 Жития святах, святители Дмитрия Ростовска го. Месеця декемврия, в 22-й день. Традани свята е Великомученици Анастасио Зурешительници и Хрисогона учителейя и Теодоти и прочих с нею пострадавших redfliprevox.org Анастасия в женах краснейшея в знаменитом гради Риме Родися, я же своим благородием, красотою талесною и же и душевною, благонравием же и кротости овсех превосхождаше, бяше же дъщер некоя го мужа, пред текстата Едина Го Цинклит, Верою Елина. Матър же е я, бе Вероюща во Христа, именем Фавста. В девичиских же своих летех Анастасия в Вере на бъйст от матеря своя явно учение, книг му жу некоему. Пре мудрости преславно и житием свидетелствувано чесно, именем Хрису Гону, христианину благочестиву и в Божествених Совершенно Искусно, а потом и мученико. От сега обуможе святаго Анастасия не точио писмен разуменю, но и того и же ест Альфа и Омега, всему видимо му и невидимо му создание на чало и всем църдечним благочестивым желаниям конец един Бо Кистинен, всех Создател и Совершител. Того глаголю познанию и любление в Божествено Му изучися и прележаше християнским книгам ден и ношт в законе Господни получающеся и в любви Божие срце своя отверждающи. В Совершивши же е и своя ухрису Гона учения слабима бъйстостами всех, како премудрея, како красна. После мблажения и материя яфавстя от житя си го отшечея в дана бъйстотоца Можу, поножде много и нехутяща, некои му пумплию, такожде с инклицкъго благородие сущо, верую Елину и отведе се в дом женихов Вернея к неверному, агница Христова Кволко. Обаче Богою сухраняюш тук не му же ден и ноштво вздыхающе серцем, внутрър и даше, не погуби девство своя го, ни ускверни чистъго и я тела Можни чисти, ибо притворше себе Анастасия женско и болезен бъйте всекдашния и непрестанно, неудобно себе глагалаше к соединение мужеско. Иногда же на силу има и борима от супружника, изимаше се от руке го, ангел у хранителю Ей невидимо помогаюшто, и тако всегда прибаиваше девою неврежденною. Часто же изменивши одежди своя светло и многоценни отвари и тайно оболкше се в Рубенищих, изхождаше из дому никому же ведошто, кроме единия Ръбъйни, е и неотступно в оследство ющей, и обхождаше вся темнице и злато многим, купою себе входо стръжей и посещаше страждущи Христа Ради. И служаше им со всяким благоговенство мичесностия или коможаше, в руце и нозе им умаевая и в лъсъй изполнени праха и нужди изчищая, кровжи и хутирая и рано и чистими плата ми обвязуя, пища же епитие, кои може да подая и тако в дом возвръщаше сия. Ти се част уисходящи и возвръщающи сия, не отаи се може своя го. Оведо бодело и я, яко узники обходит и тога ради множее на ню разгнева сия, уже е бой прежде сега и ряше се на ню за ия к брачному соединение на изволение и много и узлобляшее. Оведо от ръбени в оследствоюща и ей, табо каянная, сказаем овся, и тога ради много, ана ста си убив, затворив храмине и стражу пристави, яко ни жену гойовне двере и ступи ти ей, и тожаше духом света е узника Христових, яко не посещае тих, не служи тим, ни подает потребная, а не паче болееше сердце муучители своем святом Хрисугоне, яко не видите го. Уже бутой святъй два лета в темници многое и различния му ки претърпе вседяше, кнемо жуна е къде безсвободна прихождаше часто, тук даже невозможно бе е й прийти кнемо, затворен ней и тверде с тригоме и суштей, а не паче же в то време муше я многое е и узлобление творите нача, е къде умре отец и я, и все и мене от че е зело многое на следия му Стасия Настасии, яко един у му чадо. Не бе бо более детей ни рода при текстата, тук да вомпли, ни любя Настасии за я не изволения кега оплодстей воли, мысляше уморитею, да и мене я все наследит и иную себе женов ведет в чуждая благая. Яко пленницу обу и рабу в меняше святою деву, повся дни и и узлобляюшти и му чашти, е же извествуете от писания и я отъй к святому хрисогоно писан на го, и через некою старицу поселаема го си цеваго, святому изповеднико Христово хрисогоно Анастасия. Аще отец мой и и долопоклонник Бе, обаче матер Моя Фавста в христианство е всегда поживе благочестно и чисто. Там и от само их пелен с отвори бъйти христия на ню. Пояже от шести и тяшко е и го му же святот са не воли о приях, и го жа ложе Богу, ум немило сердствоюшто притворено и облезни окуняюще ся, в одни и вношти го сподамо и го и Иисуса Христа стопа и обемлю. Му же наследие мое им же славиция, с недостоинни и скверними долопоклонники изждивая, меняки волшебници и святот татицу, в толико тяшци по работи ко студии, яко чаю умрети, и ничто же ми иноста е ця, то чо да изпустивши дух пъдо мертва. Я ще в смерти и веселите се имамо и споведани и го сподамо и го Иисуса Христа, обаче осем зело скороблю, яко вся му я богатство Богу обещанная, зрю и стощавая ма руками нечестивих и чуждих Бога. И тога радим олюти о чоловече Божий, помоли прележно владейко Христа, яко да му же му е го или остави дъжит, я ще провидите го бъйти кога верно, или я ще имат таков не вери и прибъйвати, то да повелите му и зайти от живъих и подати место тем и жи чтут Бога. Лучше бъй му е стомрет и нежесъй на Божия не изповедат и изповеда и уж тимто го припяти творите. Сам же Христос, видете ли е, каква ще свободна буду, святък стопам прелеплюся и пешчи се у них прележно имам, якоже и на чах. Спаси се, може Божий, и мене поминай. Търпеливне обо, аки посреде море сущи, ожида и Христа к тебе прийти и муща, и в тебе само и взива и с пророком глаголющи, вско е прискорбна си душемоя и вско е смущащимя, оповайна Бога, яко изповем се е му, спасени и лица моего и Бог мой. Сугубо го даруване от Бога на дейсия и боевременно е Тебе наследие возвратиция и небесни оготовиция. Господже, благотворение свое, тога ради, чрез жестока е продължает, да немняция нам бъйти худа от него подаваимоя. Вишти не смущай се усем, и, ако благочесно живущим, наносят се противная. Не отчитеваяш и себо, но изкушаяма от Господа боеваяши. И съевещ, яко не ест безбедно защищение, боеваямо е по-собием чоловеческим, глаголюще описаниею, проклят чоловек и женадеец и на чоловека, и благословен чоловек и женадеец и на Господа. Блюди се крепко и бодрено всех грехов и от единаго Бога ищи утешения, е го же повеление сухраняеши. Скоро Бог Тебе мирно е возвратиция время и, аки подменош не и цветовидни дният свет восприимеши, и, аки попреща и зиме златоведри, ние Тебе дни прийдут, да всем Христова ради ими не страждущим временно е пода си утешения и сама без сомнение утешения вече го сподобишеся. Спасай се у Господи и умне му лисия. По малем же време ние пак и лют от злонравна го и нечустива го мужа до смерти узлоблен на бъйвши, написа к святому си ци. Исповеднико Христово Хрисугону Анастасия. Кончина прийде тело моему, помениме да исходяштою душо мою примет господь, за его же любовта треплю е желтус сая старици услищеше. Восписяже е и святъй. Хрисугон Анастасия. Всегда свет отма предходит, оболезниш е здравия возвръщаяция и по смерти обещаваяци живот. Единим окончаниям заключаються и противна емира и благополучная. Да ни скорбнем отчаяния, нирадостним чтетно е вознушение го сподствует. Едино ест море, на нежелъдици и телес наших изходят. И под единим корм чим души и наши свои им отплавани. Неки хуби корабли, крепци и сущи и вълнение проходят невредно. Других же немощни сущи и футиши и близ суть по топленио. Близ боест време да погибнут непомещающи и прийти к спасителному пристанищу. Тъй же О Христова непорочне служителници кресту Христово все и ума и с ли упривежися и уготови себе к господню делу. В нем же по твоему желаню е, кога послужише смученичество торжеством ко Христу прейдише. Сим писаним Хрисогон свято и пророчество въоскоро и погибели помплия злагом уже и я. Ибо в одних тех послан бъйсто царяв Персидо, с послание к царю Персидскому, и мея путь морим по грязною утопе, бурени чаяни и в оставши, и погибе с шумом окаянни. А святая Наста сиея коптиция избави се от сети ловяшта го, чисто и му щи своя дефство, и прияс в свободу и все породители, уставшееся наследие. Инача пак и никому уже возбраняю, што обходите и узи и темници, святим стръсто терпцим Христовим, не то, че отимения своя гослужащи, но и от благоразумия своя гослове са и полезними отишающи, и к мужествено моих возбуждающи терпеньи и к небоязнини за Христа смерти. В то време са люди оклетяно медле, што в оквилии, и о том прележно пекушто ся, да ни един от християнота и вси избежи тук ли го, възвъщен объесте му отрима, еко многим множеством християн напълнени с отимници и много различно мучи ми не отвергают се Христа своя го. Всъй же им от учители Хрисуго на и послуша от тога, держащи се крепко учени и го. Цар же повеле, да вси преда ни будат мукъм и смертем, а един Хрисугон кнемо да послеця. Помишляше босия, еко аще тога победит всех прочих християно дъп и мато долетие. Ведомо же бъй в шукцарю на изпитание Хрисугоно святому, последуваше ему издалече и Анастасия. Его же виде в цар, перве е кротчайше мисло весе и беседо вък немо. Прими добър, совето Хрисугоне, и наши приобщи се вери, и богомогодния соделай. Себе же избери веселее паче скорбних и полезне паче неполезних. Вежже, ако не точи от мук, тя свободна сотворше сладки дъровати имаме и свет, но я би е поставим тя е парха великому граду Римо. Отвеща святъй. А с едина го познах Бога и Его имам паче всякъго света слъчайша, паче всякъго живота въжделенниша, паче всех сокровищ полезниша. Того е сердцем верою и остъй и споведою Его, и душейо почитаю, и колена му я тому преклоняю пред всеми. Богов же твоето множество и ба сени бъсов никакоже имам почти ти. Есен бъл них тога же разумения, Его же и сократ клаголей. Подобаят тех бегати всею крепостию с суть по человеков прелестници и известни душегупци. Обещавая мъя жими тобою дар и чести нелучше вменяю, паче сна и сени. Не терпя обоцар си цевах и сугоново свободного глагола ни е более слъйшити, повелия аби е войном поятъй и в пусто заведше место, отрезат и му главу. И валяше се тело света го при Брезе морском, и де же недалече бе пребаивание през витера некоя го Зоила, може свята и трех девиц сестра, тело ми духом, Агапии, Хиуни и Ирины. Той презвитер откровения м неким божествен и мотели Хрисугона света го оведав, взя е с огловою и в Ковчег вложив в храмене своя искръй. И в тридесяти ден и ви си им обвидени Хрисугон света и глаголя. Вешт, яко вси и девять дни, тъй е три девици Христови, в листи бе живущи и намочени, и я тъй будут. Тъй жерци, рыбъйни господни Анастасии, да печеци у них к мужественному их, возбуждающи подвигу, дон дъжи увенчают се страдания. Буди же и ти, добре глупувания, яко примише сладки еплодей трудов тву их. Скоребо с дешних свободише се и ко Христу с пострадавши ми за него отведеш и сия. Откровено же то бъйсти святея Анастасии, и Боже им под визаема духом прийде к презвитеру водому, е го же никога даже ведеше и въпрошаше того. Где с оти девици и тъй е, оих же мученичиско и муще бъйти кончине в видение му от Крисия. И, уведавши храмено и их любезностними припроводи едино нощ, многие беседующи души спасителния и любве божественни исполнени глаголи, ими же возбуждаше их стати мужественно за Христа, жениха своего докрове. Вида же и мощи святагу Хрисуго на мученика Христова, своего же любезного учителя и плака се над ним довольно теплими слезами, в тогом улитвам себе вручающе. Аже пак и возвратя себе в аквилию, и бъй стяку же глагола святъй Хрисугон пресвит Розуилу в видение, той пресвитър внутр 9 дни и представи сяко господу, а святия девиция Гапи, Хиуния и Ирина Яти бъйша, и кцарюди у Клитияно на изтязание приведени, их же много и ласкан ми и пръщен ми к жертвам и доски мудив и ничто же успев във вържа в темницу. Анастасия же святая Абие поубъйчаю своими обходя вълзах, страждущия, ко он им святим, де въм прийде, и втишайше и хопувание мно отступния помощи Христови и надежде ославния над връгом победи и торжества. В то време нужда бъйцариот е ити в Македонию неких ради народних устроений, и вручение бъйша деви святия мучите Люду Китю от него же изпитуване и мучи мъй бъйвше, аки некой муси синъл кумито на изтязание предаше ся. Той свято Йогапи в Хиунию вогн вържи, и дежи изкончаше си Бого Дух предаше, оставляше же телеса своя в огни цел и невръждена. А свято Йуирину, един от кумито въих войнов лук свой напряг, стрело и уязви, и изконча се святая. Чисте жих телеса святая Анастасия вземше белыми плащаницами с уромате обви, и на честном месте благоговейно положи, страдания и их облажающи. Та же хождаше от градъво град, и от страна и в страну, държим им воззах святъй им служащи, пищо и питие, одежди и всяке потреба и врачеване от своих имени промъщляющи озником Христовым, и творяще от радо сущим во отеснение велицем и изнемогающим плотио, и от долговремених тяшки хозу слабо им златом у стръжей купущи. Песоради и узурешителница бъй стименована, яко многие музии разреши своим попечением тайним, многим у славо принесе, многих от неисцельних ран своими руками трождающи си и врачующи изцели, многих полумертвих бъйвших своим служение му живи, здрави и жени грядуща е мочение крепки сотвори. Научи се бъй врачебни хитрости и сама язвлених враче ваше, дъгношаше се и на руках своих носите тех, иже не можах у ногами ни руками своими владетъти, сокрушени и уязване и тея за Христа и муще. И сама он им пищово оставла гаше и напояше и очищаше гноения их и обязуваше струпъй. И то едино ейбе весели и радувани, аки само Му Христу послужите усърдно тем иже за изповедение слътчайшъго имени Иисус Христова страждат. Усем всъй умайсли опечашеся, усем всъй ми удобствей чташеся и всем трождашеся всею крепости освоею, не мъщестества своя го припобеждающе великодушим и мужеством, и любовя к Богу и к ближним, пачаше к святим страдалцим, близ Бога всегда сущим, у них же с да видом вешташе, неже зело честни бъише друзи твой и Боже. Бъйше же света е узорашителница Анастасия в Македонии, и там въо объичном своем служени святим упражняюще ся позна се с некоя ювдовиция, зело юною, именем Теодотияю, я жебе родом от Страна и Витинийския от Градани Кейска. Та стремим лъденци са и нами своими по-омершимо ста си муже и в Македонии свои ме еше житие. Христианском благочестном изповедани е вдовсвенния дни своя провождающи. И оби там много ждиото я в Довица и Блъженна Анастасия любиш тю я коверно Ръбо Христово, и отешающе се с нею сладко и услътчайше любви Боже и Беседою, е я же ради осколь многие святи и души своя усърдно положиша. По време ни же оведана бъйст Теодотия, како христиан и ние ест, я тъжи е кцарю на изтязание приведена. Ей же стоящей на нечастивом том въпрушени и негто от предстоящих царю именем Левкадии, уязви се красото и я, Бе Болицем благолепна и взором честна, и му ли царя да не погубляете я, но да вдасте има на брак в жену. Царжи Абие са изволи прошеню и го, надеюще се, яко скоро е муж к Богом обратите и възможед. Поемо Болевкадии Теодотия с чаде я в дом своя, что не сотвори и что не глагола, му ля, увештава и ласка и грузя, да обоят таз отворит, и Христа да отвержи ця и му жену и бъйти изволит. Отвештаваше жетеодотия, аще желая му их богатстви и мен, и печаше се и метиме себе в жену, се Тебе вся доброход не даю, то, че оставиме Христу работати, да вместо всех богатств единого Христа наследствую. Аще ще любя красоту му и желайше мене, и от Христа му и го отвратите чтиши сия, то вешт, яко невъзможних въща е касаяш и сия, ибо перве е красоту му и в не красоту изменише и живот в смерть, неже ум му и от Христа отторгнути и на соизволение брак отвоиму привести възможеши. Те едни нужда бели в кадио с царем некому грядущими тити в путь, иде обу ставивше теодотия в дому своем и у медли в пути долгое времея. Теодотия же е мало ослабът и приемши, со святоя Анастасия и у узником служаше, больния изцеляющи, мертвих погребающи, живъх ще на бъльше и подвигокрепляющи. Възвъщено же бъйст пак и диоклетияно, яко темници по гръдом изполни несуть християн и нест, къде вмештати се и на емузником. Тога нечастиви им учители повеля всех во едину нощ различно погубити, да опразняться темници и на приятия в себе други християн. И бъй стедина на то оставле на нощ, я же без числа мучеников кнемерцающе му послать дню, телеса ехо сайпивше сном многообразния смерти, ових бомеч по жре, ових вода по топи, и неих пешти огнена е по жгоша, а других живъх земна е прияша недра, рвъйбо глубокия и ямина метавше, живъх перстия и каменем засипаше. Вутри е жем, ученико любива я, Анастасия Блъженна е во един от темниц по-убъйчею своему пришечи и никога же обречи и сполни воздух плачевними гласи и ридани. В опрошена же бейвши от прелучивших сятамо воинов, по-что си ця ридает, отвешта. Ищо ръбов бога моего, и же вчера бяхо в сей темнице, и най-не-не вем, где суть. Уни же познавше, яко християна и не ест, Абия яшаю и кои гемоно и лирическому флоро ведоша. И уже егда в опроси и гемон, християна и не леси, отвештавели гласно глаголющи, во истину християна и не естъм е, Ежебо тебе видит се мерзусно, том е слюбезно, и ими християнско е жива се стхульно, нечестно и славно. Егда же и гемонотечество я и благородио веда, яко отрима е строда светла, в опроси. Що обутяк се му подвиже, яко остави в ширим, отечество славно е, само пришла е си. Отвечта святая. Що ино разве глас господамо и го к себе ме призива, ища го, тому бъдину му последо, и отечество оставих и други, вземши же крест Христа моего, скоро и ми и весел и ми ногами по идох вслете го. Лагол и гемон. Гре ести го жата и глаголеш и Христос. Отвечта святая. Нест местъ, е жебъ и Христа не имело. Ест на небе си, ест в мори, ест на земли, ест джепрочи и во всех призивающих и боящих сега разумно их просвещая и сними всегда прибаивая. Глагол и гемон. Где сут ти и Христа твои го боящие си, а у них же глаголеши? Повеш нам, да увем и их. Отвечта святая. До сели бях у с нами на земли в теле, нейни же оставивше долния на небесех суть и свои сутей на нас призирают. Смерт по-захриста прияте е той и мисходатъйствова. Вих же число язв чине на бъйти и тем же им же и они по-темпу идти желаю. Немоги же и гемон великородни Римля нейния, кое го зла с утворити, прежде даже о ней не увест цар, вся я же о Анаста си и написав, где у Клетияно посла. Он же не видяше родители я и я, и мужа, и я само я. И, разумев яко на обоги и християна изноряят своя, я же прия по родителях и мения, хотьят тая наследствоватъти, повелею привести пред себе. И в зревъю Абие начава опрушати о именях, более любя богатство, неже боги свои. И глаголеши, где сут сокровища по отце тебе оставшеся? Отвеща мужествено святая. А ще бъй мие ще нещо оставалось от сокровищи и мении, и ми же бъй возмогла более служити рабом Христа моего, то не бъй вдала мене в руци и штоштих крови християнския. Но понеже вся уже, якоже подобаже и стоштих, и остается ми то, че уедино тело мое, и то обо Христу моему принести в дарът штусия. Търже видя я свободно е глаголени и мужествено е великодушиевна и разумея, и не надея се славеса и удолети ей, неже прияти что от туя богатств, у их же изтоштане и слише. Бояшися във большо и с нею беседов датися, да не пустиш ден будет от примодрих туя славес, повеле обо отвести, у коя е парху, глаголющи. Недостойт царскому великолепи обеседоватъти с безумною женою е парх же мирними глаголи к ней рече. Отщо жену не хоштеш и богом принести жертва, яко же отедство и приношаше, но оставивши и их почитайши Христа, е го же не веси, и же е стоти и рожден, и от тега же аки злодеи обиен бъйсти. Глагола Анастасия. Я си меях вдуму моем боги же и богини, златъя и сребра ная и медя ная, и видих их стоящия празни, птицам то, че оседалища, полком же и мухам жилища сущия, то го ради вземше вергохих фоген, свобождая их от безчестия птицами, полками и мухами им на носима го. И изи доши ме от огня пеня с мизлата и ми и сребра наями и медя наями, аз же за тея пенези многих отроба я очу ще напитах, на ги и одеях, и му ще им помогах, и трябва ще и удовлих. И тако боги и жестоя, како празни и непотребни, затворих многим на потребо. Епарх же сярости и возва, аз сега безбожна го дела твоя го ниже слышать и уше се и хущу. Вятай, живо смеявши се речи. Удивляю се о судие, разумо твоему, яко нарицайши дело мое безбожное дело. Аз ще бъв тех бездушних идулях бъйло бъй по неедино чувство или едина кая сила, тощо бъй им возбраняло изяти се от рук, сокрушаяш тихия или сокрушаяш тим отмещение сотворите, или по не от вас бъй поможти себе просили. Но ниже самио себе терпят ли что ведят. Съдияжи пресецае речи я глагола. Божественни и ший цар наш повелевся отщая славеса оставлюши от дву едино сотворити. Дей ли богом пожрети увещайши се или излете бе погибноти? Святая же глаголаше, яко за Христа умрет и нест погибноти наобръзти се в животе вечном. И по многим взаимнием славесам видя е парх свято и непреклонно, ще двозвести царио. Диоглитяно же разгневавше се зело и что с нею отворите мысли, что негто от советник Советова царио да вдасти Олпияну архирею капитулийско, той да или славесе увещайте, или мука ми принудит, или аще не по кориция смерти обогобит. Вся же е я, или кащо оставше се обращу ции менния в капитолио да возьмет. Угоден бъйст царио Совет сей, и аби е в дъде святою Настаси Олпияну начальнишему всех боговжи рецу. Поем же и Олпиян ведечесно в дом своя, лести опаче не жия рости охотято и уловити. И по много е ласкателно и увещавателно и беседе предложи ей от обоих стран вешти себе противни. И вся мира сега красния, и вся орудия мочителска и ужасна е видение. С дека ми не чесное, а он деми че обою дустръй. С де одри злата е кристалльни, по стели ми многоценними окрашени, а там одри железни разжени и горяшта го угли изполнени. Он демонистата в сериазии различния златае и жемчужния утвари. А он делковый, вириги и уже железни. Созерцала светла е вся яжък женскому строение, прислужа ющия. А там огребени е железное, на одрание тело готовънное, клещи же е ежервати плод и ружни е железни. От един и страна и одеяния дръжайша е от другие же черепини и острие рубъи, и ми же мочители мучени ком наложени е рано и потирати обайкоша. Отщо жето са твори лока в иони коварни чоловек? Отщо противокрасних положи ужасна е. Вецелък скорбна е. И мягки кък жестока е. Того ради, да и ли си ми прелестит, или оне ми устрашит невест у Христово о обоих неръдящо, неже красних желаю, че неже скорбних и жестоких боя, че се е бега ющу. Но извълени е к мочителски му родием, неже к женским утвърим, прекланя ющу я. И что успел каянный? То е же глаголит пророк. Това не правда себе, на своя посърмлени и студ вся та неведио строй. Оно е бът тудо больше и мужество, и кои христо любов е висия, а и го суетно бъйти умъшление и коварство, и тщетно лукавство и лест показа си. Рекшо боемоко святъй, избери себе от обоих стран е же изволяши. Уна возревше на мирска е рече. Твоя то с оти дяболе и тебе работи ющих, сними же вечно и погибели в дан будущи. Возревше же на вириги и жестока е орудие рече, си ми обложена красниша и угодниша въжделенно муженихо моему христо е блюся. Сия изволяю, а та презираю. Всих и шту, а та отметаю. Сия люблю возлюбле на го ради господа моего, а та ненавижду и поплеваю. Жрец же е щешта дяю и опременени и намерени е я не отчаеваяся, три дни ку размещеню да я ше ей. Но мученица тяшко си е вменивши глагола ше. Отщо отлагайши? Отщо не аби и ме мучиши? Що ино от мен е слышит и хоште, шия ще не тоже е же глаголю нъйне. Богом твоим не пожру и воли твой ей и царя твоя го не повинуся. Пожру же жертво хвълъй цирювеков единому бессмертному Богу моему, за него же полагаю мою душу и твоя муки презираю, да единого Христа приобряшту и же ест живот вечния. Глагола жрец е дали тъй подобною Христусмерт тебе избираяш и обезумная? Мученица же смерт Христово слише в щи радости, сполнися и глагола. Амин, амин, буди ми то Христе царю. Вопроси жрец, и что е ест Слово си е Амин? Отвеща света е я. Тъй не си достоин, Слове се сега ниже разумет и ниже глаголите. Никто же бе от разумних миру многоценно в сосуд гнил вливает. Олпян же повелей и взяди на три дни к'женам, знайма и мей, и бъйвши ми ногда с уседними другиням, да своими Словесею увещают и умягчате я серце к'отеческим Богом возвратите ся. И что не творяхо лукава е тия и нечастива е жени? Ки их Словес, ки их Советов, которих ласкани и любезних женам прилични глаголов в ушеса я не изливаху, красотой и сладости мирския в ум е и приводяште. Но та бъйст яко глух не слишай и яко не мне отверзай и усцвоих. Еште же в теи три дни не вложи пищ и не пи тия воста своя, но прибъйст непрестанно в серце своем взива, како Христу жениху своему. По трех жедних олпян архире и долски видят святую Анастасию в исповедани Христове, како столп непоколебимый и горо неподвижимо прибойвающто, судив датию на муки. Но перве е въжделел каянни чистую голубицу Христово красотойо и ауязвленный, оскърните нечистотое своя ио. Ек дахо те коснутися, ей, Абио слепе, и болезен вели обяд главу его, и яко безумен вопияша и взиваше к богом своим помощ и пруся. Повележе себе нести в храми долски, от тех им же служит, надея се получете изцеление и прияв вместо помощ ти бължи вред, и вместо живота смерть. Там уже бозле изверже душу свою и к богом своим влад поиде. Слуху чудесито м пройде в людей многих, а святая мученица Анастасия бъзь свободна. И сше чуд тудо поиде к више по минуту и духовни се стресвайте от оти и прибивающи в думо Левкадия Кумита, и сказае вся подробно, елика претърпе и е же ею бок судея чудо и юже на неи свою удиви милость. По малъх жедних прийде и Кумит возвратив се от Витиннии и подобно первому теодотио и благими и грозни мислове се убеждая, влечаше кубо им беззакония, кничастиво им своим богом и к скверному браку. Виде вже, ако ни чтожи успет, е ще же и у Анастасии там уже прибоявающи оведав, гнева вели и сполнися. Табия Анастасио е ми связав предъде суду. Теодотио же с дитмия я посла связано к Витинийскому антипату Никитью, вся я же оне и писаним възвестифимо. Приведен ни же бъй вшеи теодотии, блажен на икооному антипату и на суде попрошаймей, ек да нача судя грозит и мукъми, тук да са и нея старейши ими не ме вот малът рук глагола. Мо и о судие чоловеческих не боим се мочителиств, я же тело на тлени е души же безмерти е ходатистоват и убайкоша. Бога же боим се, мого ще го и душо и тело погубите в генне огнени. Я би е судя повеля от рукъ, предуча са и матери, розгами бити даже до крови. Матър же нато смотряшти веселяша си, и укрепляше словесе и своя чадо да терпит мужественно. Посим в дана бъй с някой му бъстуднику, именем Гиртако, но сквернени, но той, ек да к цело мудрен и Ребе Христове приближи всекуснути ся яхо тяше, узреабия и уношо светло, принесто яща и яро на него возревша, и же и рукойо в лице бъстудника удари крепко и укрова вие го. Не отисежа то чудо и антипата, но той вместо е, че бъй познати бога цело мудрен и честото храняща го пача обезумися, причитая то вълхваванио, и повелев пешт разжешчи зело вържавния матер Стримичаде. И тако святаяте удотия с благословенними чрева своя го оплодом бъзти богу жертва благословена и благоприятна. Там обозконча си. Узурашителница же Анастасия святая в то време в узъх, бе държима, у илирическа го и гемона. Той злато люби в сушти. Слъйше вже, яко Анастасия е от богатъх и многое, и мене и муштих, призва и особи глагола. Вемтя о жену богато сушто и мене им христиан и нюже верою, и сама се гоня таи ише, яко христия ни не е си. Послушай обо заповеди Христа вашего и жезаконом повелевая двам, да вся богатство презирайте и нищи сутворите си. Мене обо уступи богатство твое и наследие вся имения, тъй же сия сутворш и двоя приобряштиши, и заповед Христово исполниши и свободно от наших рук будеши, безбоязнен уже и невозбранно бог от твой му послужище. Прямо дреже Анастасия на сия от вешта благоразумно. Но о судие глагола ест негде в Евангелия и Речено от Христа Мойго, продашти мене твое и дашти нищим, и мете имаш и сокровище на неба си. Тебе же богато сушто, кто бъй бъй лъсице безумен да бъй дал та, я же су ти нищих. Сладостях же и слъстопитание живущимо, кто бъй бъй л тако буй да бъй дал пищо алчащих. Аще же те увижду алчаща и жаждаща и нага и боляща и в темницо вържена, тук да приличне тебе с отворио повелевая мая нам от Христа. Напитаю тя, напою, одею, посещу, послужу, помогу, подая тебе потребния. Разгнева все же и гемо затворио в мрачної темници, и гладом ю 30 дни моряши. Но та питаше се надеждуя своя и Христом Господим, тобо бей сладка е пишти в тесноте утешение. По вся женощия вляши се е святое мученице Теодотия и изполняше веселья срция и укрепляшию. Довольно же с нею Анастасия о многих беседующи въпрушающи, едино и усем въпроси, как и онак не е приходит по смерти. Теодотия же известие, яко душа мученически мусобна та от Бога благодати Даровася, да по отшестви от земных приходят, к ним же извуляют и беседуят с ними и утешают их. Та же и Гемон преше, че може 30 днем видив и не изнемокше от глада, но здраво и лицем светло, настрегуштих разгнева семнев, еко ти е и подавах у пищо, и в твердейшей темнице затворив, и печатил своя и запечатлев и стражу вернишею представив, другие 30 днем мори и у гладо межаждею. Уна же в одни и внощи питаше сия и напаяше се слезами, молящи се к Богу непрестанно. По съм извет и не изменившую се лицем видив, усудив на смерть, да са и да ими усужденики за различные злодеяни, усужденими в море потоплена будет. Без живних и благочестива и муж некий именем ефтихиян, и же за Христа в сега своя и меня лишен бъйв, на ту и уже смерт ведяше сия. И всъдивше всех в корабъль на море везоша. Бъйвше же посреде починай войни се доша воиною, лъдию на то готованною, а корабъль са усужденики на многих, проверетевше местих, и потопляти си ему са творше сами к брего плъйша. И бъй стегда уже корабъль по грязно ти имееше, внезапов корабли сущи, узреща свято и мучениците от отио, ветрило, строяющто ю и управляющто ю корабъль ко брего, и пловяше безбедно. Си же усужденики то чудо зряште, и спасаеме х себе от потопление видеще, к ногам двох християне в тихияне и Анастасия припадоша, хотья ще бъйте християне. Невредно обо на сухо изше, че верев господа наше го Иисуса оти в тихияне и Анастасии на учени бъйше и крестише сио. Беже всех душ от потопление, спасшихся, и верувавших 120. Поведав же той гемон, се хемши погуби различне, а свято и мученица Анастасия между четырми столпами растяжено и привязано огнем с ужищи повеле. И тако са верши страдалчески и свой подвиг блаженна и узорешителница, и от уз плодских разрещи сия, и кжаланни и свободи небесни отшечи. Те лужея святое от огнене вреждено и жена нека е благочестивая именем Аполинария, ужинъй гемонове и спросивше взя, и в Вертоград е дому своего чесно полужи. Та же по време ни, години у приставшу, церков над гробом я воздвиж. По летъг же многих, чеснията е святое мученици Анастасии мощи в царствоющи град Константинополь славно бъйше принесено и защищение и спасение граду в славу же Христа Бога Нашего, с отцеми святам Духом во едином божествое славимо Гововеки Амин. Конец жетя святе е велико мученици Анастасии узорешителници. Тези рекординг е на паблик дамейн. Жетя свят е ех святители Дмитри Ростовскъго. Месец е декембрия в 23-ти ден. Страдание святе е ех 10 мученик и жив крите redfliprevox.org Деки Римскъго царство с Кипетър Държащи постави Критскому острово гемонът изъюмини да себе е единонравна, деки нарицайма го и же подобеше се царю своимо лютостил и мочителством и христиан гоненем. Той Критскъго острова душед аби е всех во Христа вероющих по веле искати намочения и переводиме бяхо кнемо крепци и вере, их же по многих изпъитаниях и му къх различними погубляше смертми. В то време и сей, десяточислене и изящниших, може е лик и адбъист и приведен к мочителю. Бяхо же родом от различни гръдов, от Гуртинскъго града Теодул, сатурнин, эвпор, геласи и Евни Киян, от Кио Съже, Зотик, от Эпинаи, от Помпий и Аготопус, от Кидани и Же Василид, от Иракли и Еварест. Си же купно кои-диному и же на небесех чтахо сеградо. Си и представше мочителю, ки их Словес свободно не изрекоше, кое го же не показаше мужество и ки и пуд мучени не прийдоша, кое же томлени не побидише терпеним, биени, мучими, по земли влъчими, камени им побиваями, посмеваями и уплеваями и вид порогания через 30 дни терпяште. Декем вреже в 23й ден содишто уготовано бъйвшо и сетшо е Гемону, ведяхо се страдалци на конечно изпитание, изполнени великодушия и дързновения. И Гемон же бесяше се ярости и безумим, чталив са и кмочителство, е же уморите и хлюти. Си же готови биахо терпети даже до последнего издихания, гневним обой обистини млицеми Гемон възряв глагола. Кой е безумие ваше, како ни разум ниже време, възнаучи полезно и знатие. Та же, аки бъй уже сам им гневом остръшифих, пожирите рече, аще жени, аз проче ни чтоже вам более реку. Въй же познаете, кто е с деки и може не хочете повинути ся. Насия моченици от Вищаша. Мъи ои Гемоне и Слово ми делом, також да и не малим временем добре вам известихом, како ни богом пожрем нивелени у вашему повинемсия. И Гемон же пресетсая глаголини и их рече. То не радителе о муках ни мало, о нечестиви. Святи от Вищаша. Никако же боим ся мук, но и благодарим тебе попремного, како таково е пирование духовное, мочение глаголям за Христа уготовал и предложили си нам. Глаголъй Гемон. Но не тако будет прочее. Ако е с великих богов сила, их живи безстудни хулити, ниже с ръмляюще се предстояштих лиц многих и примудрих, почитающих первейшъг в Бозех Дия, таже Иро и Рею и прочих. Но и неже толико многими будетето мими муками, яко да не точи у ваше потребице дързновение, но и прочи и страхи мете будут, сущи равни, яко живи и непослушни, а ще точи отъкови и обряшто ция. На сия пак и му же е крепци от Вищаша. У Дии и у Материя Горей ничто же нам да глаголише ой Гемони. Нек не ведощ им буве щаяши. Вемо ибо, слишевши от отец наших рот е го, и житие и нрави. Гроб же е го. А ще хочете ши, и нъи не тебе покажем, ибо и он в крите роди ся. Вяше же в крите живущих мочител, и толико бен е воздержен, и на скверно е смешение скор, яко не точи у на жени, но и на му же скполни и стувише ся. Чародиянии живи волшебно и хитростио, изменише своя истое подобие воино и зел на го ради не воздержания, и повсяче се и ускърняши се студними смешени. Неци же, то и уже побеждение бъйвше страстью, последуваше она го мерзостим. Щобо сега удобни, яко е же последоват излу. И богато го бъйти про возвестиша, и храма и создавше има пожроша, да е же и му годно сие, и бог у возмници бъйти приятно. И тако не то, че и небо го ненависно, но увъй и божествено да вмениця, е же блудни и не воздержане житие. Ся божествено могла го ли уж толи, кои гемон тързаше се яростио, и, ако побеждаема е, но же е же гневаше се народ, и устремляше се яти мучени, които и руками бъйре стързали их, а ще не бъй деки и гласуми, които и възпетил народно остремление и молово. Повелевже бъйти молчанио, кою бъй мучени комлютейшо и зубрести смерт мъйслише. Я би е по повеление и гемоново руки мочителския похитише святъх намочени, и налагаема им бяхо муки различния, и наим та, а другим и ная, но лютостил и болезни величествам себе подобная. Ин бут них повешен железними ногтми строган бъйсть, жил и же изторгахо се и плоти на землю падаше. И ниже камени ми коли е мостримо извляхо се поребром даже до кустей, а и наим оловом тяшким бъйен им суштим, разрешахо се состави, кости же сокрушахо се и стирахо се. Ин же инако мучим и бъй. Ес джей самому слъйшени облезни на люто смучени, якоже бъм и лосер да им суштим, зрети та не стърпимо ест, тако и подробно и считаеме слъйшете тяго сно. Но мученици такова я приемлю, ще зело удобно или истини решти, слад се претерпевахо. И видехо се окръст стоящим не тако облезни налагаемых, яко с кудости недостатучестве множиших мук с корбети. Си обук ним стекахо се аки квештем новим и удивителним, неверни, верни. Но верни, в тайна верохранящи течахо удивляти се стръдалце в мужество и самим себе утвердите се в вере. Неверни, жерогатиси святей терпению и утешатиси тяхранами, навели и их смотряште мучени. Вем же нето, че уни-едина им подвизаем и бяхо милосердием, но и паче на лютости гемона и мучители в оставляхо. И си и обо тако и гемона подвизахо, он же повелеваше, а мучители повелевая ме сувершахо, проповедник же в опияше. Пощадите самих себе, повините се князем, пожирите Богом. Мученици же посреди такових и долеких болезни на их мучени, въише всех бяхо мужественим терпением, въише народа и проповедника мучителей и самаго и гемона. Прежде же всех въише князья о них сатани и всея е го силаи. Всибо, ако са гласивше се единими ости взивахо, христия не смъй, христово жертва, христово заколение, а ще и тма ми потребно будето мрет и умремо сердно. Ек даже святъми мучени къми все не брегоми бъйше муки, тогдат щеливи и слуга сатани деки отчае все бъйти возможно и прищати и принудите оних къжертве издадена них ответ смертни. Ведяхо си обосвяти към ечному убиеню на мест от стоящия малът градъ, от жителито ястръны нарицай мое Алониум. К не му же спешаще страдалци нова и нещо и необычно е показаше, във всем тече и мученичество бъйвше единодушни и единомисленни. Наконцев съм точил припирахося, кто от них перви под меч поидете первее венец приимет. Но при уси утишите удул един саи от божествена гона голика глаголя, еко той в них бъдет первейши и же послежда всех под меч даст главу. Екдабо прочих всех друго в своих предсобо и виде посечени и смерт, не обоици ни малу, ниже покажет коя е скорбение или лица изменение, тогаво истинно изряднише вице подвижники победител, и бъйз циете одулу въслово всим огодно, перви обог Бога общо и песен в успеша, благословен Господ, и же не даде нас в ловитво зубомих. Доша наша якоптиция избави се от сети ловяштих и прочие псълмато го. Та же коуреченному месту прише, че сутвориша киижду и их молитво. Простигла голюще господи и рабом твоим, и приими излияние крове наше за нас и за нашея сродники и други за все отечество, да свободят си от тъм и неведения, и чистими участи и узрят благочестие, и Тебе познают истинного света го царю вечний. Тако им помолившим ся, единагу кое го жду их святай и добропобедни отсецаше се глава, души жи в осхождаху с радости и око Христу Богу. Осовершенни же усечения их отщетшим спекулятором, неци от знайма их на местето му ставшихся, святай их, талиса собравше чесно погребоше. Преставши же гоненю и благочестю в осиявшу, ни Павели Пископ нова горима Константиня Града, шедши во остров Критски, обрети сих святей и десятим учеников Мощенит Лендий. И в царствоющи и град принесея славно в соблюдение граду и в помощ всем помощ ти требующим. Их же молитва ми да сподобим си има и причастници бъйти уготовани хим небесних благ, благодатию чоловеку любим господа нашата Иисуса Христа, и може са отцем и святей м духом, амин. В той же ден жете е преподобна гоца нашегу Нифунта и Пископа Констанции, Града Кипрска го. Нифунт преподобни родом бе от стране и Пафлагонския, Града Плагиона. Съин некоего славна мужа имене Магапита. Се его отруческих летях вручен бъйств воеводе Саватию из царя града в Пафлагонию царя Константина велика го присланному. Воевода же кжене своя и в царя град противестиярием своим от сла отрука учения ради книжного. И учаше се отруку пресвитера Петра, живуща го во дворе Боеводинум. Учаше се же прилежно и скоро. Бе бъл струмен и нравом изперва добро тих, кроток, смирен и к церкви всегда худяи. В возраст, че юношески приходя, нача по-мало развръщате се от злия дружинъй. Юност бон не под наказанем живуща е удопест поползновена. Я ще в совершенних мужех добри от злагоудобно развръщае ця, со струптиви мръче разврътишося, коль ми паче в юних и же естествене козлим пача, неже к добри им преклонени суть пописанному, прилежит помъйшление человеку прилежно на злая от юности. Нача обо юни дни фонд в празности и лености жити, ясти же безмери и опиватися, та же пръзнословити и сквернословити навъйчут юнош безчинних, и на позорища со скомрахих у дете, потом и на скверна е дела, и все нощи провождаше пустошност юними в беззаконии, ускверняя се грехами нечистими, еще же и похищат и нача, и сварите се со всеми и битися, беже и прочим юним насоблазан. Нето че обо сам всяко беззаконие пройде, но и иния многие на тоже постави. Неки же муж, именем Васили и Нифонто знайме всегда е могла голаше, горе тебе Нифонте, жив бои си телум, а уже умерла душею, и ток му тень твоя ходит пред чоловеки. Нифонже у словесех тех иногда не брижаше, иногда же стена ти плакате за грехи, иначе наше. Обаче зли му бъй, че им в леком и яки уздою, скверних делих утопаше яки в море, и весьма отчаевся спасение своя главолоше. Уже аз погибохи на покаяния возвратите се не могу, топонез деда наслъжду се земнаих слъстей, и толико ужесточи серце и го диявел, яко ни молитва и възможе, кога сувершати имея всегда, аки камен лежащо себе на серце. Госпожа жета у нея женифонт своя имей прибиване, видя таково е го жития развръщено, скор бяше в себе глаголющи, увъймне. От кудо прииде ми сияна пасть, и много жде наказуваше его сварящися, поносящи же и бьющи, но он без изправление прибиваше. Сие же повествуете наявление велика гумилосердие Божия, им же изводит честное от недостойна го, и от грешников праведники творит, и ако нест грех побеждай чоловеку любие Божие. Семуже да има и грешни, има и образ, е же не отчаеватися нам во многих беззаконних погроженним, но да изправим нас покаяния мяко же и сей, око ли изправил себе добре, и изжебе сосуд греху, той послъжде покаяния мистин, им сутвори се сосуд Духо Святому, яко же Абио слъйшим. Бе Нифунт е един друг, именем Никодим, кнеможе пришечуємо в озрена него Никодим, и смо трябва с удивление на лице его уже сесия, обаче молчаше. Глагола женифунт, что намя смо треши, акина не знаема го тебе? Отвечта Никодим, веро ми и ми брате, че хти такова яко же не йде. Лице бътво е ест страшно, аки мурина. Се же слъйше в юноше у стрешесия в купе живиост и десия, и закрей в лице своя рукою от иди печалина. Грядъй же по тем, глаголаше в себе, увъйм не грешному, а ще всем мир е черни съм душе и телом, то насуде Божи и что буду, како еблю се лицо Божио, горем не страстному, да си най-не душе, увъйм не, что сутворю? Возмогу ли покаятися? Ест ли, кто да бъйме к покаяню наставил и да бъйме известил, возмогу ли спасен бъйти? Како бъреку Богу, помилуйме, толико сутворив пред ним дел скверних? Тя и множеше в себе глаголющи, прийде в дом с корбя и дряхло е зело, и смущаше се помисли и с упротивними. Добре, ибо помисел, глаголаше иму, сутворим улитву нощи к Богу, да якоже он хоштит сия у тебе устроит. Супротивни же, при условише глаголющи, а ще в останеше на молитву, то възбесите се имаш и будеш и род и от всех посмеваем. И влагаше се е му страх в ум от беса и смущаше душо зло. Он же едва малокреплящи се рече к себе. Ек дах уж дах блудно, некоя же ме зло срете. Ек даже нъй не хуще помолити се Богу, тук дали имам, что зло пострадати. Проклед тъй будени чисти пронираливе бе се си цеваем и влага яй. Нощи же бъйвши в осталто драй нача плакате и в перси своя бити глаголющи. Како жих благочесно и добронравно в прежния моея лета, нъй не же умрох грехам и уязвлен люте. Но Господи Боже мой на тя уповах спасимя, да никогдат дьявол похитит яко лев душо мою несушто избавляюшто. Стояшто же е му на молитва и зряшто в осталко, се мрак темен прийде и приближи се е му. Раслаби е го и ввържа в болезни страх безмерен. Уже се се женифон ти ляже на одресвоем, стенящи и плачущи грехов своих ради. Вутри же прийде в церков и возвед очи свои, возреко и конопречистие девъи Марии Богородице и Востена в рече. Помилу имя заступници християном, обрадуван ная чистая, помозиме великия ради милости твоя я. Тъй бой си каяштих си оповани и надежда. Сия има оглаголишто, образ Богоматер е склабяша си или се показуваше светло. Сие чудо ни фонто зрев, удиви си и нача радовате се и веселите се серцим. Аж и рече. Оглубено человеку любия Божия, коля много е множество милости твоя господи уже показуяши на согрешивши пред тобою. Тех по ради дали си причистою своя матер, да будит молитвеница величество твоему. Помолив си ще доволено и иконо пресветея Богороди цело безафлю без зну и за идеи глаголаше в себе. Вижто каянна е доше колико боклю бит нас, меже и го сами отбегаем. Се даде нам заступление причистою своя матер, меже и сию презираем помощницу. Посем в сонном видение го отрука бъйвши му в беззаконих друга и стояше противо его прискорбен, аки в печали си и мнози, на него же Нифунд возре в рече, с кою се той ще тако. Отвеща, дьявол, се третий денест от нележе ходил ку другу твоему никодиму и развратил си и си. Сега ради скорблю, не тръплю бутя през ревша мя, глагола и Му Нифунд, и кая ти ест печал от сюду? Дьявол же отвратили се своя няма ответа. Я би е воспренуван Нифунд разуме, яко дьявол печалици по каяния го ради. Скоро обово ставте, че к церкви, коико неоно и пресвета е Богородица и ум и очи в перив, моляже се донде же пак и види осклъбящо и ося, и ужто ти божествено и в серце своем сладост. В един жут дни и душти в церковна молитва, озрец человека неко е го беззаконно юща на пути, и у суди е го в уме своем. Ек дъже прийде ко Храма Божио и пообъйче е возведе, коико не очи, а би озре пречисто и Богородица лицем страшно и посуплено и отвращающе и уси от него. Уже се се женифон зело и долу зря рече в себе. Увъим негрешному. Едино радост и мех твой владичице пресвета и образ, ненеже и той лице е своя отвращайед. Кой е же ради ви не вим? Та же собрав мисли своя е два помянуя, ко у суди грешаща и разуме, яко зато отврати лице своя от него матер господня. Востенав обо изглуби ней серце рече сплачим, Боже, простимя грешна го, себо похитих славо и сан твой, и у судих ближниго моего прежде даже те судише. Обаче помило имя владико яко на тя душа моя опувает, уцелебо не имам у судите брата моего никога даже. Сия и множеше е со слезами глаголя, възреко и конепаки, и види и усклабяштою си яко же и прежде, и отто ли опасне нача себе соблюдати от осуждения. Сия же байваше всегда, аще кога че случаше се йому согрещи, то образ причистия богоматери лице своя отвращаше, и си им наказуваше се ни фунд и изправляше се. Не кога черплю, што йому воду с водом за пяти годиявол, и поползнув се обоими ногами в кладез или тя долу ядце за звод и в озупи, владичи се помозими, и аби и обрете се в кладез е стоя на древен и врежден. Отто ли уразумев, како богородица и го осохраняет, нача имя е войновостег своих иметъй. В усем случе си има болети от празника воскресения Христова даже до дне при полувения, в болезни же той ничто же и наглаголаше то чию. Слава Бога моему, слава помощнице пречистий Деве Марии, прежде же среда и при полувения в понедельник помоли се глаголя. Господи боже мой, сподоби ми причастите се святих твоих тайн в день при полувения, за нежезелово с жада душа моя от пречистия плоти твоя насъхтитеся. Та же успе и бъй с тему видение си цивое. Две жени и пресветлия мимо от райго и дяхов, подоби миру носиц, едина в Багренице, я же держаше с учец масличен, другая же той подобна в следи дяши, но сяшти сосуд мал полн некия святъйни, держаше же ерогоз умочен в святъй елей и пришет, че куудру сташа. Глаголъжи бъгреноносния ку друзей. Вижте, Наста Сия, чим стражде цей юноша. Отвижтак нея Наста Сия. Все и го споже страждето тогне язъйка своя го. Як дабо без драв, оставя го небяко затворена и ней не от Господа наказуеця да не таму судице Смирум. Зело болюбите го Бог и наказуете го. Ти жа, а ще хоште, ше го споже помилуе го и помозиемо. Отвижта я же в Багренице. Помилую, токмо, веди его, а може идем. Поемше, ше его за руко, Наста Сия, введе в храм святъй хапостул. Та же ръчек не е бъгреноносния. Возме елей от горашта го Вултаре Кандила и помаже его от глава и до ног. Та е же помазавши рече. Вижта, владичице, се затворих по повеление у твоему. Усклаби се живяже в Багрени Ризи и рече. Сия знамение е с Милусердия, и го же ради при дохом. И даде Нифонто Сочетс Масличе, не го же в руце держаше глаголя. Вижти, разумеи, яко Сочетс е и ест от благодати господни. Тебе же даю его понежъныни излия се на тя милост преще драго Бога. Ако полчае се на Беси и поперещи и хак и трости и сено. Нифонт же поклони се до много, иво спрянув, разуме, яко видението бе благословение причистие Богородицей и Абие о здраве и нача ходити. Во вторник же пища и укрепися, и в само и при половение ден пришед в церков, со много и радости в причисти се божествених тайна. Тако помощи у Божие и у Нифонт блъжени и справи в житие свое полагаш е семира и бъйст монах, и прилежаше подвигом и трудом великим, умерштвляя тело свое и порабуштае е духо, вслезах же и жестоцем покаяни и провождаедни своя. Полагаш е же хранение оством своим, блюдя се празнословия зело, кольми паче сквернословия, или досъждения и оклеветания, и положи себе остав 40 крат ударите себе рукою полицу крепко, а ще бъй когда от неопаства си емуслово, кое не потребно е или хульно е про глаголъти. Иногда же камен вустав лъжив, на многочасно шаше глаголещи в себе. Лучше ти ест беззаконниче камени и ясти, неже злое некое изрещи слово. Часто же в хижния свои затворшеся, и совлекше се одежда и бяше себе чим-либо по всему тело своему, и ураняше се толико, яко иногда и тело отпадат и отран многих, и вооружаше се на врага не видимъго крепко, но и той многою с ним врантворяше пакости деющи ему и победите, хоть я ще не победимо его мужество. Молящо си ему являше се без овогда в подобие птица и скачущи пред ним, овогда живо образе пса черноо стремляюща се на него, да бъи устрашите его и пресещи его молитво, но он крестним знаме ням прогуняшето го. Алчо, что ему, приношаше без различна ебрашно и мяс, и сладки е снеди, блажени же глаголаше, брашно нас не поставит пред Богом сам яш дяволе своя брашна, или не сият тамо и дежи чрево в Бога человеки имеют. Бъдяшто святомо, влагаше дявол Дремани и сон безмерен, е же ощетоти в блажени взем палицу, бяш и себе крепко глаголя, да хти ясти пити, а те хостише изпати, ся с жезлому покойотя. Иногда ощетоти в себе брайн плодскою, във всю седмицу не вкуси хлеба, и моряше себе гладом и жаждею, да одеже страст вредно и умеретви в себе. Жаждущи же зело, почерпаше вода и поставляше пред собою и смотря на ню глаголаше. Коли си я вода сладка ест, и вземво ста мало возмущаше языком и проливаше на землю. Безже си цеваго терпение блажени на го не терпя, и сега звавели гласно, победил мие си Нифонте. Но святъй Нифонт боже и сили и помощи, а не своим подвигом и воздержание причитае на Беси победу от Веща Ваше иму. Не аз те побеждаю, но сила Бога наше го храняшта го раба и своя. Попости же Бог прити на него искушение, да яко злато вгорнили искушен баив. Обращя се достойно благодати господни. Искушение же то бъйст на еома и стоплени от дявъльска го навъждение. Едино и обостоя, што има на молитви от вечера до утра, в незапуслъйша шум гримяшт зело от десния страна и до левия и дощи. Святъй же уже сесия има ислише, что обуси е будет. Я би е дявол при деревъй со многим прищеним и гневом, и толико устраши святаго, яко и умо е го помрачите ся, едва же в себе баив, отяше помолите се и знаменате с екресним знаменим, дявъл нападаше на него глаголя, остави молитво и не борио се с тобою. Лъженни же отвеща ваше. Никак уже слушаю тия нечисти души, а ще ти Бог повелел ми погубити, с облагодареним сие приемлю, а ще жени, то вскоре помощи у въишниго имам те победите, дявъл же рече, прелстил сеси ни фонте, Бога нест, где би ест Бог, сие повся, че съемо без глаголаше развращае ум и помрачае, святей же отвеща ваше, се ти глаголеше дявъля, яко безумен, речебо безумен, в серце своем нест Бог. И хотемолитво сутворително невозможе, устейбо глаголаше, а ум развращаше съемо, и без святей е в печали мнозей, помрачен ум и мущи, от сеголише си и чоловеческъг у смысла и стръждаше тако. Айгда он прихождаше, когда мало в себе, пак и без непреставаше глаголющи, нест Бога. К ним уже святей, а ще соблужу, а ще ли убью, а ще ли что ино зло сутворю, обаче Христа мое го не отвергу сия. Дявъл же к нему пак и вешташе, че глаголеше если Христос, е и нест Христа, а с един судержався и царствую над всеми, тебе же кто глагола, яко ест Бог или Христос? Отвечта ваше святей, не имаше прелеститиме темнае области, отступи от мен вражи всякие правди. Дявъл же не отступне, боряше се с ним, побрача я умимо и поножда я глаголети нест Бога. Тако при бъйст святей 4 лета боря се с без сум и нудя себе к молитве. Некогда молящи се и сомнящи се е с ли Бог, возрена иконо спасителево и изглубени и сердечния воздухнув простре руки, кои икони глаголя. Боже, Боже мой, с кою ми е си оставил, извести мяште те си Бог и иного нест ли Разве Тебе, да не преклоню се к Совету вражио. Сия рек, видели лице Христово на иконо святящие сяки сомци, и обоня благоухани неизреченое. Уже съм же одържим, на землю поверже себе глаголя. Прости ми владей, кояко искусихтия сомня се отебе бози мой. Се от ней не верю, еко те едини си Бог и Создатель в сия твари. Лежаще же на земливо склонисия и возреку спасува образу, и виде вешт чудно. Образ бъл владичен обращаше очаса, аки жив чоловек и двигахо се бровие го. Бозопижени фунд, благословен Бог мой и благословено имя слава его на ини и вовеки, аминь. От то ли прииде на него благодать Божия, совершившим се уже 4 изкушениято голетум и всегда весел и светел лицем являшеся. Неци и же глаголахо, что обосим объйст, еко много летахо ждаше посуплен, на ини же радуят си веселиция. Прияже да разновени святъй на беси, им же ругающе се глаголаше. Где сони глаголюще и нест Бога, и побеждаше их непрестанно и молитвою. Размишляе же опрежде в живших гресех своих, глаголаше к себе. Пойдем грешни и ни фунте в церков, и сповема и грехи нашия Господу, там оба ожидаят нас отец Штедрии. И поиде. Приближе все же к дверям церковним, возде руки навайсу ту и возописвате на ням горким. Прийми Господи, Иисусе Христе Боже мой, умерше гумя душею и умом. Прийми хульника и грешника, скверна го душею и телом. Прийми неприязан безстудно и не отврати ли цатво его, нирца и владейко не вем, кто е си, но вон ми гласо моление моего и спасимя, како нехотя и грешником смерти. Не оставлю же тя ни отступлю от тебе, дон беже послушайшимя и да си грехом моим прощение. Такой му муляшто ся, бъйств не запошум вели и снебесе. Он же, яко в восторзе, видя являше сево облаце лице може пресветла, и руки зряхо се при лице простертъй. И меже обем блаженна го, аки блудна го сына и ногда отец, лобай за шево и го глаголя. Добре пришел и си семо, скрубленно е мой чадо. Много по стенях, много тужих тебе ради. Коль сердце мое горяше ждущи, когда обратише се ко мне, вечер ли или утро. Най не радую се. Найни веселюсия видете обращающе ко мне всем сердцем. Слъжде сказа Нифонт ученико своему, и плака се зело. Посем паким оляшто се е му, и ви си ангел Божий Држа чашо полно мирът, е же возлея върху глава и го, и изполни се благоухание место Оное. Також е, гда бияше себе по тело налага и ранъй, ангел сшед, къде ще оокресте го, облагоухая то место. Толико же блажени Нифонт име умния просвещен и очи, а не е сердец чоловеческих. Со ангелът е же яко со други своими беседуваше яви, и зряше бе сов очевидно. Иногда от церкве святъй Анастасии грядущи во свою хижну виде превратах дому некие жена и блодници, и ангелът во образе юноши плачуща зело, и в опросиови не плаче и го. Он же отвеща, а здание съм от Бога на соблюдение единому с дече ловеко, и же в дому съм с блодници, и не почеваят. Тем оскорбляят ме зело. Не могубо зрети без закония и же той творит, как обо нямам плакат и видя в каково тму пъде си образ Божий. Речеш е к ним облаженни, по что не накажеш ей го до от греха престанет. Веща, ангелът, не имам места приближити се к нему, от нелебо нача грешити, раби ест безсом, аз жена нему жен и имам власти. Бог бо само властна сутвори чоловека, показав им отесни и пути пространни, да им же хоштет ходит. Глаголъш е женифон святъй кученико своему. Ничто же е с мрадни, паче греха блуднаго. Обача ще покая циблудник, то приемлете го Бог скорее, паче и нъх беззаконников. В нъжегрех се и е стотестества по уштением дявульским, прогоните же сия страст молитвою прележною и постом многим, и телоумерствлени различними. Дявеше бъй с цветом и сие, како беси в народи худящи скушают чоловеков, влагающе осуждение, плевето, свари и различния скорби. Едино юбиде му же делающе свое дело и се прийде к нему Мурин и начая му шептати в ухо. Беже и други чоловек недалече е го делая, безже пришед и тому в ухо по шепта. Уни же оставалише дела своя, начаше сварити сия. Влаженижи в остав рече, обесовска елест, како тъй се е и в ръжду между чоловеки. Некогде напъде на него без чтиславни глаголя, тъй от селия будеш и знамени е творити и возвели, че ци име твоя по всеи земли и како угодили си Богу. Влаженижи речек без утомо. Пожди и сети са творю знамени е. Обреджи камен пред собою глаголаше. Тебе каменю глаголю поиди от сюду и пренеси си и намо. Камен же лежаше неподвижен. Тук да святе речек безу се дар твой дяволе и плюну в лице емо. Таже по-молисия и я би е дявол из чезе. Пак и виде чоловека некои го духовне и душта пред собою и му же са задипуследуе Мурин скверна я и хульни влагаши мъисли. Му же он разумевая бесовско идейство часто обращаше ся и плеваш и на беза. Лъжен ни же речек лукаво му духу. Престани дяволе Ръбом боже им стужати. Ка е бот ест польза от сюду а ще душа та поидет в погибель. Отвечта без. Нест нам польза от сюду, но имаме и повелени от царя нашегу и князе и владуштих нами да борим се с чоловеки. А ще же князи наши обряшт от нас не борющих се сухристияни, то бъют нас крепко. Пак и виде блажени и некои гочернористси и душта и шепчуща молитво, отус джего пламена огнена изходя до небеседо се заше. Идяше же и ангел и го с ним, и мъй копие в руках огнено, им же прогоняше бесовото на гочернористса. Приходяшто празднико воскресение Христова вечер великие суботисто и анифон в церкви с народом, виде пречисто и Богородице са апостолей и множеством святих пришечуя в церков, е жематерски смотряше на люди предстояштия. От них же аще ки их виде оспасение своем пъкущих сия веселяше се зело, неради вих же зряшти покиваше главою и плакаше. Обаче в всех руки простерше моляше се Богу, да вси спасение приимут. То виде преподобни неизречения, радости исполнися, яко не отлучаеться от Христиан пречисто и Богородице, но пристно им помогает. Имамо моему особна и бъйст помощница и защитница. Некогдъб от тумо почиваюшто прийде дявъл в Незападържа в руце оружие и в стремисия на него хотя е го убити. Но силою Божию възбранен невъзможе что зло сутворите святому и отбеже скрежештощи зубами и главовищи. О Марие! Тъй ме всегда прогоняеше от сега жестокъго. Имееше же преподобни и в устнах своих благодать, е же полезно наказоват и утишат и ускорбяштия. Брат, некъй, прийде ку святому скорбя и глаголя. Що сутворю отчи? Яко зело стужа от михульни беси. Я ще ями ли пию или стою на молитве, то ово ереси, ово хулъй тяшки на Господа Мойго и Иисуса Христа и пречистоя Его матерь и на икони святея в серци ми влагают. И бою се, да никогда огънс небесе с шед сожжет ми жива. Отвечта свят. Прийми, брате, отешение по разума Мойго. Море е кда в аспениция, колики е возносит волни и бието камень. Волни же паки възвръщаються в море. Також и помисли и злые от дявола находящие человеческому приближаюце смъисло. Ек да обочеловек послуша вега совета и са изволив, то Мо последует. Погибаят, якоже и мнозито Мо повинувше се погибоша. Аще же кто и паче можаеця, и противи се тема, плевая беса, по злоба и го възвръщае цима на главу, человек же той венец приемлет. И тъй чадо терпи, противи се бесо молитвою и постом, и бежать имат от тебе скоро. В люди се же клеветъй и гнева. Сябу на и паче холей родят. Тако отверди, в брата отпустя его смиром. Ми целебния благодати при подобни нелищися. Прийде бък ему нека е жена и мущи зубною болезн, и моли света го да исцилитю. Он же рече, «О, мати, мъй человек си и сме грешни и скверни, не можем ти исцилитие, аще не бък милост с тобою сотворит. И то рек, шеф церков по молиси и вземе ли от лампада и пресветея Богородицеи, помазали цей япо все и опухоли, я би е приста болезн, и исцелевше жена отиде славя Бога. И другую жену питавшу е го наудре болезни лежаштою и близ смери ти бъившою и сцели молитвою и сотвори ее здраво. Еще же прозорлива и милча са и видеше и души человеческия от телесисходящия. Некога да бъл стояв церкви святея Анастасии и моля се очи на небо възведши, видя небеса отверста и множество ангел. От них же ови на землю ни схождаху, ови же горево схождаху, возносящи человечески и души челесния. Смотряшто же е му все два ангела грядяхо въйсото не суште некои и душо. Екде приближеше се кублудно мумитарство и зи дошамето имци Беси с огнево глаголюще «наша е с ция душа, каковъй дързайте нестию мимо, нашу сушту». Отвечташе ангели, кое знамение на ней имате нарицайюще своею, глаголахо Беси. Досмерти грешила не ток му поестество, но и через естество се безквереняшти, късе му же осуждаше ближниго. И что сега горе, но и умре без покаяния, въйже, что глаголете на сия. Отвечташе ангели, «Оистина ни въм ни отцу вашему дьяволу вероимем, до нележе не вопросим ангела душито и ахранителя». Ту му же въпрошено бъй вшурече, въистина много сугрешила душата, но вън же час разболесия нача плакат има и грехи своя и споведат им Богу, а ще обо простил юбок, той вест, той власт имат и тога праведно му судослава. Тук да ангели поругавше себе сом, внедошав небесния врата с душею. Усем узре бла женни, и се паки другую душу ангели не сяху. Беси же ксим избекше в опьяху. Что носите души безвесно, якоже и си узлато любиво, блудно, укорливо, разбойството, отвешташе ангели. Извесно вема, и, ако аще си е и сотворила, но плакаше и стеняше, и споведающе си и подеюще милостейния, и тога ради имат юбок простену. Беси же рекоша, аще си я душа милост и Боже достойна, то возьмите грешних от цегомира, меже почто трудите се будем. Отвешташе кним ангели. Си грешници и споведающе грехи своя смиренно со слезами по милости Боже и приим от прощения, а и же без покаяния умирают, тем Бог судит. И тако посрамивше лукавих духов прии доша. Пак и узресвята и возносимо и удуша некоя го мужа бого любива, чисте и милостива, и ко всем любов и мевша. Си юбеси видевше отдалече скрежетахо. Ангели же Боже и от врат небесни хисходяще сретахо дошотою, лаголюще. Слава Тебе Христе Боже, еко не си затворил и в руках вражих, но избавили си и от преисподния гоада. Непомно заище виден и в отблъжение и душа от Бесов в леком окоадо, доша же та бе некоя гораба, еко же господин гладом и ранемито мляше, онжи нетерпято мляния, бесом наощен, взявев и удависия. Ангелобо и я храните лидяше отдалече пла, че се зело, бес и живе селяхо си. И бе повелено от Бога плачуще му Ангело и титиф римскии град, и там облюсти некоя го новорожденна го крестима в то време младенца. Но и пак и виде при подобний душо некоя на возду се от Ангел не само, их же средахо Бесовския полки. Не дошечим живим четверта гумитарство от ята бъй сто трук святых Ангел душата и в бездно спорога ням вържена. Бежето душа некоя го клирика или в терия святаго, той бъклирик повсядни прогневляше Бога блодящи, вълховующи и разбойтворящи. Умреже в незапо без покаяния и бъйст радуване Бесом. Вздаше при подобний церково име причистие Богородици в царегради, и при ней и муще свое пребъйвание, многие неверния кохристове обръщаше вере. Всего не терпя дьявол, яко многих нифунт от прелести его от торжи, прийде на него съм множеством Бесов яко до тесещи и нападше нощи, охотяхо мучите его, и бъйст храми на его полна Бесов. Он же силуя крестно и запрети им, и муще же помощ Божио и пособия ангела святаго, емляше когаш до их по-единому и по тесещи ран да яше им, дон дъже кляше си ему, не приближете си ни к местотому и да же име нифунтово воспоминаеция. Беседо е некога да при подобни избратие и о ползи души, в оспомену сие. Беречев съм граде у некоего патрикея раб именем Василии. Подожеством Швец, нравом Зол, сквернител, струптифиско мрах, погобляе все време своево играх и гресех плодских, не чистих слюбодейци, ниже слушай наказания господина своего. Дивним же смотрени, милосер да го владейки, устрой се им о спасение сице. Сучи се гладо бъйти велико Божи им грехов ради чоловеческих попущеним, и начаша господи и раби своя от себе изгоняти скудости ради пищи. Изгнаже и Василия оного господинниго патрике. Он же изшед в перви ден продаде одежди своя напишто. Таже нача, нак ходите, прося милостени, беже тук да зима и померзаше трясе и си отстужи. Напоследок и с немо кляже настогне единой, помали же изгнише е му нужния персти, тъж и сами от подоша ноги. Василия же тряпя в меняше то за грехи своя и ничто же ину глаголаше то, че йо слава Богу овсем. Тако прибъйст два месяца лежа настогне без покрова, стеня и райда и огресех. По случаю, же мимо и дяше по тем тем некий христолюбец именем Никифур, пе виде в страждуща Василия, повеля рабом своими гонести в дом своя и дежо покой е го любезни, стелющито му и кормяшти своими руками. Подвук же неделя хвтен свободни и нача болне и он в Василии глаголотие. Добре прии досте, ангели святии, мало почите и поидам. Уни ж реша. Ни, но иди скоро, яко зовете господ. Отвеча Василии. Утърпите ми мало, дон дъже от дам долг. Взях бо у некоя го друга мой го взаим десет медниц и ещен от дах и ден е тему държет ми на воздуси дявол. Ужи дах уж и ангели донележе Василии и спроси в десет медниц посла и може бе должен и тук да предъде дух своя богу. Се видите чада, кулици и суть судьбъй Божии и ими живест судьбами спасаят грешника. Прииде едино и облаженни се и соучеником своим в церковна молитва, я же са ше палатъм Апония, речен им и дъже светител Божественею на чинаше службу. И се отвершшим се душевними го очи сам, узре Огън с небесест шеди и покривши отар и архиерия. Во време жепение три света го явише се четыре ангела и с поющни ми пояхо. А екда послание апостольско е чтомобе. Виде света го апостола Павла, назирающа чтуща го созади. Начиншо се живе е в ангелию, ки светильници и на небо в усхождахо. Наставшо же да раношенею отверзе се по кров церковни и разверзе се небо и слишеше се велия благоохание. Та же с ни схождахо ангели поющте слава Христу Богу. В несяхо же отруча зело красно, е же на диску се поставилише сами престолу Кружишия, света е же служаща, че с ним дарам два сирафима и два херовима паряште над главою по криваху крила и своими. Приспевшо же време не освещение даров и совершение страшному таинство, един от ангел светлейших приступи, и взем нож, закла отруча и кров източи в святою чашу. Отруча же положив на диску се сам став, че не своем соблагоговением паки. Та же нача се причащение таинства божествених и виде блъженни, яко и наим от причаща их себе хулица светла и солнце, а и наим темна и помрачена акиет и опом. Предстоящи же ангели на зирахо, како кто приступает достойне обопричащих се венчахо, недостойних же от връщахо си и гнушахо си. Скончавшо се же служени о святому, виде и се паки отруча цело обрети се на руках ангелских и вознесе се на небо. Си е сам преподобни послеж да изповеда ученику своему и же и писание предъде на ползо многим. Едино и уже святъй, и да е в церков пречистие Богородицеи и уже сам созда, виде на поти и се му рин и дяше зело с Корбен, безжето княз Бесовски, и дяхо ба по неми други и Беси. Екда приближивши се церковно е пени ослъйшаща, начаше менши и Беси поносите князу своему глаголюще. Вижд како ими Иисусу Вославице от сих, их же и мехом во власти наше царство. Где обусила наша, ся победи си и разруши си наше царство. Тако понушаюш тим Бесом своему князю отвеща той. Не печалайте се осем, нюни и вайте. Скоро бус отворю, яко ставят христия на Иисуса и нас славите будот. Недалече жим от чечим, обретоше мужей числом 30. Преступише княз Бесовски и пошепта единому мужу в ухо. Он же умрачив си умом на час ръмослови ти, смеяти се же и пети безстудная. Та же средоше Сопельника играюще и душта. Блъженни же види единогумурина, всех вяжуще единою вервию и влекуще за Сопельником, и ти и вси идияхо последствующе Сопельника изкачуще. Многи и женърод преложи все кними дяше, срамна я поющи и пляшущи. Бесибо удицем и за сердце и их оцепивше влечахо. Неки же муж богат, зря от палата и взяв медницо да де Сопельника, да пред ним попляшот. Ту медницо е кда вложи в корман своя Сопельник, взяше беси и послашаю вуатко, отцустввамо са тане глаголюще. Радуй се отче наш, се Алазион княз наш прислал ти жертво и уже християне в рази наши принесоша, да юще медницей на игры. Си усата наприемо обвесели си рече, подвязайте се чада, да растет жертва наша и побеждайте християн, аже пак и возврати медницо в корман Сопельнико. Блажен и женифунт душевними учесей видя си, аво стена в рече, о горе приносяш тим, чрез игры и бесом жертвей. И наказуваше, слышащи их, да блюдут се скверних и бесчинных игр, яко от Диавла суть. Пак и некога да помолит в святота и бъйство в восторзе и виде поли велико в държавно, на немже стояше множество мурино в разделених наполки, яко бъйти всем 365 пълком, по числу грехов тяшких. Неки же мрачниши етиопис, четаше вои, устроивающи полки, аки кобрани и глаголющи. На мя взирающе, не бойте се ничто же, за не сила моя с Вами будет. Не цижи от бесов множество оружи и принесуше различних и раздаше наполки. Аже в дав, кои му ж до полко дявало баяния и чари пустия во всио землю на Церков Христово. С яблаженному Нифонто зряшто Абие бъйст кнемоглас. Обрати се Нифонте на Востоки Вишна. Он же обращ се виде и се поле чисто и красно зряше сия. На немже сугубо е паче мурино в стояше белористце в множество бесчислено е тъмам и темп, всижа ополчени и аки на Бран. Придеше некий муж светел паче Солнце и рече, тако повелевая господ Саваот и дите во всио землю помогающе Християно ми житие и храняще. То виде в преподобни Прослави Бога, помогающе го Свои Церкви. Посем к старости уже преподобно Мунифонто приближившося преспе Време и го Святителство еше предвозвещено е мобелто Бога се цевър им видением. И ви се некое местото множество мовеци сполнено, яко до тысячи тысяч, пастиръжи у них не бяше. Блъженно му же в себе помислившо, что обо, не боя цели волка си и овции без пастиръг удяште, аби е предсто муж Свято Лепен, подобен святому Павло Апостолу и рече. Що стоиш и смотря на овции царския и празден сушти, отщо не пасешия? Отвешта блъжени Нифонт. И дали аз буду пасти царския овция, ненавчен са и таково модело и не му щен весма. И виви си же рече, Тебе повеле цар мало их попасти, и потом, почив мзду, примише велико. И то рек да де е му жезел, вручив овция и оградо и отъйде. Възпрянув же блъжени, мъйслише, что обо е с цие. И разуме, яко явлей се муж без святия пастол Павел, овци и желюдие, а ограда церкови. И обоя се зело, е да како поставите го епископа царскому градо. Беже в то време епископ Александър по митрофани. И рече в себе, тако ли асо молих Бога да никому же властелин буду. И се хоштит ми власт да ровати. Сотворю обояко ионъ и бегу от сюду. В зем же ученика сва и го изейде и с кели и своя и в корабъль в ниде. Ветро же суще тихо, достиже корабъль не медлево Александрию и да живе тук да епископ Александър, 5 и по 5 преди оклетяне за Христа по Средавшим. В той же ден приедоша люди от Кипръска го острова от града на рицаема го Констанция и моляхо архея епископ Александрия да поставите им епископа и го живести достойна. Представи себе боих пасти риминем Христофор. Може свят и честен. Лаголъжи им архея епископ. Пожди тем мало, дон да живе Бог покажет такова чоловека. И в той же нощ ви да е архея епископ света го апостола Павла Глаголиштему. Кога поставиш епископа Констанция и града? Отвештар хе епископ не вемаз, но и го же Бог изволит. Глагола е влеся. И вид тебе Бог достойна, тук му съвсем клиром буди утро в церкви и смотри входящия, и го же озришим не во всем подобна, то му вручи паство. Байвшо же утро, патриарх в церкви сидяща и смотряше на входящия, кто бъдет подобен и вившим ося. Нифон дженио чесом ведошти поиде в церкови Глагола ученику на поти. Слъйшо некою на срце печали радост, е да случите си ли нам нещо хоштет. И тако в церков хождаше. Взрев же е го архе епископ, вече архе дяконо своему. Зрията насие, еко се е чоловек подобен лицем образа света го апостола Павла. Отвештар хе дякон. В истину от, че тако ест, и достойна пасти Христово церкови. Виждобо Ангела Боже е с ним ходяште и беседуюште, къс е му и венец зрице на главе е го от камени честна. Тук архе епископ призвав света го целовай го и се доша. Усклаби все ж архе дякон, ръчек Нифон ту. От чесо го бегали си от, че насие най-ни, нихотя пришели си. Уведав же блъже ни, что имате му бъйти воздохну и рече. О, люте мне, яко недостойно мисушто и грешно ме власт подати се хоштет. Отвечте архе епископ, о, да бъй аз бъил тако недостойна. И то рек воста и начен божествено елитургию посвяти приподобна го Нифонта в степени клирическия по всему чину, яко ще подобает, даже в дякуна и призвитера постави не в много едни. По съм и на архерейски сан возведе радуюш тим се всем людям отъковом пастири е вленном от Бога. Прибъз, че блъжени Нифон по поставлени и своем три дни в Олександрии беседуя с ущим и тамо святей ми. По съм, отпустие го архе епископ напрестол свой, послав с ним архидяку на своего и прочих може и святей, чести ради. Дойдоша же в Оград Констанции в Кипрскою месяца септемврия в четвертий ден. И посадивше го на престол е последний, взвъртише се в Олександрию славещи Бога. Донт на час прележание многим пастиовци Христовъй, пекушче се оспасени и их. Бяша же сиротами вдовица маки истини отец, немощним благодетели врач безмезден, ксим же и чудеса сутвори различная, их же изписат и невозможно. Че са ради от всех почитаем и любим бъйст попремного. И май же напаство свою неосъйпноя око, виде некогдъв полудни скверного етиопа велика, нажезал в осклоняющта сяки сокрушени и воград входяшта, крядущи же почиваше много ждъй. И разумев святея, като дявол е ест, возупина него, ебе глаголю прескверни, отщо и как у смелеси прийти само. Моринже возрена него с огневом, аки пожретие го хотя и рече. Слъйшах тя с де, и прийдох сокрушите тя суовци и твои ми. Святей же к нему рече, немощне, сам сокрушен са и менели хощи ще сокрушити, аз видех единого подвижника борюща са с вами и тридесет вас без ов борюща и го изнемогоша. Кто обу не посмеет, се немощи вашей. Дявол же рече, не чуди се себе, а ще бъ имел прежния сило, мало бъ им и бъело тебе сокрушити, но от нележа и Иисус разпяся, немощен я съм в истину. Отвечта святъй, той не и не аще Христу моему помолю се, что ти бъде студни. Дявол же рече, вем яко можеш и много, но не сутвори ми зла, уже бъ от иду от градътво и го и к тому не приближу ся. То видех святител, благодаряше Бога, яко храните го Господь и пас тво и го от неприязни на губеса соблюдает. Пас женифон святъй церков Христово некое време, кък кончине своя приближи ся, и уже прежде трех дани и уведа. Прийде же к нему и Великията Наси бъй Верхидиаком, по том же по представление Александровум, престол Александрийския церкве приемъй. Томобо прежде време не извещено бъйство от Бога, приближавище ся кончине Нифон Товой со всем обуклиром своим, прииде последния дати целование угоднико Божио. Виде в жета Насия Нифон тръче, отщо потрудил се сиблъжени от чеком не грешному человеку. Отвещата Наси, уведах, яко утро идеш и к горнемо и Русалимо, и прийдах побеседоват и с тобою. Молю жетя, екде предстанище престолу Божио, помини и мене тамо, да я собряшто господа милость. Отвеща святъй. И ти, обоотче, екде страшния возносиш и жертва, и поминай и мою худость. Нож джету Нифон святъй и простремо Литво довольно себе и у своем стаде. И е висимо ангел Госполин отиша и его, и у покойо ме му извествуя и. Во време же утре нягопение нача Огън болезни тълесни, е жъщия го зело, то го ради рече ученико своему, чадо, поверзи ми Рогозину на земли, то може тако сотворшо, ляжена не изело Болин. Екде же бъй сти да им прийде кнемо от Наси великий, и седше при нем рече. Отче, е слика е полза от болезни человеку или ни? Отвеща святъй. Яко же злато огнем жегому ржу отлагает, тако человек боляют грехов своих учиштаецът. Аже мало помолчав в усплака ся, усемо склаби ся и просвети си лицеего и рече. Добре прийдосте ангели святъй. И помали глагола. Радуйте си мученици святъй и просвети си лицеего бъльше. Помали же пак и рече. Благодати вам блаженни и пророци. Тук да отверзоше си очи и ата наси у святому и виде, яко целуют вси лици и святъх по едином облаженна го. Аж рече ни фон склаби ся. Радуйте си свещеници и преподобни, вси святи и омолче. И помали в узупи. Радуй си обрадуване красни и мой свете, помощници му я и крепости, благословлютия благая, помню бът твоя благодати милост. По святи си лицеего, аки Солнце, яко всем предстояште му жъснути ся. Слышаше си же и благовония ароматно е премногое, посем бъст глас с небесе, призивающе го в покой вечни. И тако предътече сную и святую дошо свою в руце Божи и Декемврия в 23-и ден. Бъст же плачи рейдания много вовсем гради и погребоша е го чесно в велице и церкви света и Хапосту, че ще милосерда го в грешни цех, дивна го же во святех от Ца и Съйна и света го духа вовеки Аминь. Веште читателю, яко сега света Гонифонта въжития особна и в Четея обратае се немалая книга. Не все обозде жите е положи си величество ради истории, но мало от многих списасия, яко то, че и у най-диночтения довлети, потяшче оведат и все, до больших Чети оцелаятся. Той же ден, памет преподобна годца нашата Павла Нелки-Сарийска го е денагу от трех Соти на 10 святех отец на перво межевнике и вселенском собори Бъйвшагу, зриунем в пролуги. Конец жити и святех месета декемврия в 23 ден.