросы в связи с коммуникацией, это тоже плюс. При этом, уже эти переговоры показали, что есть разница между подходами Армении и Азербайджана в карабанском вопросе. Азербайджан выдвинул 5 тезисов по урегулированию конфликта, как было сказано, между Армении и Азербайджаном. Армянская страна заявила, что она не против все эти тезисы, азербайджанские страны, 5 тезисов, они, в принципе, нормальные, они принимаются армянской страной, но они добавили свои. Это свои, это имеет в виду, что первая проблема карабаха, точнее статуса нагорного карабаха, остается, и второе, переговорный процесс, конечно же, должен проходить в рамках Министской группы. Это вызвало определенные разногласия о Азбайджанской армянской стране, там пошли обвинения друг к другу. И вот именно этот момент, которым потом подключилось и Россия, потому что понятно, что, скажем, проблема демаркации границ без России, провести сложно. Ведь определение границ между Армением и Азбайджан будет идти на основе карт Генштаба Советского Союза, это здесь Москва играет определяющую роль. Да и вопрос статуса, от которого Азербайджан уходит, говорит, что этого вопроса нет, уже все, статус карабаха был решен. Вот даже в этом вопросе армяне говорят, что мы можем что угодно думать, но есть вопрос проживания и безопасности карабахских армян. Правда, есть разница. Вот эта разница провела к тому, что в этом году снова вспыхнули митинги против Пашинян. Речь идет о том, что после встречи в Бресселе 6 апреля, по возвращению 13 апреля Пашинян выступал в Ереване в Парламенте. И там он заявил, что Запад, под эгиды, которую мы встречаемся, то есть европейцы и американцы, они четко заявили нам, то есть Пашиняну, в его лице Армении, что вопрос решения каравасского конфликта, они понимают так, а армянской стране надо опустить планку ниже. Проще говоря, европейцы и американцы считают, что карабах, на горном карабахе, должен быть в составе азербайджана. И речь может идти в переговорном процессе о безопасности и статусе на горном карабахе, но внутри азербайджана, как часть азербайджана. После этого как раз начались митиги процесса, в накорном карабахе вообще отказались воспринимать основу для будущего. Они заявили, что мы не отказываемся от своих прежних заявлений и решений, что только вне территории карабаха, извините, азербайджана, они видят свое будущее, либо независимость, либо составе Армении, но никак. Более того, пошли даже на шантаз, что если Ериван официальный в лице Пашиняна будет продолжать эту линию, тогда руководство на горном карабаха пойдет на экстра ответные методы. То есть, проще говоря, они проведут референды и обратятся к Российской Федерации с просьбой о вхождении в составе Еривана. Это было заявлено на горном карабахе, и это продолжается заявляться и сейчас. И митинги идут не только в Ериване, но идут также в на горном карабахе, они буквально продолжаются и сейчас, все время практически каждый день. Вот этот момент, который и приводит появлению чувства пессимизма, многих комментаторов, экспертов, политологов и так далее, которые говорят, что существует проблема, которая постоянно играла роль. В девяностые годы, например, были случаи, когда в переговорам в процессе официальная Баку и официальный Ериван давали на что-то согласие. Но на горном карабах отказался и переговорный процесс сорвался. Это уже бывало и ни раз, и ни два. И сейчас снова возникает вопрос. Ну, будет Азербайджан и Армении подпишут договор о границе. Признает. Армянская страна все пошиненно сказала, что мы признаем тетрэльный целц Азербайджана, проблема границы мы готовы так же обсуждать, так же, как и коммуникация. Но вопрос на горном карабаха, это остается. Этого проблема безопасности, и мы откажемся. То есть, они не откажутся от этой позиции. Поэтому это просто для пошиняна. И вот это сказал, есть сигнал, что надо планка опустить ниже. Но с этим не согласны многие армяне, особенно горном карабахе. Что будет дальше, сложно сказать, тем более, что есть еще фактор России. Россия временно ослабела в связи с украинским, войну в Украине. Но не настолько ослабела, чтобы потерять полностью рычаги в нашем регионе. Она еще своё слово не сказала. Вот всё это вместе пока что не позволяет лично мне быть оптимистом в вопросе урегулированной армянской африкты в ближайшее время. Вы сказали, что Россия еще своё слово не сказала. Но я думаю, что она уже сказала, 20-го года, 10-го ноября. Вот еще что может Россия сделать. Это мне очень интересно. И еще что ждете, что мы можем увидеть. Россия, когда я говорю, что Россия не сказала первое, то решение 20-го года, которое вы говорите, ноябрьское решение, это по сути дела вопрос о перемире между сторонами, это не мир. Это просто документ о прекращении боевых дети. Это называется перемирие. И плюс на этой основе Россия разместила в регионе Нагорного Карабаха, то есть на территории Азербайджана свои вооруженные силы в статусе миротворческих сил. На 5 лет. Что может быть потом? Россия не сказала свои слова. Всё, тут многое зависит и от ситуации в Армении, какие силы нам предыдущие власти про российские вести куча ряда и других. Или всё-таки останется про западный Пашинян. Второй момент, как Азербайджан будете вести в отношении с Россией, а также в отношении российских миротворческих войск, то есть, по сути, это обычные вооруженные силы, в Нагорном Карабахе, будет ли продление или нет. Что может сделать Россия? Мы уже начался в прошлом году процесс, продом временно приостановился, но мы понимали, что это временно. Раздача паспортов Российской Федерации армянам Нагорном Карабаха. И в один прекрасный день, скажем, в 2024 году, там будут российские граждане армянской национальности, которые просто подадут, значит, петицию, такую же, как это мы видели, скажем, Абхазия, Тамасейти, Крым. И тогда перед Азербайджан будет вопрос, что дальше делать. Если на Нагорном Карабахе обратиться, как, скажем, Луганские и Донецкие, да, области, они же тоже обратились. Референу были. Это всё может повториться очень легко в отношении на Нагорном Карабахе. Правда, не значит, что это 100% может быть. Я повторяю, многое зависит от Азербайджана российских отношений, а также от ситуации в Армении, кто там производил власти. Вот, что значит, Россий ещё не сказал своего слова. У него ещё есть рычаги для давления на обе стороны. Сейчас вот мы видим, как, как говорится, выступление Пашиняна. Он очень много говорит перед медией, перед, как говорится, своих даже политических оппонентов, даёт им отчёт. Наверное, вы смотрите, что вы думаете? Готов ли Пашинян признать на Нагорном Карабах как территорию сейчас Азербайджана? Пашинян лично уже сказал, что он готов. Именно поэтому он подвергся сейчас с апреля месяца, он подвергается очень жёсткой критике и в Армении, но ещё больше в Нагорном Карабахе. Он чётко сказал, что да, мы должны в карабасском вопросе опустить планку, нам это заявили. Мы должны исходить с того, что это всё-таки территория Азербайджана. И мы ставить должны вопрос о безопасности армян, о их статусе, но внутри Азербайджана. То есть Пашинян уже пошёл на это. Да, потом, когда начались митиги протеста, но ещё раньше он 19 апреля полетел в Москву, встречался там, делал переговор с Путиным. После этого он немножко изменил свою, значит, риторику, но риторику, это не значит, что он полностью отказался. Риторику, которая была сводилась с того, что он всё время почёркивает, стал почёркивать, что последнее слово будет, конечно же, за карабасскими армянами. И ни я, ни кто-то из моих команд, команды не будет ничего навязывать, мы можем лишь предлагать. И дальше повсюду зависит от позиции карабасскарна. Вот это его последнее было, значит, из заявления. Другое дело, что вот эти митинги протеста, к чему они могут привести в Армении. Откуда я говорю, я внимательно, конечно, наблюдаю, каждый день смотрю армянские новостные сайты, телеграм-каналы, видео. Там очень много, можно смотреть спокойно, чуть ли не в режимы онлайна. И я могу сказать так, что у Пашиняна была самая сложная ситуация после войны 20-го года, в ноябре, декабре. Он был практически весел на волоске. Вот тогда, да, можно было его практически свернуть и достаточно легко. Если бы, если бы, против него выступила другая позиция, но не та позиция, которая вышла против него. Против него был Качарян, Саркисян и другие силы, которые в армянском обществе олицетворяли прошлую плохую жизнь и были символом коррумпированности. Вот если бы оппозиция была другая, Пашинян бы тогда просто потерял бы власть. Все демократические силы Армении поддерживали и поддерживали Пашиняну. Не только в этом, мне тогда-тогда, в армянском обществе после поражения была сильная депрессия, очень сильная. Я немножко понимаю, это было, можно сказать, в Армении получили шоковую травму. И даже в среде близких Пашиняна к нему лично было не очень хорошее в начале отношения. Но когда встал вопрос Пашинян или вот те оппозиционеры, которые вышли против него, как говорите, из двух зол выбрали наименьшее. Плюс в прошлом году, то есть армянское общество стало понимать, что Пашинян все-таки воспринимается на Западе как демократ. Что европейцы-американцы готовы и стали оказывать помощь. Например, Европейской Союз выделил для начала около трех миллиардов евро. Это хорошая сумма была. Это только начальные, которые пошли на развитие и инфраструктуры, и реформ в Армении. Более того, анонсировалось, и это действительно будет новая финансовая помощь. То есть с Пашиняном армянское общество связывает свои надежды на будущее. Другое дело, что на горым Карабахе у него позиции пока не очень сильные. Но власть свою он не потерять. И если скажем, он раньше, после войны, даже в прошлом году, особенно перед выборами, он реагировал на эти митеги протеста, он организовал даже свои митеги протеста. Было даже немножко забавно видеть, как одновременно в Яреване в центре проходил два митега. Пашинянский митег, его сторонник. И в двух-трех километров от него были его противники. Сейчас же вот эти новые митеги, которые идут с 26 апреля, с 1 мая ежедневной, они не вызывают особого интереса у Пашиняна. Он даже не реагирует, он спокойно ездит по всем другим странам, мир встречается. То есть на эти митеги сейчас приходят где-то 3, максимум 4, 5, 100 тысяч жителей Яреваны. Это говорит о том, что к этой оппозиции в армянском обществе все-таки интереса особого нет. Пашинян не потеряет вас, но сможет ли Пашинян в вопросе урагулированного конфликта с Азербайджаном и, грубо говоря, продавить карабахских армян? Это еще под вопросом. А позиция Азербайджанского власти в теме на горный карабах. Как вы считаете? Дайте комментарий, пожалуйста, позиция Азербайджанского. Последние три встречи в Брюсселе с Пашиняном. Как Альев ввел себе, как он, что он должен был говорить, что он не должен был говорить. Есть ли у вас какое-то, например, мнение на этот тем? Конечно, есть просто вопросы о позиции. Я пока что в Азербайджане не видел никаких конкретных действий. Вообще процесс переговорный и в Москве, и в Брюсселе. Мы узнаем не из Азербайджанской стороны. К сожалению, я имею в виду ни власти, ни оппозиции. Они либо не реагируют, либо не дают информацию. Вся информация поступает либо с армянской стороны, где идет реальная борьба и в парламенте, на улице. И информация очень много выплескивается. Даже если захочет, скажем, Пашинян, что-то скрыть. Причем оппозиция там обладает как минимум хорошими финансами возможностями, связями в дипломатическом корпусе. То есть есть возможность для утечки информации. Ну и конечно, в Западе. А вот Азербайджан в этом плане и власти в первую очередь не дают. Или ждают информации краткую, ничего не знать, что пресс-релизы. И как правило, после того, как в Армении по информации выходит, надо как-то реагировать. Оппозиция вообще молчит. Алиева. Не только вопрос в встрече в Брессиле, но и вообще в Карабахском вопросе, конечно же, много надо изменить. Если исходим из того и говорим, что Карабахск — это наша территория, и Азербайджан не хочет депортировать армян, а наоборот, стоит вопрос об их интеграции. Тот же Ильхам Алиев говорил не раз, и будет говорить, наверное, что это наши граждане, мы готовы их интегрировать, оказать помощь. Окей, прекрасно. Делай в этом направлении конкретной шаги. Вместо того, чтобы делать конкретные шаги, я скажу даже больше, в 20-м году после поражения, в разгромном поражении в войне, ноября, декабри, например, на горым Карабахе было немало людей, которые ждали каких-либо позитивных действий со стороны Азербайджана. Они были готовы, кстати говоря, рассматривать вопрос о том, как жить в составе Азербайджана. Было такое. Они ждали каких-то конкретных действий, но вместо этого Алиев ввел себе как мальчишка, что ли, который просто получал удовольствие от того, что он оскорбляет, там пошиняны, сихармян, он радовался, там, где надо было проявить мудрость политика, потому которой несет ответственность. За свои слова, одно дело, когда, скажем, простые люди на улицах или где-то там, или в соцсетях, в Facebook, или еще где-то оскорбляют, радуют, или что-то делают, это простительно. Для президента, для главы государства, который думает в том числе об интеграции, он должен понимать, что на той стороне, то есть конкретно не просто в Армении, а в Карабахе читают, слушают все выступления и президентов первого отчета, и других политиков очень внимательны. И когда они видят, что с той стороны только лишь угрозы, что там, с той стороны, кроме оскорбления и угроз, еще есть этот музей трофеев, парков, где армяне там манекена были оскорбительны. И таких примеров я могу просто-напросто увеличить. Это все не способствует тому, чтобы в Нагором Карабахе, среди армян появились хотя бы люди, которые думают позитивно о жизни в составе Азербайджана. Если мы хотим что-то делать в этом направлении, то должны конкретно, тот же президент Ольгиев, он должен сменить свою воинственную риторику на мировлюбивую. Делать конкретно... Я могу даже привести примерно, например, с Грузией. Вот очень хороший пример с Грузией, можно сказать. Грузины, в отличие от Азербайджана, они действительно просто потеряли и Южную Осетию, и Абхазию. Там ситуация очень сложная. Что делать грузины? Они ведут прямые переговоры, особенно со сетиными Абхазами, предлагают им конкретные меры. Ну, например, чтобы было ясно, о чем идет речь. Асетины или Абхазы имеют полное право поступать со своими паспортами, грузинскими, в Узе, в Белисе, в Грузии. А потом, по линию этой линии, поступать учиться в европейских в Узе. Они могут лечиться в Белисских поликлиниках, причем левинную часть расходов, своих, так сказать, бывшей гражданами, асетины и Абхазов, Грузия берет на себя. Или же позволяет создать овшорность зоны, где грузинские, скажем, бизнесмены могут что-то создавать. Даже в банках в Белисе асетины и Абхазы могут, со своими, повторяя паспортами, открывать счет, чтобы делать какие-то бизнес-проекты. Я просто привел несколько примеров. Но эта примера создает фон. Сравните, что у нас происходит с Карабахом, с Карабахскими армянами. Разница колоссальная. А там грузина проиграли полностью. Мы же победили. Значит, надо где-то проявить элементарно великодушие и какой-то вот мудрый подход, чтобы завоевать сердца. Потому что о Карабахске армяням сегодня подход у них такой. Или мы будем вне Азербайджана, хоть в России, в состав России, хоть где-то, неважно. Или нас ждет депортация смерти. Они по-другому сегодня не нужны. Мы это должны понимать. И первую очередь Олеев нужно как-то сменить риторику и вести себе по догону. Вот на тему, что статуса армянов на эту тему тоже. Ну, раньше, то в войне, когда говорили статусом, конкретные пункты были. Азербайджан говорил, что мы готовы давать статус автономной, как говорится, республики в армении. А армянская сторона говорила, что статус должен быть решить они сами, или независимыми составами. А сейчас Пашинян говорит, что статус Карабаха непонятный, это должен. Мы говорим, что типа Пашинян согласен чтобы Азербайджан Карабах был в составе Азербайджана. Он конкретно не говорит, что этот статус должен быть. Он этот слов, как говорится, можно на несколько, как говорится, есть там объяснение. Статусы армянов, опять-таки можно сказать, что наш статус такой, что мы хотим стать независимыми. Или мы хотим стать, как хотим стать, в составе армени. Поэтому, как говорится, эта тема тоже не, я думаю, что мы 100% не служим, сказать, что Пашинян даёт поддержку, что Караб, он признаёт, он не говорит конкретно. Он не говорит, что когда я говорю, что статуса в Армении, когда говорю, что мы признаём азербайджанский интерьер, это означает, что Карабах азербайджанские территории. А он это не сможет сказать. Конечно, не сможет сказать. То, что он сказал, что от нас требует, чтобы мы опустили планку, чтобы мы согласились, что Карабах Нагорный должен быть в составе азербайджана и мы должны только вести переговоры о безопасности и статусе в составе азербайджана. Он это сказал. Куда уж дальше больше и кроме этого. Он же фактически признал. Другое дело, какой статус, какой форме, так это предмет будочек переговора должно быть. Дело в том, что переговор в процессе участвует две стороны. В данном случае, в отделной Армении. Если армянская сторона говорит, я каток, это, в общем, Ериван. Заметьте, ещё есть Нагорный Карабах, это не так уж всё просто. Но если Ериван говорит, мы, значит, надо ещё ждать ответные, а что азербайджан на это? Азербайджан пока что действительно, если ли скажем, до войны 20-го года Ильхамареев говорил, что мы готовы, он даже сказал так, мы готовы предоставить Нагорному Карабаху составить азербайджан самые высокие в мире статус. Это даже не просто автономная республика, а самые высокие. Даже больше, чем Гон-Кога предлагал. Он предлагал там, например, Триеста приводил, это Югоставе, там бывшие. Самый высокий статус, не конкретизиру. Но шёл на это. Сейчас он говорит, что никакого статуса нету, об этом речи не может быть. Даже автономия, да, уже, они исключают. Даже не просто автономия, а автономия разны бывают. Когда у тебя есть органы, да. А он сейчас речь о культурно-автономии отрицается. Тоже культурно-автономия? Да. Это конечно не серьёзно, отранули поздно, от этого он отойдёт. Но дело не в этом. Дело в том, что сейчас многое, есть такая образная фраза, мяч на чьей стороне, в данном случае олиева. Я почему говорю, что он ко многим вещам нужно подойти. По сути дела, Пашинян сделал уже очень многое. Поверьте, сейчас не хотелось бы быть никому в шкуре Пашиняна. Он уже сказал то, чего 30 лет отказывались признавать в Армении. Он сказал, что мы должны признать, что Карабах должен быть в составе Азербайджана. В какой форме, как это вопрос будущих переговоров. Он и пока стоит на этом. На горы Карабах картигореско против, это понятно. За их спиной стоит Россия и они это поддержку чувствуют. Это также понятно, это сложность. Но многое зависит от олиева. Предложи что-нибудь взамен. Не говори, что Карабах статуса нету. Когда ты говоришь, что Карабах никакого статуса нет, ты тем самым обрываешь все нитки для манёвров, для каких-то движений. Надо что-то предлагать. Ты ничего не предлагаешь. А просто абстрактно говоришь, живите и все будет хорошо. Тут же возникает вопрос. Если так все хорошо в Азербайджане, почему минимум 2 миллиона Азербайджанов живет в Российской Федерации, полмиллиона в Турции, в Европе. Если так все хорошо, почему ваши граждане уехали из своей же родины? Почему мы должны вернуться? То есть у Армен есть свой контр-аргумент. Чтобы этот контр-аргумент как-то изменить или как-то повлиять на него, официальная власть Азербайджана должна что-то предложить. Пока что этого тоже нет, почему я еще немножко настроен пестимистично. Давайте на тему Украину пойдем. В прошлой неделе мы уже видели из Европы много политики уже говорят, что Украина должна уступить. Например, Генри Кисенджер сказал, чтобы была в этом регионе перемирия, Украина должна думать о уступках. Какова ваша готовительность в Европе? Готовить Европу Украину к уступкам? Нет, на самом деле картина несколько сложная. Во-первых, начну с того, что есть европейские политики про Кисенджера забудем, потому что на самом деле Кисенджер не обладает такой властью и влиянием. Там все решает администрация Байдена. Это немножко другой вопрос. Поэтому слова Кисенджера вызвало больше интерес у нас, чем в американском истаблишменте. В Европе же ситуация несколько иная. В первую очередь есть, скажем, страна восточная блока. В первую очередь Польша. Другие страны, для которых украинский вопрос очень, они воспоминают болезненно и через призму своих отношений с Россией. Мы даже видели, что, например, недавно был визит главой Польши Дуды в Киев и был постальный вопрос об отмене границы между Польшей Украиной. Это с одной стороны. А есть страны Западной Европы. В первую очередь идет о Германии и Франции. Они с самого начала, еще в феврале политики этих стран выступали с позиции, что надо уступить в Украине требования Путина. Это они еще в феврале говорили. Вернее, еще до войны говорили. В первые дни после войны говорили, что Украина должна отдать часть территории России. Другое дело, что под давлением и вот я почему говорю, есть политики, у которых есть интерес. Интерес это носит финансовый несколько иной характер. В основном речь идет о тех политиках европейской, которые имеют хорошие финансовые контакты, материальные контакты с Россией. Речь идет о немецких и французских тоже. Они это говорили. Но в общественном мнении в Европе я здесь живу, я могу сказать так, вот только здесь, когда живешь, ты понимаешь, что вот здесь все книжные магазины только о Путине. Все газеты пишут о Путине. Телевидение с утра и даветь только о Путине. Но это не хорошая популярность. Путин превратился для европейцев общим мирового злодея. О его часы сравниваются с Гитлером. Поэтому это общественность, особенно когда пошли видеокартины. Вот это то, что произошло под Киевым, в Бучеев, в других местах. Общественность начала в Европе оказывать мощнее давление на политиков. И которые изменили свой подход к украинским вопросам. Некоторые из бывших друзей Путина поспешили отказаться от Путина. Там президент Чехип вообще называл Путина психом-сумасшедшим. Другие в Германии, скажем, президент Германии еще так каялись, извинялись за свои будущие отношения хорошие к Путину. Это все было под давлением. Со временем, вот сегодня в наши дни мы видим, что по экономическим соображениям, а также по некоторым другим соображениям, политики этих, которые были связаны с Россией, активизировались. Опять мы видим, что в первую очередь Франция и Германия, а не в первых рейдах выступают за то, чтобы Украина пошла на определенные территориальные уступки России, как было сказано, чтобы спасти лицо и репутации Путина. Но общественность европейская настроена крайне негативно к этому, и я думаю, что этот момент потому что в Европе, все-таки, роль общественности достаточно сильная. Чтобы там политики не говорили, много зависит от того, как будет, пока что здесь общественность оказывает сильное давление, и я не думаю, что вот это требование, даже нельзя сказать, что требование, это предложение европейцев, французов и немцев, в первую очередь, чтобы Украина пошла на уступки, это будет реализован. Я думаю, что до этого просто сейчас дело не дойдет. Душка, я вас благодарю, что сегодня были с нами, был очень интересный эфир. А зрителям я прошу, что поставили лайки и поделились нас эфир. Всем хорошего вечера. До скорых встречи.