 Жетя святех, светители Дмитрия Ростовска го. Месеца декемврия, посмъй на 10 ден. Жетя и страдания свята гумученика Севастяна и дружина е го. Севастян муж благочестив в Нарвонистем гради Родися, в Медиолане же в Аспитация и изучи се книжному разуменю, Дюклетян уже и Максимяно нечестивим царем толико во всему годен и любезен бяше, еко начальство иму первия, ближайших, своих войнов, спири и вручиша, и всегда лицо их предстоят и повелеша. Вебо муж храбър и разумен, исполнен при мудрости, славесехи стинен, судех праведен, советех прозурлив, поручених и моделих и службах верен и мужествен, в благости знаменит и во все нрава в честности изряден. Тогав почитахо воинния, како отца, тогав вси и живцарских палатъх, зело любяхо и чтяхо, бяше Богочте цистинен. И потребно беда и го же Бог своими ущедри благодатми, той от всех возлюбит се и почитаяця. По вся жедни прележно Христо работаше, молящи се и святе и го заповеди соблюдающи, обаче тайното отворяше да не увеси се нечестивими царями и го го Христа вера. Не мук бояся ни же на следия любя и тога жалея, но сега ради ток му под хламидою земния власт и Христова война сокровена таяше, да помогаят христианом в то време зело гонимым и мучимым. Их жебо не му жаше от узимучени и спросите и свободити, ни же ослабе и в му кахим сутворите, тях полезни мисловеси укрепляше да за Господа своего и го же кровью и скуплини суть, мужествено души своя положат и излиют кров свою, взирающе к вечним по време на их муках воздаяния, и чташе се приобрести Богу души и их же дявол нуждаше се отторгнути и в свою похитите погибель. Тако обояк уже глаголет писание, не спущенния руки и разслабления колена верни му крепляя, малодушния же, сомнящия се и мук, боящия се наказуя и мужествена и творя, и к подвигу возбуждая, и видя многих пред собою подвигом добрим подвязавшихся, течения, страдания сувельшивших, веро в лютых муках невредно соблюдших, и к вусприятию венцев вечни и жизни отшечих, разпаляше се и сам желаням за Христа по страдатия, и ужедаше да одежи Господь удобно и на то време има покажет. И получи тако в час вон же невозможе болеете идти внутри горяшта го божественя любви и ревности пламени, но известно себе, кто бяше в семья ви. Свет бъл в отмем ноже кръйти се не претерпе. Беже то време сице. Честни и благородни два мужи, Маркелин и Марко, единоотробни, купнородни и братия, яти беше за Христа и долгово узъг държимие. К тем приходя почасто се възтия мблаженни, утешаше ихо свято и вере беседуя и полезне советоя, да скоротекуштих отвергот семирских прелестей, време нигжимукни обуяция. Ти же здрава го совета, я го послушающе, егда налагаеме и отмочителе и рано и мужествено претерпевахо и пребайвахо вери непоколебими, намечно е посъчение бъйши осуждени. Обаче с таковым веленем, аще в то само е време, в нигдя под меч прекланяти им глави, восхотели бъй по жрети, тодо отпущени будут в дома и своя к родителям своими женами чадом. Бях оба ще живи родивши и их, в отец Транквилин, матържа Маркия, оба стари лети. И молиши родители и хи вси домашни агреста хроматия е парха Римска Гограда, да Маркелина и Марко попустят време жития на 30 дни, в няже бъй возмогли увештати их и к поклонению богом преклонити. Бях оба родители и их, и жены, и весь рот физичистем зловери. Дану объбившо просимо му времени оби доше их родители и их, и жены, и чада, с родники же и други, со многим реданим моляште, да себе и о них помилуют и представши от намерения царем огодния сотворят. В отец показуя седини своя и престарелост и болезните лесною, прошаше да до скончания и го придержат ту го, и обично му придадат погребение. Уже бе скоро е чаяше смерти, и не можаше ходити в себе, но поддържим и нъим или носим бъйваше. Матър же показуя перси своя и меживо, скорми и их, должни от них чести синовни го повиновени и стязуваше, да я ради поштъдят живот своя и самовольно и не продают се смерти. Тети мали и руце к ним простираюште, и нози и хубемлюще плакахо да не оставляют их сирих. Друзи, и же е ще в пеленах от ручата глаголъти неумеющи, един им то, че на них возрени им си родство све родивши мих представляхо и на жалост прекланяхо. Жени вдовство своя е сказовахо и теплея проливахо слези, моляште да ни и оних с собою погубят, себе смерт избравше, а оних в беди и в довственния въркше. С родници, и же с лезами обещавахо, да не творят такова го своему дому и всему роду бе славия и от соседов поношения, сами в безчестния предающе се смерти. И бъйст плач много ки редания всем вели. И что творите имея, хо не победима я та срца? Недина им мука си ци одолети можаше, якоже той скушение. Естествено и оболюбовио к престарелым родителям, кже нам же и чадом, и с родником побеждающе ся, и жалостил сокрушающе ся, на чаша усумневате ся, яки трост колебате си от ветра, и возъкото гня таяти серца и своими. Плакаш обои сами вкупе с ними, и уже малъм нечим не прекланяхо всеку их моление, а святия вери от ступления. Тук да се възтян святъй, пролучившися тамов то време, видя блесуще и их отпадение и душ погубление, и милосердство и у них, познавай же и своего изповедение на стъюще е време, да бъй и наим помогъл и сам наподвиг страдалчиски изшел, ста посредей молчати всем повелев, да заглаголите к ним сице. О, крепки и войни Христовы! О, искусниши и божественъг воинствование Радници! Все великодушием вашим мужествено, кто ръжиство уже приближи сте ся, а ниняко каянна го ради от своих ласкания, Венец вечни, не злужите хоштите! Да научитьсяя вам и най-не Христових войнов мужество, веро и опача вържати ся нежелезом! Не хотите побет наших знамения женских радислез поврещи и подложено и ногам вашим вража и въи послабите, да не пак и приемше силу на брань во станет. Его же аще и первее люто на вас бе во стане, но послежде лютее в озирице раздраженни. Воздвигните убот земних пристрасти и славно и хоругов подвига вашего и не лишайтеся я неполезна го ради редания детскъго. И их же плачущи хвидите, радовали се бъйныне, а ще бъй ведали, я же въй вести. Менят боя го таядинато, че е уест, я же в мири жизн е и же конец приемше, и ни кая же останец е част животния души, тело умертвевшо. А ще бъй ведали бъй иную бъйти жизн бъсмертно и не болезнено, в нея же царствоят пристно и радоване, во истину с вами бъй кооне и прийти почитали ся, и времено е житениво, что же вменивше, вечна го бъй въжделели. Сябу настояща е жизн, скорът е кушта ест, и толико непостоянна и неверна, яко ниже своим любителем веро соблюстиво зможе, когда. От сама го боначала мир надейвших се на ню от щети, всех желавших е обольсти, съм гордящим се оне и порога си, съм солга, ни едина го же в надежда известна и в аупования и своем непосрамле на сутвори, и весьма показа се бъйти ложна. О, да бъй само и уточи олжею мечтала, а не в заблуждение люта е обводила. Но е же горе е ест, яко тако всяко му без закони оведет своих любителей. Та чреволгодни комобедение пиянство ослъждает, страстолюбивих клюбодияния и всяко изкверни подвизает, та нощает тате да крадет, гневлива го да е риция, ложна го да обольщает. Та сеет посреде мужи и жени разлучения, посреде другов връжди, посреде кротких свари, посреде праведних неправдей, посреде брати и соблазни. Та судия му темлет правосудие, чистим цело мудри, художником искусство, нравом добро и учени. И да лютеже е воспоминемея в няже своих вводит любители злодеяния. Аще брат, кога обият брата, аще са инотца, аще друг умертвит друга, чим си е нощеним, чим муновеним, кою надеждею и упованим такова е беззаконна е совершаюция. Не настояште ли ради жизни се я и уже по-премного любяште? Друг друга не навидят человеки, ке иш до себе само му ища благополучниша прибивания. По-чтобу разбойник закалаят путника, богате и насильството бога го, горди обидит смиренна го, и всякък злуповинни и гонит неповинна го. Воистината вся злает деят настояште и жизни служащи, и в любвито я долгое време прибават и наслаждате се желающи. Вона же советуя вся злая своим ръчителем и служителем преда этих дъщери своей от нея рожденно и вечно и смерти. В нюжен изриновени суть перви человеки и тога ради, како создани бъйвшех получени в жизни вечния, вдаше се в любовременния, и поработаше чреволгодио и слъстеми учез похотенею, а от тудо падаше воад, и чесо же от земних благ с собой отнесше. Сиято настояште е жизно друзи любими. К сродникам моченически мрече. Пралищайте вас, да ваше тъият други к вечному животу грядущия вспят и возвратите неправедни им вашим советом. Сия вас науштаят о родители чеснии, да се инов ваших к небесному воинству и честен етленни и дружесто царя вечного текущих спят от влечете вашими безумними реданиями. Сия вас, о целумудренния святъх женъй, убеждайте да ласкан ми вашими развратите умъй моченическия и от добръго их намерени от ведете. Смерт же им вместо живота и работа вместо свободи и советуете. А ще го са изволят вашим советом, то мало е време с вами по живот в купе. Потом же нужда будете им от вас разлучите сия? Разлучите се, же тако яко ни и намо друг друга възможите озрети, токмо в вечених муках, и деже пламен неверних души пожигает, и деже змии тартърски хульни хусне снедают, и деже аспи деперси и долопоклонни кофтързают, и деже горки плач, тяжко е воздихание, непрестанно е редание в муках слъйшица. Дадите обосим тех мук избежати и самих вас от тех же избавите почтите сия. Попустите паките штик венцу и му готовъдному. Не бойте сия, не разлучат се бъл от вас, но грядуто готоват и вам на небесех светли и обители в них же вкупе с ними изчад и вашими вечних блак насъщайте се имате. А ще сделте шай от въй каменния красния домъй, кой ми паче имат отешите вас красота горни хоних домов, и деже трепези и златом чистим блестащия сия, и деже чертоги от камени и честних создани, маргарите ми украшени, славо и усияют, и деже вертогради и пресноцветушти, и не увядаема и ми цвета и деже поля злачни и сладкими потоками кипяшти, и деже всегда благорстворенни и воздух, жизненния ветри, благувониям не изреченим чувство благоухающи, и деже ден не мерцающи и свет не заходимий, и не кончаема и радуване. И нест тамо воздихания ни плача ни скорби, ни же каковыя либо некрасотъй и видение мерзостния скверни, ни же ухани, у коя го зловоня, ни слъйшани, ни жалнаго и плачевнаго и страшнаго гласа, но вся красна е зряция, вся ароматна и ухаюция, вся весела е слъйшът ся. Тамо поют непрестанно ангелести и архангелести и лиции, согласно бе смертна гоцаря славещи. По чтолба такова е жизн презираятся, време нежелюбимо баеваят, богатстви ли ради, но та скоро погибают, и иже хотят вечно их у себе и мети да слъйшат, что к ним богатства и хвещают. Тако нас глаголют любите, да бъи от вас не разлучили се никога даже, следва с умирающи хитти не можем, преди тиже вам живущим можем. Но а ще ви повелите нам, а ще послете нас пред собою, лихоимни заимодавец и читательни заимледелец во образ вам да будат. Он деят взеим чоловеко злато да су губо от негово сприимет. Се иже различна ясет вземлю семена, да возможет сторици и оприятии. Должнико бут да едт заимодавцу своему злато су губо. Земля же сетелю возвръщае семе сторично. Бог же богатств ваших, я же аще в верите ему, не имат ли вам много крат су губо воздати. Там обой богатство ваше на пред себе послите, и сами там уже скоро прийти почтите ся. Чтобо сия време на и жизнь пользует, а ще бъй кто и стопо жел лет, негде прийдет последний ден, не зря цели вся преше, че лета и вся житейски е сласт, яки бъй бъй или никога даже. Остают се то, че у няки е следъй, аки странна го путника един ден в вас прибъивши го. О, в истину безумна го, и ни един их благ сведушта го ест, нелюбите краснейши еония жизни. В истину неразумна го ест, боят и се погубите скоро гибношто и жизнь, в восприятижеон и присносушною, в неже наслаждение, богатство, веселия тако начинаються, да не скончаються никога даже, но безконечни прибудут във веки. И живо таково е присносушнии жизни, не хоштит любител бъйти, той и сию временно и в су е погубляет, падай, че в смерть вечною и связан държият си влади, и деже огън не огасимый, всегдашни е скорб и не пристаеме е муки, и деже люти и живут души, и гже мышци суть главъй змини, и гже очи огни е стрели спущают, и гже зубъй аки слоновъй велици, угрязающи и аки оши бъйскурпии, и гже гласи, аки гласи лъвов рекающих, и гже само видение великий страх, люто и болезн и горчайшо е у смерт приносит, и одъбъй возможно бъйло в тъх страшилища химу къх умрети, но е же е слютее, тогъради живут да умирают непрестанно, тогъради до конца не изстаневаюция, да без конца мучатся, тогъради бъйвают целъй, да зминими угрезенми въвъв еки снедаюция, и снеденния удъй обновляюция паки, да паки снед змеем я довити ми червио не осипающим обудот. От друзи, о родители, о жени и честния святъх, не желайте си у святою двойцов такову и вводите смерт страшною и вечною, от живота бесконечна го. Не влицайте в редание от радувания, не собетойте в отму от света, не презивайте в горкия муки от сладкъго покоя. О света е двойце Маркелина и Марко. Не дадите себе прълстите хитромо врагу, наносящимо вам таково изкушение через домашних ваших. Не вверзите себе в не кончае мая муки, не вдадите се в Руце Бесовския. Не прълщайте се временния жизни любовю, видим мъгомира красотами и суетними житейскими слъстми. Ни побеждайте се молением родители, в реданиям жен, слезами детей, ласканиям, сродников и другов. Помините славеса господния. Врази чоловеку домашни и го. Не судьбо нам друзи си и жи от Бога нас разлучают, но врази. И любов их к нам нестистинна ноложна, понеже любов Божио и небесное царство, го готованно е отемлют и толикогу блага нас лишают. Не дадите обо себе от яти и зрукто ям с дъй, е я же ради толико трудистися. Себо в истину, аки в руках уже държите, готованне е вам благая, се уже от дверей стоите небесного чертога. Се уже венце и вам сплетоша ся, и подвигоположник Христос ждет венчати вас и прославите пред ангела и святъй ми. Се уже при спеку нет стечения вашего. Не обращайте се обов спят, како же жена Лотова, да не сутворитеся столп бездушен. Погубите будущи вашия. Не обращайте се множеше и любовъв, к'ородителими женами чадом, да не будете недостойни Христа Рекшаго, и живлюбит от са или матер, сына или дещер паче мене, несть мен е достойна. Не будете тако несмысленни, да бъи сте имели наченше духом плоти ускончаватие. Пога да подаст ми Христос бок мой предвами, за него кров му и злияти, да бъй ви на мое страдание смотрели и моя смерта, да бъй вам бела образ положение души за господа вашего и моего. Та и множеше е святому се възтяну глаголишто, внезапа облеста е го свише свет божественни. И просвети си лице е го зело, яко лице ангелово, и обояше се неверни слава и лица е го. Видени же бъйш от неких седем ангели, светло и одежда и облаженна го се възтяно одевающе и некие краснейши юноша мир дающе му и глаголюще. Те всегда со мною будеш и. Ся же дехо се в дому против скринярия, именем Никострата, у него же стрежахо се Марки Лини Марко. Жена же Никострата в аименем Зоя, от шести лет зельно и оболезни оглас погубивши, бъйст не ма. Та глаголя ма е се възтяном вся слъйшивши и добре уразумевши, и просвещение лица е го видивши, пъде на ноза и го помааним, или разрешите си языко и я. Блажени же глагола, а ще истина е съми Иисуса Христа Раб, истина ли суть вся, я же от уст моих ся жена слъйши, и им же верува, да повели тубо Господь мой отверсти се уснамея, языко разрешите си я. Та глаголя ма е се възтяном, вся слъйшивши и добре уразумевши, и я зайко разрешите си я, якоже инохда за Хари и пророко. Торек, затвори знамени е кресно и настак жени, и аби е та проглагола велегласно рекущи, блажени си те и благословено слова breathe твоих, и блажени верува ще и тубо ви христа се и на Бога жива го. Аз бо видеху, че сей моими ангелък тебе с небесест шеча и книгу отверсту пред уче се и твои ми держаща, по тея же чтение бе все твое слово. по тея жъчтение бе всетво е слово. Благословени обовероющи всем глаголаним тобою, прокляти же вси усомневающи сяште в едином слове си отслъйшаних. Якщо же бъде ница восходящи вси отгонит тъмунощною, света же очесен всех вводит, тако свет словес твоих всене ведение и ослепление моето отгнапо мрачение, и в усия ми ден светел правоверия, и отверзали си по шестолетни, не му те уснемо и на славословие Божи. Таково е чудо вси там обаивши и видевши, преклонише се к веруваню во Христа. Виде же никострат, муж зо и толико и у Христово силу, тако же к ногам света го припаде, прощения прося, како повелением царево им маркелина и марк держаше в узъх, и о тем от руких железния узи, обемляше колени и химоляше да изволят отъйти свободно. Глаголо ши же, о как облажен бъй бъйл, аж те бъй за ваше здравие в узмогал связен бъйти, негли му и я за вас крови излияни му мълбъ и грехи муя, и избъй в смерти вечния получил бъй жизнь оною, и уже нам боку с нами господина Севастяна известите изволи. Ек да му ляше святъх, да отъй додво своя, реша и му тии. Чаше страдание наше го тебе оставите не хоштим, богат же и щедрест Христос господи наш, съм приходяш тим к нему и просящим подавай ей, сили не стите без подобити такове, жи чаши, аще истинно и я желайши. Ек да бо не верю, уж тим вам дърва се свет познания истини, кой ли ми паче не и не верю, уж тим вся, че согово спросите по дадуция, ибо Божествене и благостейния всегда готова е ест ту не подават и желаема е темна и паче, иже несумненно в него верюют. Вера ваше от очителство на иня на часия, и в един част научисти се того, че согов целогодно е време едва кто научите се в узмогъл бъй, и нищо же въм, якоже видим возбраняят, е же верююще в господа наше го готовим бъйти за него умретие, ни родители, ни чада ни богатства. В незападта презирайте, я же всегда люби сте, и ищете, че согон никога дъже знасте, неведомо и ми потекше сте зями, аби е ку Христу прии досте и желани и мужев, небесни е вни досте. Понеже ни едина го на земли отъщения ищете. Околь велики е похвълъй дело, околь подражателен добродетели образ, ещене в водойо крещение Христусо едини сте ся, ещене у начатки воинствувания ви да сте, а уже заистина го царя оружие в землете и воинов е го туз разрешающе, сами узники е го творите ся, и заимуштих бъйти убиенник сами на убиение в дати се не боите ся. Умилише се, же вси срци и своими и плакахо си, каяште си упрежнем своим неведени. И, ако хотях у войно в Христове хото добре го отвести подвига, глаголъже Марко, научите се о родители и возлюблени, и въи о женъй, и въи друзи. Научите се мужественно противо врага стояти, приемше щит вери, в немже стрели лукава го разжени и обасите возможете. Да в остают ея ряд ся на нас дьяволевския слуги и ими же хошто от мукъм и телеса наше да тързают. Тело обити могат, но душо заверо воюю, ищо и невозмогат победити. А обиение и растерзание и тела не брижем, славниших бутворят войнофрана и за царя подятия. Я ряд ся на нас дьявол мочителиским гневом, ибо сам мучит ся наше виде терпение. Наносяджа нам различния муки и предит многообразними смертми, дът емио стрешив отторгнет нас от добръго подвига, а и деже нищо же мукъми успеет, там олесно ласкает. Обещаят живот да живот от имет, обещаят чест да обес честит, богатство обещаят да у обожит. Славо подает да изполниц туда, без печали обещаят да във вържед в беда и печали непрестаемия. Та судьбраня го хитрости, той голесния советъй от мог тело изяти, греха ми же душо заклати. Мъй же противо има гредем, презерим плод, да поможем души. Пощо обоимаме и бояте се временно умрет и надеюще се вечно жити, пощо имаме и желете се я жизни, уповаяште лучо и получите. Да боят се умрети ти и же живота не има отвидите вовеки. Около многих жизни се я любителе и нечайна и погуби случай, молния порази, море потопи, пропаст по жре, меч закла. И си у жизано каянни изболезни упогубише и они от ньютния бретоша. Ти обо у жизни сей да ридают, ти и смерти да трепештут. Нам же ка е болезано смерти, кое по печени у сей жизни и му щи му готовано и однам от Христа жизн, и благаевне и оком невиденния и слухом неслышанная и умом не достижимая. Сия е си м подобна ямарко света, як да глагалаше, си желания в зимахо си туя будущие жизни, настояште и уже гнушахо си, вси в любов Христово распаляхо сия, миръжен и навидите начинахо, и благодаряхо Бога якопро святит му и их, отверзе умно и очаса их, и от потипо гибельна го извед, спасително и упоказа им стезъю. И тако, иже прии доша света их му чеников от Христа от вратити, сами ку Христо обращени бъйша, и иже и нех в свою пагобо ловите чаяхо, сами ловише си в спасение, нико стратже с женою своя и настояше глаголющи, не ям ниже пию, аще не подаст си ми таинство христианския вери. Святиже се Вастян речеймо, измени честноствою, и начни Христов паше бъйти проту скринярии, неже пархов, послушай обосовете моего, всех, их же имаш его в захитемницах, собери во едино, аз же призову Божия и Ярея, и оттого в купе со всеми и же вероват и изволят, таинство святъх сподобише ся. А ще бъл дявол от Христа святъх е го рабов отторгноти к себе тщиция, кой ми паче мъй должни пещи си да отторгнем от дяволът тех, их же он неправедне присвои и да паки отът дадим их своему фоздателю. Глагола нико страт. Могут ли злодеем на смерто сужденним беззаконником святая подавати ся? Отвечта, Севастян, Спасител наш грешни хради прийде в мир и показа таинство крещения, им же грехи и беззакония чоловеком отем люция, подаят си же благодати Божественния. В начале обо твоего обращения сей Дар Христу принеси, во и на их спасение и попицейсия, и будете воздаянии, венец мученически, и мъй с обою многих добродетелени увядаемие цвети. Тослъйшев нико страт, иде кук лъвдию, коментарисию, и повеляемо да всех усуждеников вузах, държимих в дом к нему послед. Все може бъйвшо и всем желези, оково нимозником представшим. Прострекнем се в Севастян света и учительно е спасение Слово и обретих куоверени и опрекланяющих си к приятел Божественния благодати удобних, повелях всехото за разрешитие. И иде ку святому поликар по презвитеру, креюштему си гонение Ради и възвестимо все деюще сия. Учасом поликар по света и благодари в Бога, иде с Севастян в дом нико стратов, и виде в собрания веро във ших рече. Блаженива и всислъйшевши Слово Господа нашъг и Иисуса Христа главолюща го, приидите, комне вси трождающи се и обременени, и аз упокоивай. Возмите иго мое на себе и научите се от мене, како кротоки са мисмирен сердцем и обращете покой душам вашим. Иго бомо е благо и бреме мое леккоест. Вамо обобратие, ихжа вода крещения има тумъйти и освяш, че сотворите Бого са и не возлюбления, потребно бяше покаяния да тем прощения прежних грехов получите. Найне же, егда таково и являете о сердия ко Христу Богу нашему, како веруюште в него и умрете за него готови есте, и от часа го и наих первее отвратите хотесте, на и не самито изволяете, ведите, како приясте уже прощения и победу над невидимым врагом получисти. Вест Христос господи наши зводите свете от мъи и от отвержених сосуд и избранни творите. Тако са отвори Савла Павла из отступника апостола и изгонителя, учителя. Си ци и вас най-не избра себе от язък церкови, от неверних верния ръбъй и са отвори вас себе из врагов други. У их же обращени все сонми щебесов, синов тмъй сущих плачет си и ри дает. Вси желици святех ангел не бъсних синов света сущих радуици и веселяци у ваши просвещени, да приступи тубу киш до вас и своя имя написано да подаст ми. Прежде же, приятия Крещения, повст да предъйдет. Пустите си обудо вечера, екде веществени свет зайдет, невеществени вам в Крещени и в усияет. Испълнише си же вси радости, и ки ищо их готовеше себе к святому Крещению. Семожедею, што си, прийде клавди и коментари си, кой ни кострат ово дому и звани кострата ке парху глаголя. Разгнева си е парховедав, еко вся узники в дом собрали си и повеле призватите, вешто бо какой му отвещайши. Пришедш обу ни кострата кой парху и в узниках в опрошено бъйвши отвеща. Повелением твоего приязящества приях стришти в дом мой двоих християн, Маркелина и Марка, им же да множише и страх с утворю, при совокупих к ним и нея узники тяш цеоковътни и крепце связанния, яко да на ти е смотряшти и себе таяш, де страдат и чайот. И негли тако вашем оповеление оповинують си. Е пархъже похвали е го зато и отпустие го рекши. Велико дъровани от родители и их приемиши, а ще тобойо к нашему единомысли обращени цели и здрави отпущени будот. Возвращающе си ни кострат с оклавдием в дом, нача сказават е му и аж и о святом се възтияне, яко друг са и царем християни нест и в божествено мочени сувършен, и како християнска е сердца в свои вери утверждает. И погазуят настояштою жизн бъйти временно и скоро погибаюштою, иною же посмерти лучшою и вечною възвещаят. Еще же поведа како просвети си лице е го святом небесним и изцели жену е го от шестолетния немотъй, сутворив и углаголът ясно. Сия от никострата клавди и слише в глагола. Сына и му и оба мали е зело суть больни, един имат водни труд, а други по всему тело рани. Помоли обои го да изцелит са и не му я. Не сомню ся боя, комоги, и разрешите немото жене и твоя я възможете муя дете изцелити. Торекши, иде в дом своя спешно, и оба детища на руце в земхникострата в дом прииде, и пад пред ногами святих божих Севастяна и поликар пъглагола. Без всякъг усумнение верую всем сердцем, како Христо се го живе и чтете, е Бог истинен. Принесох же зде двух всих муих больних отручиш, да вами спосоци от смерти. Глаголах уже и му, Божествени и му, живе. Сина и не е ли кои-то кую ли бу имат болезн, примут изцеление в то самое време, в не живо светую, в нидот купель. Клавдии жив за вашия, ково Христа верует и Християнин бъйти хоштет. В то време готових усек купели святей, и имя кое го ж до написуваше ся, и подаваше се при святеру. Перве обо всех да дейме своят трънквилин, отец Маркилинов и Марков, по ням шесть друзей го, Аристон, Крис Кентян, Ефтихиян, Урван, Виталий и и Юст. По сих нико страт с братом своим касторием и клавдии коментариси, по ням два сини го, Симфориян и Феликс, та же Маркия матер Маркилинов и Маркова, и Симфоро са жена клавдиява и Зоя Нико стратова, по сих весь дом Нико стратов обойго полу до 33 душ, наконец вси и жи оту с приведение и числом 16, и бе всех кокрещение уготовляшех се 64, и крещахо се поликарпом святейма. Бяше же имат купели възприемник Святей Севастян, а женам възприемници беше Веетрик Силокина. Перве же всех, де тикла в диява, и в купель в ведене беше, и Абия изцелеше от недугов своих, како ни следу бивших на теле Язва Бритатисия. По тех тренквилин приведе си, неточо е бу старостно и не мущио, но и подагрою и хирагрою болезними обят бъз толику, какво е два руками и на их носите си му жаше, и совлекая мим кокрещение у бившим снегов одеждам боляше Зело. В опроси же и го святей поликарп, вероеш ли несумненно, како единородни Сейн Божи и Господи наши Иисус Христос, си ленест здравие Тебе подат и грехи оставите? Тренквилин же отвечта, верою, како Христос, Сейн Божи и Бог ся може, обаче аз от благости е го и до сега тук му едина го, да грехи ми оставят ся, а отелесни е болезни не бря го. Си же окрестствящи и прослезише се от радости, моляште Господа да е вид плод, вери е го. Начинаешто си же Криштенио в опрошен бъйст, вероеш ли в отца и съйна и света го духа? Яко отвечта верою, аби е ще Словото му сушто в оста е го, разрешише се и му от болезни на го су, за руце и нози, и отвердише се е го плесни и глезни, и вся немощ старости отступи от него, обнови се же яко ортле юности го, и возва глаголя. Тъй е си Бок един истинен, и го же окаян на и сей мир не знаят. По нем всипрочи и крестише се по един ума. И 16 дни я же избайвах от данного Маркелину и Марко Времен е бях, охвалище Богъп Сълма и пес миводни и внощи, утвърждающися и уготовляющися к подвигому чиническому заиме Христово. Исполняющим си же тридисетим днем, агрес и хромати и римска го града е парх, призвав к себе трънквилина отца Маркелину въй Марко въпросив се и нехи го. Във еща ще сели отступи от Христианство. Търънквилин же отвеща, за благодияния твое благодарите нест доволно ни единуслово устнуих. А ще бо издана и на сей мое ответ смертните и кротости отвоя и не удържал бъяси, и не послабил бъй на толико дней, то я сейнов лишил сей бъй и мене сей не отца не имели бъй. Срадует си ми вси с родници и любезни и друзи твоя светлость, яко жемню, яко мертвим живот Даровасия, с корбния веселье, печалния безпечалия возвратисия. Тук да е парх мнев, яко сей не го охотят богом их поглоните си рече. Прийди те обо в последний ден и должно е богом, къде лу сей не твоя да положат. Слъйше в жето трънквилин рече, светлейший мужу, а ще бъй твое ежо умне и сей нех моих изпитания положили си направедно, мерили разуждение, възмогъл бъй познати, каковъя е с цила и именувание християнское. Е парх рече, бъснуеш ли си трънквилини, трънквилино твища. До сели бъсновах се тело ми дошею, но яко же верува Христу, Абие доши и тело моему възприях здравие. Е парх глагола. Се яко же вижду на то послабих и време дах с ином тво им, да не точи у их тъй от заблуждение ни отвратиши, но паче у ните к своему обратят заблуждение. Тънквилин отвища. Молю твою светлость, то само е ими заблуждение, разсудите изволи и вижд, которое дала тем именем заблуждение мна реца ти подобаят. Е парх рече, тъй глаголи паче, кото им делам ими заблуждение прилично ест. Тънквилин отвища. Первое заблуждение е ест, под жизни оставите и потем смерти ходите. Е парх рече, икоторе ест под смерти. Тънквилин отвища. Немницелите бе под смерти бъйти сей, даят и божествено име чоловеком смертним и изображениеми их в древеси и камени покланятися. Е парх рече, обонесут ли Бози ими же покланяемся? Тънквилин отвища. В истину не подобаят имети в Боги тех, у них же в общих книгах чтеция, како зле рожде ни суть. Ико ли неправедни хилютих и беззаконни химеше родителей, ико ли сами непреподобно и неправедно и во многих лъжах пожиша, ико ли окаян не оброша. Е дали прежде даже крон наъткрите на и царство въше и снедаше плоти с ино в своих. Прежде того време ни не бяш ли Бога на небесъх? Или крит обои ми своя го царя, небесажен и мея хубога? Излишно в истину заблуждают мняшти и дия сей на и го обладат и громами, и метатим молни ими, и же бе человек, им же злоба и плотска е похоть обладаше. Кога он негуняше, и же и отца своя го не пощади? Или кои ми сквер на мене оскверниция, и же едино отробно и се струсваю поясебе в жену? По вся дни на торжищах, настогнах и в домех, и на всяком месте повествуються в книгах скверная и ръчте славите се усем, як от дъява и сестра и жена обретаяця. Похищение, жега ни меда краснейшата отрука и сквернейше е дело, е дали отаеваяця и от самих дъявах поклонников. Не верюеш ли обо светлейши мужу, яко заблуждаящи, почитае боги, изполненни е такових сладеяний, за каковая человеков, закон и римския много различни ме предают казними смертем? Си цевая тъй почитаеш и, оставивши всесильна го на небесех царствоюща го бога, глаголеши каменю, бог мое ситъй и древо по музими. Глагол е парх. От нележа начаше боги и хулити и е он им поклонени от връщати сия, многим излуплючени и римскоя царство злобляят сия. Транквилин глагола. Не тако е, а ще ли вие въй десетици, и прочитае, ще обряштише то, яко воинство римска го без сом жертва и приносяште го, в един ден пъде более 42 ти и си ще й. Ниж е си е тебе тайно, яко френки и само е капитолия взяша и вся римска е сила бъйстим в поругание. Многи е града и неизреченна епленения, различна и убийства римски и град претерпе, прежде даже не начаше человек си истина го познават и бога. Ненеже е кда ни видим и истина и бог от верующих в него нача почитате сия, царство римское прибаивае безмятежно и безпакусно. Бог бо избранних своих радиоградия миром. Обаче толико добре и бог от вас не познавае сия, создания уже причитае се вся благодеяние, боевая мая от создателя. Та, кои им беседвиш тим с собою, нача се слово Христе Господе, и сказуваше транквелин, как осънь Божий, и че са го ради с ните на землю, не отступъл небесник, вплоти одея сия да спасето душу человеческою от погибели. И вся е же сам транквелин от святъх, севастяна и поликар по-оведа, паче же от благодати господни и в разумляющие верного человека на очи сия, Та е пархо предлъжи, само господа подаю, што имо ста и при мудрость, е и же невозможно противити сия, ни же отвещат и противляющие сия му. Возвести же и сие, еко долгое време подагрую и хирагрую и всеми уд и болев, нечаяно здраве Христово и облагодатию, в то само и время е къде истиним сердцем веру в него. Бежи, е парх, терпей болезен подагр и зельно издавна, и повеля тук дат транквелина поят и предстоящи ми отвести, аки хотя в оградущи ден бъльше у ням изпитания с утворите. Ножти уже посла в тай, призвай го к себе и подаяш имо няки и дар моля и го, да скажете му врачевание то им же изцеле. Транквелин же глагола, да вест твоя честност, еко бък наш гнева и цезело наху тя ще их продаяти или купите и благодати го, а ще обохвшеш и от болезни твоя изцелен бъйти, веру и в Христа си на Божия и изцелееши, якоже и мене видеш и изцелевше. Аз боя два носим бъйвах, едино на десять лет во всех жилах и составах неизреченою связан бъйх болезнию и на их руками пища куостом му им приношашеся, а егда во Христа Бога веровах, аби е изцеление получих, и е съм цел и здрав благодатию истина го спаса мое го. Епарх же глагола, мулю си ти, приведи кумнето го и же худа тъй здравият твоя го бъйст, да и гда им неву зможед подать изцеление, то я с христианин буду, аби обу трънквелин шед призва света го поликарпъ, та же и святей се възтям призван бъйст и научиша грестия, хроматия, парха и сына и го тибуртия святей во Христа го господа вери, едолей бъйвше в думо е го боли двусо цукрушише, древяния сушгоша, каменния разбише, злътия и серебрения разсекше нищим раздаше. Сукруша им же и раздробля им бъйвши мидулум, и висе е парху юноша пресветел глаголей, господа наши Иисус Христос в него же верували си посламя к тебе, да всех удов твуих восприимеш и здравие. Я би е съсловом бъйст здрав хроматии и в остав скоро хотьяше припасти к ногам я влъща гуся и целовати но за его, но той глаголък нему. Блюди да не коснише семи, ако не си крещеним святе им умовено тъй дулска госмрада, то рек ще не видим бъйст. Тук да хроматии с сыном своим тибуртия им припадше к ногам святих вели гласно взай ваху. Единист истинный Бог господи Иисус Христос, всесилен го Бог единородний син, го же проповедуете ви о добри и учителии. Святи и жех ромати в Советоваху да сложи цани парши ски и изветом болезни, яко да бъй не творите им у судов, на них же христианни стязуват и судите же им учите должен бяше. Ниже бъйватим у напозорищах нечестивих, но упразните се на получение духовни епремудрусти и сетвори то он вскоре. Их даже кокрещени у хроматии гряде и вопроша им бяше, вероеше ли воедина го Бога, рече верою, отрекаеше сели идулов, рече отрекаю ся, и пак и в опроси ерей, отрекаеше сели всех грехов твой их. Тук да глагалък у ерею, усем в начале потребно бяше в опросите мя, облекусе обопакива одежди му я, иже святое крещение прийму да он деже первей грехов моих отрекусия. Примирю ся тем, с ними же имеях връжду, и на них же гневах ся, тем е влю любов, а иже на мене гнев имеют отех изпрошу прощения. Должникам моим вся долги оставлю, аще же что насилием, око го взях, тому възвършто са губо. Посмерти жени и му я, две мехнъложници, тъй отдам за му жиздерува ням брачним, свъбужду ръбъй и ръбъйни, и вся дъла моя сановна е и домашния устрою по Бози, и тук дадерезновен на реку отрекаю ся всех грехов моих и прийму крещение святое. Угодна бях у святим тасловеса е го, и отложи ся до време не крещение, да он дъже той вся обещан не е совершит делом. Посема грести и хромати с сыном тивуртим крести ся во имя отца, и сина, и свята го духа, со всем домом своим, еко бъйти до 1400 лиц, ново просвещени хуба его пола. В то време велия належаше на христия на и гонение, ибо ниже пищи купи, и ниже води, по-чърпси възможно бе. По ниже советомни частиви их всюду над торжиштъх, настогнах, при кладезих жи, и источници хипотоцих поставлени бъйше и долималия и стража бодрея. Да всякхотя и что снедно купи или води по-чърпси, первия поклоняци и долу там остаящимо. Съежа у мыслише не частиви, да бъй одоби и христия непознаваеми и емлими бъй ли намочени. То видеш те верни и бъйше в печали, яко невозможно бе откуда стежати пищи и пития без и долу поклонения, и го же бега юще изволяхо глад и жаж до терпети, неже и долом поклонятися. Тук да хромати и повелевсем верним во всем риме бъйвшим, от дому сво и го от и взимати пищо и питие. Богат бо бяше зело и собирахо се в доме го верни на славословия Божия. Беже тук да е писко приима блажени и гайи, родом от дълмата, сродник Диук Литияно. Той совершаше литургио в дому хроматьево и божественъх тайн причастники творяше новие люди Христовы. Настуяшта го же ради гонени е зельна гу нуж да бе хроматио и зайти изрима к своими мениям, их же в кампании множество и меише. Бояше се бода не как овесце в риме и го в Христа верувание, но да тамо поживет безпечални и свободни държи цветою веру. Веляше же християном, да всихотяшти и уклоните се гонени и безпечално пожити с ним идут кега и мениям, обеща е всем довольно е тамо припитание. Потребно же бяше да с хроматиями и с грядущиями с ним християна и идет кто един от двух, или святей Севастян, или святей поликарп на отешение и утверждение верни. Ибо ист пря благочестна между обоими святейми, ки ищ до боих в риме остат и се хотяше получение ради венца мученича с къво. Пряштям се же им святейшие Папа Гай и Глагола. А ще оба желаю, че умрети за Христа? Вдадите се в руци мучителей, то людей Христових лишите отешение духовно го. Че са радимници ми дат те, брати поликарпе и май сан священство и божественния примудрусти исполнен са и довольно, и да ще вкупи с господином хроматиям, да верни учени им отешайши, сомняште се же укреплящи и божественни ми их таинства и питайши. То, слиша в святей поликарп, повину се Веленио Папа и изволите ти с господином хроматиями с прочими многими християни из Рима. В ден обонедельни и Папа сувършив святою литургию Глагола Кверним. Господ наш Иисус Христос веде немощестества нашего, два поти верующим в него показа. Един мученичество, а други и споведничество. Да и же по тем мученически мете ти не возможед той и споведническим дътечет. Я ще кто изволит, да йдет с духовними нашими чадами, хроматиями и тивортием. Ахотя и с нами издево гради остатя се да останеця, не разлучи джетехни единоместа от стояния и же благодати у Христово и у сутьцово куплени. А са ще и не узрю вас телесними очесей, но внутренними очесе ми им всегда присутствуват и будете. Сия, папе Глаголишто, возвати върти, молюте от, че да не отхожду аз от сюду, азело обожелаю за Бога моего, а ще бъй възможно бъйло и тезищо крат обиен бъйти, да получу от него живот вечни и неотемлемъй. Папа же радо е си уверяе го и отъковой по бази ревности прослези сия и моли Бога, да вси остающи и се с ним подвигом добрим възмог от подвязати сия и мученическъго торжества да сподобят сия. Осташе се обусо святейшим папою Маркелини Марко и отец их Тринквилин и святей се Въстян и юноша Красни Телум, краснейший же душей у святъй тивурти, також и нико страт протускриняри с братом своим късторием и женою Зоию и клавди с братом своим Викторином и с сыном Симфорианом и жудводного труда изцелен бе. Си и то, че и осташе се в риме, прочи и живси и доше с хроматим и поликарпум. По их же отшестви и святейши, папа Маркелина и Марка в Диаго не постави, Тринквилина же отца и их пресвитерум по святи, а святаго се Въстян воинска, го носяща го защитители церковна го сотвори. Но понеже не имаяхо такова го тайна гуместа в Немже бе и возмогли божествене совершати службъй, тога ради прибайвахово къстула некоя го сановника царска го при палате, тога же ради избраша себе тамо прибайвание, яко и къстуло с домашними христианин по тая дни бе, и яко издани и долопоклонения закон всюду належащи, не смотряши живущих в палатах царских, ниже бъкто помислите му жаше да бейвера християнска и могла царския куснути се палате. Тога ради святи и удобно му жахо у къстула с божественними одейтися службъми, прибайващи обо тамо, де ни нощ в молитвах и слезахе постех терпяхо и просяхо Бога да сподоби тих венца мученича с къго. Прихождах уже к ним тайно му жи и жени, видевши и подаваяща е си от них изцеления, ибо молитва ми их болнем здравие, слепа им прозрение подаваше ся и до си нечисти от чоловек байвахо изгоними, тога ради мнози от них святую верооте и приемляху. Некогдът и вурти святъй по тем грядъй, обрете чоловека пад шъз въисотей дому своя го и разбивши ся и плачущия о нем родители домашния, тога молитвою своя и уцела и здрава сотвори, и аби е чоловек той съвсем домом во Христа верова и крещение прия. Приспеже време страдания святъх и в начале блъженна е зоя, жена никостратува на подвиг страдалчески и зайде. Молящи себе е и при гробе святагу апостола Петра Ята бъйст от назиратели Поганских и на суд приведена, и надима бъйвши принести ка дилу и до Луареево неповинусия, тога ради в темнице мрачною вержена бъйст и шест дней гладом Морима. Посем изведена и за влъсей над Смрадним димом вели им отгноя с отворени им повешена, бог от дух предъде. Тело же е еяв Тивер Ряку бъйст вържену. И ви се же святая въведение се възтияно святому и окончине своя и возвестимо. Он же, яко сказа, си е тренквилину, возват тренквилин, се е жена и на сквенцу предваряют, пощо обома и живем, и иде на той же месток у гроба апостольскому и тамокаменим от нечестивих убиен бъйст и вържен в Тивер. Нико стратже и къстори с Клавдиям, и Векторином, и Симфорианом е гда по Брегу Тиверийскому тале святе хиска хуят и бъйша, и коя е пархо Градскому Фавияно приведени. Их же е пархо 10 дни ово ласкани ми, ово прещени ми, ово муками к жертви нудивши и ничто же успевши, в море потопите повеле, навязав им камени и велия навъи. А святаго юношо Тивуртия, некий псев до християнин именем Туркват, волково, дежде, овче и бъйвъй, нечестива и мота и показа, и емше е го к тому же пархо Фавияно на суд приведоже связана в купе с Туркватом, мним им християнином. Туркват у Бавия на суде лест свою извести, яко образум то, че у християни не вляшеся, внутръж е бен нечести исполнен, и бъйст свидетел и обличител Тивуртиев, яко той боги римски е безъми нарицаше, а Тивуртии святоисти ненемужесвени споведник имени Иисус Христова е вляшеся. Як да глага голъкни му судия, не твари си, це велика го студа, чесно му род отвоему, славна го отца са и не си, избрал же си тако скаредно и мерское житие християнское, и му же последуят безчести и муки и смерти без славие. Отвещат и вурти святъй. Опремудръго му же и судия римскъго, понеже блудницу Венеру и кровосмесителя Дия и лжива го Ермия, и кронът, че доят са нехущо почитат и. И в боги и мети, то го ради глаголеши ме безчестия рода моему творяща. Аз же глаголю, яко умножих роду чест, почита едина го истина го на небесех царствоюща го бога, и тому покланяе си и раб, то го нарицае ся. Пратиши же му камину, что страшно е с нам христианом за бога нашего страдатия, мечли, то от темници и плодския разрешим ся и небесною свободу получим. Огънди, но ма и больши пламен похути в теле нашим огасихом, а сеголи обоим ся, изгнани ли, но везде ест бог наш, айде же е аще с ма и с богом, там у месту наше. Тогав авиен повеле множество принести разженна го углия и на том света го босей ми поставяти ногами и рече е му. Или къде луна сия угли е богом возлужи или босна нигъх взейди. Святей жетевурти и крестим ограшцата знамения взейде босей ми ногами на разженно и углие и хождаше топча, айде по мягким червленим цветам. Глагола же к' суди, остави неверие твой и вижд, яко истинен ест бог мой повелевай и стихия ми всему созданию, тъй же аж те можеш и во име твое го вложи руко твоето в воду кипяштою, не приимеш или вреда. Се аз во име господа моего Иисуса Христа по всему огню, аки по урошеним цветам хожду, яко же видиш и, яко создателю нашему всяко е создани работа ет. Глагола судия Кто не вест, яко хитрости волшебни Христос ваше научил вас? Святъй Глагола, умолкни окаянни и недързай толико великого и страшного имене, остъй тво им е доносними хульно воспоминатие. Не твори уж е сам моим сега озлобление, дабъйте слише лаюшта го на име господа моего. Разгнева вси обу фавиян, усудия го на смерт, и веден бъйст на пуд Лавиканск, яко за три попришто от града. И тамо моляшце к Богу посечен бъйст, и на том же месте от некои го христиани на Погребесия, и деже много е благодать господня Людим Евисия, подавае ма е молитвам и тамо посечен на го и Погребен на го Тивуртия Святаго. По съм той же туркват бъйви и образом христианин возвести нечестиво има Кастули, Маркелине и Марки. Кастул обо святъй по трикратно миспитание и трикратно повещане и мочени и вров вържен бъйст и жив землею за съйпан скончасия. Маркелина же е Марка фавиян на едином пне поставив, гвозми железни минузи их при гвозди и глаголи им. До то лет тако стоят и будете, до нележе богом, должно е сотворите поклонение. Внижа оба които едином от древо приглъждени пояко глаголюще. Всеколь добро и коль красно, но е же жити брати и вкупе, и стояко тако ден и нощ поюще и муляща ся. Вутри е же копием и вребра на том же мести избудени бъйша и тако мочени у конец прияша. Совершившим же он им святим своя страдания, на конец се Вастян свят и убретя ся и в узвестю не ме парх царю Диук Литияну. Призвав обойгок себе Диук Литиян речи, а сте в первейших в палати мое и всегда имех, и же против оздравия моего мысля и мне и богом моим врак сотворил си си, и до сели тую злобу свою тъили си. Святей се Вастян Глагола. А с оздрави твоем всегда Христа му лих, омири же царство Римска го просих, и поклянях се царю небесному, неправедно вещ виде покляняти се каменю и от тога помощ ти искати. Тобо безумних яви показуят се бъйти изобретение. Тук да разгнева вседиук Литиян, повелие го вести за грати посреди некоя го полен нагък древо привязати и стрелами состреляти. Поставлено обоим от тако бъйвшо, яко знамение на стреляния, множество войно в остреляху чистой тога тело, и обходяште го ово от сюду, ово от нудо напълнише все тело стрелами, и мневшо уже го бъйти умерше от и доша, оставивше тога тако привязане и стрелами напълнена. Жена же света гумученика къстула имени Мирина при един ощио да возьмите по гребет тело Севастяна света го, обрете же е го жива и несе в дом своя. В малъх жедних изцеле отран и всем телом здравбъйзть. Сошедаше се же к нему тайно християне мулише, го да отидето трима, якожи и многие християне сутворише, да не паки впадет в руки нечестивих. Он же сутворив молитво, иде. И стана степених е ли огавалових, и семи му грядях уцарие. Их же святе узрев возва. Жери цие богов ваших уцарие нечестиво и ми волхваване и своими смущаю двъй, подающе вам ложне и у християнех сказания, а ки бъй бъй ли римстей державе противни. Но вештете, како християне много вас пользуют, ибо тех, молитваме град, цей налучи успевает, не пристают помоляще се оцарствувани вашим и оздрави все го римска говоинства. Та и тем подобне е святому глаголишту, возрев на него Диук Литиян рече. Тъй ли е си се възтияне, го жема и недавно стрелами по велех умобити? Отвечта святъй. Насъеме господимо, Иисус Христос, воскресите благой зволи, да прийду къвъм и пред въцеми людми свидетель буду ваше неправдъй, како неправедним судом кунени на Христова и раба и воздвигости. Тук да повелее го Диук Литиян ятии вестина и по дром. Там у святъй стръсто терпец велеглазно Христа прославляя и долъжи заблъждение римскоя у коряя, палицаме убиен бъйст до смерти. И прейде въгласе радувание к подвигоположнико Христу, прият и венец спобеда и за добре и свой подвиг. Свято е же его тело нечастиви и в Ров кални и в глубоко вергоша нощио, да не отверни ховедано и взято будет. И виси же святъй във видение, что не благочестиво и лукине, и глагола ей. Рова кална го близки и късуща го дойди, и обращеше там от тело мое на гвозде, висищо, е же вземше не си в Катакумвъй и погреби во входе пештерном при следаха Постолских. Ябията облаженна е жена, поемше, рабъй своя, иде в полунощи кречен на му рву, и вземше благоговейно моченическое тело, погребе е честно на повелено ме и мести. Валишти Христа, Бога нашего, е може слава вовеки Аминь. Той же ден памет преподобна отца нашого флора епископа Амийска го, и преподобна го Михаила Синкела, и и живо святех отца нашого мудеста архиепископа Ярусълимска го. Конец жете и святех месец декемврия в 8. на 10. ден. This recording is in a public domain. Жетях святех святителя Дмитрия Ростовска го. Месец декемврия 9. на 10. ден. Страдания света гумоченика в унифатия redfliprevox.org Бе време нека е жена Боля Риня, именем Аглеида, дещер отца славна го, именем Акакия, и жебяше прежде антипат тога же градарима. Та сущи млада летий, красна лицем, богата многими породителях оставшими си и меней, и свободно и без мужа законна го жите и мужти, провождаше в любодияни и гресех дни своя, естествено и немощния плод и страсти у побеждаема. Имееше же у себе Раба Верна, представника дома и всему и меню своему, именем в унифатия, юна и добрейше взором, с тем плодское своя совершаше въжделение нечисто живущи. Не стяшче се си е глаголиция. Екде вскоре в узвестици тех блажено и чудно е применение, хвалимим бусущим святъйм Божи им и греси их прежде бъйвши не примолчают ся, да е вицето, яко не вси от юности бъйша блази и праведни, ниръстленно е и на им подобно естество и муще, покаяни мистиними добрыми изменениям, велици добродетельми и славни святения, и ако же видим совершише ся. Да има и прочае не отчаеваем се грешни сущи, но кскоро му да возбодим се в останяю, ведоще, яко погресех святъй бъйти Бога помога ищо возможим, а ще точио сам и восхожтем. И в истину красна ест та повест и сердца овеселяюща я, внеже слежи се, яко пача надежди грешник свят, ище же и мученик Христов бъйваят, яко же сей в унифати, иже первее в нечистоте валяше ся и пияница бяше, потом же имини господни и споведники, доблественни и подвижник и страдалец славен показа ся. Во време желюбострасна го с вегу жителствувание, а ще и греху работаше, обаче и ме и добродетели некия достойни е похвалъй. Кништим бе милостив, къс странни млюбовен, устрашдущим в бедах сердоболен, он их милостивно ущедряя ових желюбезно упокоевая, а тем соболезнователно помогая. Имееше, че всегда в уме своем желание изправите, кога дъжите е свое, и усем часток богово здихаше, да бъй свободите си от дявульския сети и бъйти господину въжделением своими стръстем. Не презрежа го спод создания своего и не остави такова го от част и добродетельного человека множе е в злом погружати се въжделение, не попости боли и милостердим тога дъламни, че сте ми окаляти се грехами. Но благой зволи и устрой е москверне, излияние умъйти и злияние мистие тога крове, и ая обагрением, якоже царскою обагреницею, украсите го душо и венцем му чинически мовенчано бъйти. Как уже то с утвори си е слишим? В то време належаше е ще гонени на христия наи, и глубока е онея и дульска е тма, весь восток обдержаше, и множество верних за Христа ба и Ваше мучимо и убиваймо. Придеже госпожее Гоа Глейде спасителни помисъл и някое зеленое и непреодоленное желание сердце и я пройде, е же имете в думо своя му чинически е мощи. И понеже не мяше кога бъйти услуг себе вернише и к послужение в том тщеливейше паче в унифатия, тога призва объявляя е му своя хутение. И поемши особ глагола. Веси, брате, коликими осквернихом си грехами, ниже печем се обудуштих, како имаме и предстати страшном обожио суду, и тяшки е по делом приятимуки. Слишех ше ас от некоя го може благочесна, еко аще, кто имат в себе мощи, страдавших за Христа, и почитает я, или ку можето, то и много и ку спасение о помощ обретает, и в дому тога грех не умножаец я, е щежи воздаяния вечна господобица. Тога же боя и гожи и святи мученици насъщати се имат блаженства. Многи же и не и неяко глаголют в красния за Христа подвиги входят, и телеса своя нарани вдавши мученичи ски венец приемлют. Тъй обо послужим и всем, прииде по време да е више колико и любов поисти, неком не имаше. Иди скоро в тъй е странъй, и даже огонени и мучени християн слишица, и почти се принести ми, которъг от святих мучеников мощи, яко да чесно о себе положим, и церков има воздвигнем, и будем того имети всегда себе хранители защитителя, и к Богу присна ходатъя. Вся е изрекше. В онифатии с радости оповаляваемому со изволяше дело, и готовна таковъй путявляшася. Държие му го спожа множество злата, ибо невозможно бе кому телес мученичи ски хи на ковзяти, а ще не дараме и многим златом, яко нечастиви и мучители видеще вели у християно в кмученическим мощтам любов и усердие, не даяхо техи им туне, но продаяхо та на ценемнозий, и от ту до вели е стежавах у себе приобретение. Множество обозлата в онифатия от го спожи взя, ово не ископление мученических мощтей, ово же наподайане нищи милостени. Уготовъжи и различни аромати и плаштаници, и вся яжък чесномо свято их телес обвити уприличествуют. Пояджи и рабов не мало го спожи своя я, а своих другов, и коней и уже емлише си пути. Исходя же издомо глаголо го споже своя и смеющи ся. Що бъдет го споже, екде не в узмогу обрести где какова го мученика? Я ще мое тело к тебе за Христал мучено е принесут примише ли е в честь? Внаживо смеявше се пияници, же и грешни като го нарекши, наказват я го нача глаголющи. Негломлению на и не време брати, но благоговенство. Подобаят тебе опасно блюсти себе впути от всякъг изчиния и глумление, честно же и благочинно вся начинати и в кротости путешествовати в воздражани. Вешт бо кому послужите и мъши, моштам святих, их же неточо укоснути се, но ниже возрети на них достойни смъи. Греди обо в мире, бог же зра кръба приема и излияви за нас кров свою, да послед ангела своя гостобою, не памец твое грехов наших и да оправи тшествие твое и добре и благополучно. В онифати же наказани госпожи своя я в серце своем положивши, иде в путь и обносява умето, че суму имат прикасатися, восквернени и маи греха ми руци, жалеяше опрежда судених ни чистотах иначе опустите си, неясти мяса ниже пити вина, молите се же прилежно и часто, пришет в страх Божий. Ибо страх отец ест внимание, а внимание матерь внутри него покоя. Той же ръждаят совест, я же си е творит да душа, яко же в некои воде чисто и невозможенно и свою зритни красоту. И тако ръждаят си начатки и корение покаяния. Вси цевонифати насъждаше в себе покаяния корение, начен от Божия страха и от внимание себе и размотрение своя совести. И я ве показуваше се в нем совершен ного жития желания и го и воздержания и молитъв непрестанних. Екда же достиже страна съйских и в преславни и живки леки и град Тарс Вниде, в нем же тук да в царство Диоклетияново и Максимяново мочими бях освятии, остави раби и сконми в гостинници, повелефи им от труда по чити. Сам же аби и ни праха путнаво от трясши, и да видите у них же услыша, мучим их. Пришеджена позор видя много и множество народа собранна го и смотряшта го надеюшта е съмучителство. Виде же и святейх много различни мучима их, им же едина все мъравна бевина предложена христианска е вера и благочесною житие, неравния же налагаема и бях умоки. Инбо висише стремглав от долу живозгнещен бе под Нимоган, ин протежен бе четверу частно, и к четырем столпам привязан, други пилою претрен лежаше, инже мучители руками и острими уруди раздробляшеся. Овомо очи избудахося, а другомо оцекахо се удай, ин накол вонзен и от земли подяд стояше, и прохождаше кол до въи и его. Ино може кости ломима и сокрушаема бяху, айнаго видете бе руце и нозе отсечени и муща, ияко клуб по земли валяюща ся. Във всех же беше един отерпение мужественное и показувашеся на лицах их весели и духовное, ияко боже и уукреплени благодатию претерпевахо не стерпима и естеству человеческому. То видя блаженни и вонифати и вся прилежно размотряя, и ово мученическому удивляе се мужество, ово же себе туго живенца желая, весь божественни изполни се ревности, и став посреде позоришта и все мя влена себе сутворив мучеников, их же бе числом 20 по единомо обемляше. А живоуслъжение всем вели гласно рече. Великист Бог христиански, великист помога и рабом своим, и в толиких их окрепля и муках. Торекше, паки прелепляше се мучени, комисо много и любови луби за шенози их, а и женогни и меехо, оставши е части тела и их обемлющи к персен прилагаше, блажени их нарицающи, яко в мале та мужествено претерпевше Абие получат вечно и утра до и покой, и веселия бесконечно е. Особеже моляше се да буде тим друг тога же подвига и причастник венцев, их же имат от подвигоположника Христа получите. Обрати же весна рот на него очеса своя, а не паче судя седя и на судищи и мучей света ехстръсто терпец, той види человека странна и не знаема, в упрошаше, кто е с цей и откуда. И Абие и Ати представите го себе повелев, кто е с въпроси. Святей же отвешта, християни не съм. Суди же име е го и откуда е сто ведете хутяшто и о том в упрошаю, што глагала святъй. Перво им и имя им же зело люблю нарицати се християни не съм, прише дин и не съм отрима, аще же и той имя, обедатих още, е же ми родители на Рекоша, Вонифат и имя ноюся. Судя же рече приступи обо, Вонифат, е прежде даже не растерзаю плоти твоя и костей, и пожери Богом великим, да много е Тебе блага и исходатъйствуюши, и Боги бъл милости виши, и отимущих Тебе бъйти мук избавише се и многими от нас обогътише се дърами. Насия, Вонифат, и ни же отвештате на Словеса твоя достоеше, обаче реку е же множе циорех, християни не съм, и си е ток му слыши от мене, аж те же си го слышите не терпише, твори со мною е же Тебе угодно. Сия е му рекшу, Абие судя повеля обнаживши стримгла в повесите его и крепко бити. И биен бъйст света и люте, и ако и плоти го отпадатъй, и костем на гими являтися. Он же, аки и неслише болезни, не радяше оналагаема и хранах, но к святим мученикам обращаше у часа своя, тех страдания во образ себе и мея, и дружесво ма у них отешаяся, и ако сподоби се вкупе с ними за Христа страдатъй. По съм мочител мало послабите му от му киповелев, пак и словесе е го овеща ти покушашеся. Си, речея ованифатия, начатки мучения да довлеят ко овещане отвоему, е жеба и Тебе лучше избрати. Кусили си уже нестерпимих болезни, помилой обо Тебе окаянни, и приступив по жри, да не аби е большее, и лютейше е страдатъй и начнеше. Святеже, отвеща, почто ми неподобне повелевайше обезумне, а с ниже слухом стерпети могу в оспоминания и богов твой их, а тей ми велише да пожиру им. Разгнева все же пак и судя повеле острое трости за ногти, и го в руце и носи вонзити. Святеже очи и умк не бе си возвет му чаши терпяшти. Та же иное изобрете люто емучени, повеле ръстопити олово и влити в оста света го. Ръстопляемо же бъйвшо олово, святей руци горе в уздев моляше се глаголющи. Господи мой Иисус и Христе, с отворив и ме крепчайше прешечих мог, буди и ней не сомною, облегчавай ми болезен, са и единомое утъшение и известно и ви, яко помогайши ми победити сатану и судю сега неправедна го. Тебе боради, сам веси стръжду. Сия рекши, моли святих да помогут своими молитвами, е же бъй претърпетие му страшною тойу муко. И пристопивши мучители разверзошай му ста железними оруди и вляша олово в гортанего, обаче невредито света го. Людие же, видевше таково лютость и мучени, судрубнуше се и с отворше му лву зивахо. Велики си Боже християнски, велики царю христия, вси вероем в тя господи. Тако вси взивающе к блистамо бъйвши му и долскому храма обратишася, хотяште разоритие го, насудие уже в опияхо и камением на него метахо, убитие го хотяште. И в остав судия от судилища бежав дом свой сто дом, в унифатия же в костудие и держати повеле. Нутре е жи отихше и молве, и ме тежа народному представшу, пак и насудишти судия седе, и святагово в унифатия представив хулише имя Христово яко разпит бъйст Христосто му ругаше сия. Святъй же не тряпя слъйше тихоли на господа своя го, много е противо судие изрече до седителне Словеса, за им ругае се бездушними к Богом, и укуряя ослепление и безумие поклоняющихся им и подвиже пак и судио на ярост. Я би е котел смоле и мочител разварив в вържавни го и моченика святаго. Но господ трябва своя го не остави, ибо в незапосушет ангел у Руси моченика в Конобе смоле же пролиявше и се возже се пламен велико крест и обстоящих нечестивих многих их же до сиже попали. А святъй изъйде здрав, неедина го же от огня и смоле и понес вреда. Тук дам мочител, видя Христово сило и боя се да ни сам, что зло по-страждет, повеля аби е мечем посещи в унифатия. Поемше обой го войни на осечения изведоша. Святъй же изпросив кмулитве време обрати се квостоко и моляше се глаголющи. Господи, Господи Боже, да предварятме милости твоя и не и не буди ми помощник да не препнетме воздушного пути враг мое грехов ради моих в безуми и судених. Но прими душу мою в мире и в чинними спролиявшими за тя кров свою и веро до конца соблюдшими чесною же твоя и у крови у стежанно естадо, люди твоя христем не свойственния избави от всякъг нечести и заблуждение языческъго, как облагословени си и прибиващи вовеки. Тако помолився, преклони под меч главо и осечен бъйст, и изтече от язва из крови у млеко. Еже видевше неверни и обратише се ко Христу числом 550 и поплевавше мерзусни и доли к верним приложишеся. Таково без кончание в унифатия света Го е же грядей из дома в путь пред госпожею своя и у прорече смеющися, то показа истинною слово сувершив делом. Трузи же и го арабъй Аглъидиной с ним на взыскание му щей прише, че и сяляхов гостинници неведущени чтожи отбайваеме их нуждущи в унифатия. Видевше же, како не возвръщае си к вечеру удивляхо си. И всю нощ, також да и в утрешни ден и го не видевше, начаша мъслите и глаголъти к себе онем зле, якоже послежде сами споведаше. Вняште го негде опивающа си изблодницем и медлеща. Сегла Голаху смеюща си в унифат и наш всице на взыскание му щей света их прииде. Но и в другую нощ и в третий ден видяште, како не возвръщае ця к ним недоумени и бъйша, и начаша искате и го по всему градоходяште по случай уже или паче решти по Божия усмотрение, средоше человека и Ж. Б. Брат писаря писавшого на судей сте заня и му че некофи смертния на них ответи, тогава про шахо не видя ли человека некоя го странна са е му пришетша. Он же глаголаше, яко вчера негто странен муж на позори ще много за Христа страдав, на смерт осужден бъйст и мечем по сечесия. Не вем оба глаголаше, аще той е го живи и щите, обаче рците како в безвидение. Вниже е му сказува хоподобия в унифатиево, яко невелик возрастум, желт в ласъй и иная лица е го подобие поведахо. Человек же е он глагола им. Вуистино той е с тега живи щите. Но ти не емлехо вери глаголюще, не веси человечи изкома гонами, и беседующе с собою в вспоминахо прежния в унифатиево и нравъй, ругающе ся и глаголахо. Едали пияница и любодей за Христа страдат и будет? Но брат Коментарисия вкрепляшеся глаголюще. Яко таковъй подобием, яко живи и глаголете, человек вчера и третия годне на суде изтязуваше си, проще е, что возбраняят да идете и видите трупи го лежащ на мести и даже посеченест. И доше обув след человека туго и прии доша на месту посечения. И даже изтража воинска е стояше челеса мученича скида неокраден от Християн будот, стрегуща я, показаше предъидя и им посечена мученика лежаща и глагола. Не са или е с тега же въишнете? Униже екде аз реша тело света го аби е познават и друга своя го начаша. А не па, че екде главу е го особа лежащо и вземше ктели си приложише, тук да совершенно познаше, яко в унифати е. И удивише се зело, како пеже и пусти деша се осем, яко злео не ме излиху и глаголаху. И бояхо се да не зло, неко е пусти житих за то, яко осуждаху света го и житию е го посмеваху ся, неведуще сердечних е го помишлени и добре го изволения. Смотряштим же им на лице света го, и са уже сумодивляющим се видиша и се по-мало отверзва очи света и смотряше на них любезно, яко к другом своим осклабляе се остъй и лицем светясия образ глаголишта го являя яки бъй проща им то е жекнемо и их прегрещение. Унижемно же е ужаше ся и возрадувавше се теплия слези от очеси с поштахо и плакаху над ним. Не помени глаголишта и раби Христов наших беззаконий, яко неправедни осуждахом житие тво е и безумни ругахом си тебе. Та, жедавше нечестив им пяць соцзлатниц взяша тело и главу в унифатия света го, и ромата ми помазавше обвише чистим и натовготовътними плаштаницами и в ковчег вложивше возвръщахо си в своя своего везуща и мученика го споже своя и. Бъз, че приближающим си им Кримо, ангел Господин и ви сия глъйде в видение глаголия. Возприеми тога, и же бе иногда слуга твой, не неже брат нашест и сослужител. Приеми тога и же раб тебе бяше, не неже ест Господин твой и благочестно почитай го ест Бохранител души твоя и защитител живота твой го. Уна же в оставши ужасна поят неки от церковних клирик мужи и честния, и за иде в Сретиния святому мученика в унифатию его же первее поселаше в путь яко раба, тога возвръщающа се прияв дом свояко Господина своя го, честно с многими радусними слезами. И по мину пророчество света го е же в путь греда и пророче и благодаряше Бога си це устроивше го, яко в унифатии света и у своих и оия прегрешениях бъйст жертва благоприятна Бога. Та же населе своем от стоящем отрима за 50 стадий созда церков причудно во имя света го мученика в унифатия и внесе в нечестния мощ и го с великой учестию многим чудесам соверещащим се мучениковыми молитвами, дълнен и оболящим и безсом прогуняти се от чоловеков и получати прошения своя многим молящим се у гробата го света го. По всеми сама блаженна яглъида, раздавше вся и мене своя нищим и обогим, отвержа се миръ и поживе 15 лет в велицем покаяни и успел господи и приложи се ко святому мученико в унифатию при гроба и го положена бъйвши. Тако та двойца чудним изменше прежне и житие измененим добръй конец получише. Ов крови ума и в крехи своя венцамученича господобися ова же слезами и жестоким житие му чисти скверни своя и е вижесе оправдани и непорочни пред господем нашим Иисус Христом и му же слава вовеки Аминь. Той же ден житие друга го света го в унифатия милостива го епископа Ферентийска го. В земли и талии сте и област тускийския отечество бе в унифатия сега света го и же е ще в детских летах нищи люби в показа си. Ек да бу случаше се и му видете кога нага, соблекаше се своя одежди и нага го е и одеваше и возвръщаше се в дом овокда без хитона, овокда же без свити и гневаше се на него часто матери го обога и вдова сущи и глаголаше. Ек да не възможе е я отече само му нищо сущо нищих одеватие. Едина и уже все че матери го в житнице свою внижа на вселето готовила пищо обретие упраздно. В унифатия босейна я издаде все ото и нищим и нача плакати се матер по лицу своему биюще си и глаголюще. Овъмне, где возму на вселето пищо, чим припитаю ми и весь дом. Он же пришет кне и нача не възможе е я отече тисловесе и от много го плача молию да изейдат на време из житнице и вон. Из шечи же ей, затвори в унифатия у себе двери в житнице и паде на землю му ляще си богу. Я би е житница на полни сепшеници. В унифатия же бога благодарив призва матер свою, ек да озрематер житнице пшенице и полно, отече се зело и прослави бога. И от туго време не возбраняше са ино да елико хоштет, да етништим, видеш ти его пред велико юверо. Яко не оскодеваят подавая, елика сам просито бога приемлет. И меже матер кокуша и в своем доме я житница, от близо, ще го ре приходяште частто взимаше по единой и творяше пакост в довици обози. Едина и уже отрук в унифатия при дверех стоя озре, како лисица пришет, че полбъича ее похити кокуш едино и в горо бежа. Он же желея оскорбление матери своя, тече в церков и пад на землю в молитве жаловаше се на лисицу пред богом Глаголия. Господи мой, благоволишели осем, яко ас от труда матери моя, вкусите не могу, в лисица приходя похищает и пожирает пищу нашу. По молитве же, возвратившеся в дому зредто южи лисицу, гредушто во дворих, и кокуш похищено и в остах не сушту, и пустившето пред вунифат ем живо, сама Абие падше изче. Всицебок в малейших вештих послушето по вающина него вели у нас промышлени и мея, да мало и от него приемлище удопи велика и приятича ем. Всей святей вунифат епископ поставлен бъй с тверентийскому граду и сказуето многих чудесехегов гавденди и презвитер, и же без слуга святаго и видеше своими уче са идеи маи от него. Церков Ферентийска е велицем в Божество, е же доброумно и баиваят страж смирения. Не имае бое пискуп на припитание своя оброка церковного боле то, че у виноград е един. В некои желето наше, че велики снебе сеград все лози изгроздием и поби, яко е два остати се немноги ми зело малим гроздием негде на редких лозах. Всетже виноград вунифат е блъженни и избиено все градом видев благодарение воздаде Богу яко в таковому Божество своем не може и шую на чап узнаватие. Ек даже прииде време созрение гроздов, стража по-убъйчаю виноградо пристави, повелев малоето оставшееся грозди е блъзти бодренно. В един же от дни повеле Константию пресвите ровну ку своему, да вся я же ои пискупи винния сосудей и делви измъят и посмолит по-убъйчаю. Пресвитери же то слыша в почуди се зело, яко вина не имея сосуде и винния Не смеяше же в опросите, че са ради готовите делви, но повеление послушая вся я же по-убъйчаю готова. Тога чоловек Божий в унифати и виноград вшед, обретче се грозди е собрав, отнесе в тучилу и всем от тудо изъйти повелев един с единим отруком малим прибъйств внутр. И повеля отруком малоето грозди и стоптати в тучиле. Начиншо же виноте щи мало от тучила, светител сосудят 100 прием во все оготуване делва и по малейшей части влия и раздели благословение ради, яко едва знати бе на мокрени от вина в делвах. Тако сосудя вся благословив, призва пресвитера и нищия собрати повеле, да по-убъйчаю по-ново и стоптанное и уже от делво ставше се вино приедут. Тога нача вино в тучили умножатисе, яко всем сосудом обогих принесен им напълните сия. И видев святъй, яко уже довольно бъйствина в съм прише, чим от руко изтучила снити повеле. Винницо же затворив и свою печат приложив, ствердости остави и в церков поиде. По третия мжедни предреченного константия пресвитера призвав и молитво сотворив винницо отверзе и обредоша вся сосуди и делвъй, в них же мало вина на благословение влияно да преисполнина и вина и кипяща и презливающа и ако из земли вином напоите сия. Я ще бъй случило си еписко по-мало покуснете и еженевните, то всю землю в виннице вино проливающе е си покрылобъй. Пресвитера же зело осем чудящо се и удивляюще ся, запрети святъй, да никому повест то. Бояше се бъй бегаше тщетни чоловеческия слава и. Войно е времея, приспевше и памете света гумученика Прокла, муш некий благороден да именем фортунат, моли светителя Божия в унифатия да соверши в святом умученико службу прийдет в доме го подати благословение. Не отрече се, че светител понеже сверою и истинною любовью фортуната семего моляши, соверши в объбожествено и службу в памет мученика к фортуната на тръпезо прийде. И прежде даже сотворите има объчною предобедом молитво се от тех, иже с комрашеством, мусики и южи, коштунство и пищо се безтижевают некто ста пред двери ми со обезяною и кимвали възгласи. Святъй же слише в глас кимвал разгнева ся и рече. Увъй, мертафест у каянна и той, мертафест, а с обедати прийдохи е ще не отверзо хуст моих на объичния и бог у хвалу, а он с обезяною предварив в кимвали удари. Приложи же и сие. Идите, дадите ему ясти и пити, ведите же яко мертафест. У каянна и же той чоловек взем хлепи вино, хочаше и зайти из врат, и ябия камен велик су задивне запопат удари е го в главу, и пъде с комрах той поломерт в на землю, и отнесен бъйст на руках в ежено свою, в другии же ден умри посуду чоловека Божия. Страшни босуд святи и Божи избоязни оих почитат и должно, понеже суть храмом Божи им и бог живет в них. Той е кда святъй продмират върхи их. Той е кда святъй прогневан бъйвает вкупе с ним прогневляец и жива и вне бог, и тук да мощене с святъй един им словом навести мест вели уна ускорбивше го е го. В вино е же време той же Константи и пресвитър внук свята го, продав коня своя го за 12 златник в лъжи ценов Ковчежец и отиде некому на дело свое. Прилучи си же прийти нечайно множество нищих, кои пископу, и же бъстудно налегахо на него просяще да чим либо утешит нището их. Святъй же не имеят, что им дати, скорбяше мъй слио, нехотят щих отпустите нищих. Възпоминовже златники Константи и въй законя взятия, вшед в клете го и деже Ковчежец и го бе, и благочестния ради нужда и заключения сломив и зят златники раздаде нищи. Возврати си же отът дело пресвитър и Ковчежец отверсто зреф и златников обрет, ускорби се зело и сотворив мълво велио, с гнева многим заи ваше, яряше се глаголющи, невъзможно ми здежите. Снедоша се же на глас и го всиво и пископи и сущи, и сам епископ прийде, и отешаше и го славеси кротки ми наказуя. Он же с досъждением святомо отвеща ваше, вси у тебе живут добре, едина снимам местата и не могу пожити в покои, отдащ ми златники моя и до от тебе. Епископ же святъй и де в церков причистие Богородици и вземна ся филон свой, прострер от си горе и очи возвед муляжесия, да послетим го сподь от ню до живест толико златников и лико пресвитъра взя, е же бъй отдатимо и отолите гневе го. Муляща се же святъй обратик себе от часа и узревне запо обрет, че си златники числом 12 на филоне и прострер тих горе рук своих лежащия и святящия се зело, аки бъй неи несуделани и от огня бъй или зятъй. Аби е оба Бога благодарив и из церкви из шед, презвитъро и ряштему си на одежда верже глаголя. Се имаш и златники, у них же скорбелеси, съежете известно боди, яко посмерти мои церкви си е епископ, не будеш искупости ради твой и я. Бебо той истину, пресвитър той се го ради злътники готовеше, заеже бъй и мой пископство получи, но слово от Человека Боже изречено и не мимо и иде. Той бъл Константи и впресвитър стим се, че неконец прияжете я своего. Некогдът два готени на, в град Равену грядущия от света го сега мужа фипископи устранолюбно прият и бъйша, их же отходящих провождае на благословение сосудец мать им дъде. Беже сосудец мал, яко едва на един ток му обед тем довлети вина мужаше. Уни же вземше и доша и через весь путь от сосудца тога вина до сейтости пиша, обаче вино в сосуде не умаляше се никакоже, но всегда полно сосуд вина бяше. И в Равене бъйвше омедливше жета му дни некия и всипят возвратившеся ко святому пак и прии доша, благодаряще и го за то благословение, како напои и их вином до изобилия, и сосудец той, с тем же вином ко святому принесоша, извествующе, яко въвсем пъти и наговина нигде же вкосише, точи и от тога сосуда повсядни довольно пише, обаче вино е ще не оскоде в сосуде. Недостоиджи и сегово молчати е ж един от клирик, странето я муж честен поведа. Все, че рече свято и в унифати некога да вертоград свой, е много и гусениц, како всему вертограду от них покровено бъйти и всякое зелие погибаше от гусениц с недаемо и глаголък гусеницам святъй. Заклинаювай именем господа наше го Иисуса Христа, отойдите от сюду и зелие сега ясти боле, не дръзайте. И аби е словом чоловека Божия все множество гусеници из вертограда и зайде, како не остатя се внутрени единои. Тако господи Бог прославляет дворя воля боящих сега да будете сам в них славима и вовеки в амини. Конец жити святагу мученика в унифатия и святагу в унифатия милости въго. Тези рекординг е на паблик домейн.