 глава восьмая поэма кавказский пленник из собрания сочинений в десяти домах том третий это звукозапись сделано для сайта LibriVox все звукозапись и LibriVox являются общественным достоянием для более подробной информации или регистрации в качестве волонтера пожалуйста посетите веб-сайт LibriVox.org звукозапись сделано ильей поэма кавказский пленник поэма Александра Сергеевича Пушкина из собрания сочинений в десяти домах том третий посвящение прими с улыбкой мой друг свободной музы приношения тебе я посвятил изгнанные лиры пения и вдохновенный свой досуг когда я погибал безвинный безотрадный и шоп от клеветы внимал со всех сторон когда кинжал измен и хладный когда любви тяжелый сон меня терзали и мертвили я близ тебя ищу спокойство находил я сердцем отдыхал друг другом и любили и боре надо мной свирепость утомили я в мирной пристане богов благословил в одни печальные разлуки мои задумчивые звуки напоминали мне кавказ где паспортный бешту пустынник величавый аулов и полей властитель пятиглавы был новый для меня порназ забудули его кремнистые вершины гремучие ключи увядшие равнины пустыне знойные края где ты со мной делил души молодые впечатления где рискает в горах воинственный разбой и дикий гений вдохновения таится в тишине глухой ты здесь найдешь воспоминание быть может милых сердцу дней противоречия страстей мечты знакомые знакомые страдания и тайный глаз души моей мы в жизни розношли в объятиях покоя едва едва расцвел и вслед отца героя в поля кровавое под тучи вражих стрел младенец избранный ты гордо полетел отечество тебя ласкало с умилением как жертву милую как верный свет надежд я рано скорьп узнал постигнут был гонением я жертва клеветы имстительных невежд но сердце укрепив свободы и терпением я ждал беспечно лучших дней и счастья моих друзей мне было сладким утешением часть первая вауле на своих порогах черкесы праздные сидят сыны кавказа говорят обранных гибельных тревогах о красоте своих коней о наслаждениях дикой неги воспоминают прежних дней неотразимые набеги обманы хитрых узденей удары шашек их жестоких и меткость неизбежных стрел и пепел разоренных сел и ласки пленец чернаулки текут беседы в тишине луна плывет в ночном тумане и вдруг перед ними на коне черкес он быстро на аркане младого пленника влачил вот русский хишник возопил а ул на крик его сбежался ажесточенный утолпой но пленник хладный и немой с обезображенной головой как труп не движем оставался лица врагов не видит он угроз и криков он не слышит над ним летает смертный сон и холодным тлетворным дышит и долго пленник молодой лежал в забвении тяжелом уж полдень над его головой пылал в сиянии и веселом и жизни дух проснулся в нем невнятный стон в устах раздался согретый солнечным лучом несчастный тихо приподнялся кругом обводит слабый взор и видит непреступная гор над ним воздвигнулась громада гнездо разбойничих племен черкесской вольности ограда воспомнил юноша свой плен как сна ужасного тревоги и слышит загремели вдруг его закованные ноги все все сказал ужасный звук затмилась перед ним природа прости священная свобода он рап засаклями лежит он у колючего забора черкесы в поле нет надзора в пустом ауле все молчит пред ним пустынные равнины лежат зеленой пеленой там холма втянутся грядой однообразные вершины меж них уединенные пути вдали теряется угрюмой и пленником ладого грудь тяжелой взволновалась думой в россии дальний путь ведет в страну где пламенной младость он гордо начал без сабот где первую познал он радости где много милого любил где обнал грозное страдание где бурной жизнью погубил надежду радость и желание и лучших дней воспоминания у вятшим сердца заключил людей и свет изведал он и знал неверной жизни цену в сердцах друзей нашет измену в мечтах любви безумный сон нос куча жертвы быть привычной давно призренной суеты и неприязни двуязычной и простодушной клеветы отступник света друг природы покинул он родной предел и в край далекий полетел с веселым призраком свободы свобода он одной тебя еще искал в пустынном мире страстями чувства и стребя охолодев к мечтам и клире с волнением песни он внимал одушевленное табою и с верой пламенной мольбою твой гордый идол обнимал свершилась целью упавания не зрит он в мире ничего и вы последнее мечтание и вы закрылись от него он рап склонясь к главой на камень он ждет чтоб сумрочный зарей погас печальной жизни пламени и жаждет сени гробовой уж меркнет солнце за горами вдали раздался шумный гул сполей народ идет ваул сверкая светлыми косами пришли в домах зажглись огни и постепенно шум нестроенный умолкнул все в ночной тени объята нега успокоенной вдали сверкает горный ключ сбегая с каменной стремнины оделись пеленой утуч кавказа спящие вершины но кто в сияние луны среди глубокой тишины идет украдкой уступая очнулся русский перед ним с приветом нежным и немым стоит черкешенка молодая надеву молча смотрит он и мыслит это лживый сон усталых чувств игра пустая луною чуть озарена с улыбкой жалости от родной колено преклонив она к его устамку мы с прохладной подносит тихой рукой но он забыл сосуд целебный он ловит жадную душой приятные речи звук волшебный и взоры девы молодой он чужных слов не понимает но взор умильный жар ланит но голос нежный говорит живи и пленник оживает и он собрав остаток сил веленью милому покорный привстал и чаши благотворной там леньи сжажда утолил потом на камень вновь склонился отягощенная угловой но все к черкешенке молодой угасший взор его стремился и долго долго перед ним она задумчиво сидела как бы участие немым утешить пленника хотела устаневольно каждый час с начатой речью открывались она вздыхала и не раз слезами очень наполнялись за днями дни прошли как тень в горах окованный устада проводит пленник каждый день пещеры влажная прохлада его скрывает в летний зной когда же рок луны с ребристой блеснет замрачной горой черкешенка тропой тенистой приносит пленнику вино кумыс и ульев с от душистой и белоснежное пшено с ним тайный ужин разделяет на нем покоит нежный взор с неясной речью сливает очей и знаков разговор поет ему и песни гор и песни грузии счастливой и память не терпеливой передает язык чужой впервые девственной душой она любила знала счастье но русский жизни молодой давно утратил сладострастия не мог он сердцем отвечать любим ладенческой открытой быть может с он любви забытой боялся он воспоминать не вдруг увянет наша младость не вдруг в восторге бросит нас и неожиданную радость еще обнимем мы не раз но вы живые впечатления первоначальная любовь небесный пламень упоения не прилетаете вы вновь казалось пленник безнадежный кунылой жизни привыкал тоскуни воли жар мятежный в душе глубоко он скрывал в лочайсям между гнём их скал в час ранней утренней прохлады в перял он любопытный взор на отдаленные громады седых румяных синих гор великолепные картины престолы вечные снегов а чем казались их вершины недвижной цепью облаков и в их кругу колос двуглавый венцеблистая ледяном эльбрус огромный величавый билел на небе голубом когда с глухим сливаясь голом притеча буре гром гремел как часто пленник над аулом недвижим на горе сидел у ног его дымились тучи в степи взвивался прах летучий уже приюта между скал олень испуганный искал орлы с утесов подымались и в небесах перекликались шум табунов мы чань естат уж глазом буре заглушались и вдруг надолы дождь и град и стучь кусь молнии извергались волнами роя крутизны сдвигая камни вековые текли потоки дождевые а пленник с горной вышины один за тучей громовой возврата солнечного ждал и досягаемый грозою и буре немощному вою с какой-то радостью внимал но европейца все внимание народ сей чудной привлекал меж горцев пленник наблюдал их веру нравы воспитание любил их жизни простоту гостеприимство жажду брани движение и вольных быстроту и легкость ног и силу длани смотрел по целым он часам как иногда черкес проворный широкой степью по горам в косматой шапке в бурке черный клуке склонясь на стремена ногой устроенный опираясь летал по воле скакуна к войне заранее приучаясь он любовался красотой одежды бранный и простой черкес оружием обвешан он им гордится им утешен на нем броня пища калчан кубанский лук кинжал аркан и шашка вечная подруга его трудов его досуга ничто его не тяготит ничто не прятнет пеший конный все тот же он все тот же вид непобедимый неприклонный гроза безпечных казаков его богатство конеритивый питомец горских табунов товарищ верный терпеливый в пещере иль в траве глухой коварный хишник с ним таится и вдруг внезапно и устрелой за видя путника стремиться в одном мгновение верный бой решит удар его могучий и странника в ущелье гор уже влечет аркан летучий стремится конь во весь опор исполнен огненной отваги все путь ему болото бор кусты утесы и овраги кровавый след за ним бежит в пустыне то подраздается седой поток пред ним шумит он вглубки пящую несется и путник брошенный к одну глотает мутную волну из немогая смерти просит и зрит ее перед собой но мощный конь его стрелой на берег пенистый выносит или ухватив рогатый пень в реку незверженный грозою когда на холмах пеленою лежит безлунный ночи тень черкес на корне вековые на ветве вешает кругом свои доспехи боевые щит бурку панцирь и шелом колчан и лук и в быстрой волны за ним бросается потом неутомимый и безмолвный глухая ночь река ревет могучий ток его несет вдоль берегов уединенных где на круганах возвышенных склоняясь на копья казаки глядят на темный бег реки и мимо их вам гли чернее плывет оружие злодея о чем ты думаешь казак воспоминаешь прежние битвы на смертном поле свой бивак полков хвалебные молитвы и родину коварный сон простите вольная станицы и дом отцов и тихий дон война и красные девицы к бригам причалил тайный враг стрела выходит из колчана взвелась и падает казак сокровавленного кургана когда же с мирной у семьей черкес ватеческом жилище сидит ненасной упорой и клеют угли в пепелище из прянув сверного коня в горах пустынных запоздалый к нему войдет пришлец усталый и робко сядет у огня тогда хозяин благосклонный с приветом ласково встает и гостью в чаша благовонный чихирь отрадный подает под влажной буркой в сакле дымной вкушает путник мирный сон и утром оставляет он ночлега кров гостеприимный бывало светлый байран сберутся юноши толпою игра сменяется игрою то полный разобрав колчан они крылатыми стрелами пронзают в облака хорлов то с высоты крутых холмов нетерпеливыми рядами при данном знаке вдруг падут как лани землю поражают равнину пылью покрывают и с дружным топотом бегут но скучен мир однообразный сердцам рожденным для войны и часто игры воли праздной игрой жестокой смущены нередко шашки грозно блещут в безумной резвой степеров и впрах летят главы гробов и в радости младенцы плещут но русский равнодушно зрел всей кровавые забавы любил он прежде игры славы и жаждой гибели горел невольник чести беспощадный вблизи видал он свой конец на поединках твердый хладный встречая гибельный свинец быть может в думу погруженный он время то воспоминал когда друзьями окруженный он с ними шумно пировал жалел ли он однях минувших однях надежду обманувших и любопытный созерцал суровой простоты забавы и дикого народа нравы всем верным зеркали читал таил в молчании он глубоком движение сердца своего и начале его высоком не изменялась ничего беспечной смелости его черкессы грозно и дивились щадили век его молодой и шепотом между собой своей добычью гордились глава 9 поэма кавказский пленник из собрания сочинений в 10 том 3 это звукозапись сделана для сайта либривокс все звукозапись и либривокс являются общественным достоянием для более подробной информации или регистрации в качестве волонтера пожалуйста посетите веб сайт либривокс дат орк звукозапись сделана ильей поэма кавказский пленник поэмы Александра Сергеевича пушкина из собрания сочинений в 10 том 3 глава 9 ты их узнала дева гор восторги сердца жизни сладость твой огненный невинный взор высказывал любовь и радость когда твой друг во тьме ночной тебя лабзал немым лабзанием с горая негой и желанием ты забывала мир земной ты говорила пленник милый развесили свой взор унылый склонись главой ко мне на грудь свободу родину забудь скрываться радая в пустыне с тобою царь души моей люби меня никто до ныне не целовал моих очей к моей постели одинокой черкес молодой и черноокой не крался в тишине ночной славу я делаю жестокой неумолимой красотой я знаю жребе мне готовый меня отец и брат суровый не мило мы продать хотят в чужой аул ценой узлата но умолю отца и брата не то найду кинжал ильят непостижимый чудной силой к тебе я вся привлечена люблю тебя невольник милый душа тобой упоена но он с безмолвным сожалением надеву страстную взирал и полный тяжким размышлением словам любви ее внимал он забывался в нем теснились воспоминания прошлых дней и даже слезы и зачей однажды градом покатились лежала в сердце как свинец таска любви без упывания пред юной девой наконец он излиял свои страдания забудь меня твоей любви твоих восторгов я не стою без ценных дней не трать со мною другого юношу зови его любовь тебе заменит моей души печальный хлад он будет верен он оценит твою красу твой милый взгляд и жар младенческих лобзаний и нежность пламенных речей без упоения без желаний я вяну жертву страстей ты видишь след любви несчастный душевный бурис лет ужасный оставь меня но пожалей о скорбной участи моей несчастный друг зачем не прежде явилась ты моим очам в те дни как верил я надежды и упоительным мечтам но поздно умер я для счастья надежды призрак улетел твой друг от выкат сладострастия для нежных чувств окаменел как тяжко мертвыми устами живым лобзанием отвечать и очи полные слезами улыбкой хладной встречать измучать ревностью напрасной уснув бесчувственный душой в объятиях подруги страстной как тяжко мыслить о другой когда так медленно так нежно ты пьешь лобзания мои и для тебя часы любви проходит быстро безмятежно снидая слезы в тишине тогда рассеянный унылый перед собой как во сне я вижу образ вечно милый его зову к нему стремлюсь молчу не вижу не внимаю тебе в забвение придаюсь и тайный призрак обнимаю об нем в пустыне слезы лью повсюду он со мной убродит и мрачную тоску наводит на душу сирую мою оставь же мне мои железы уединенные мечты воспоминания грусть и слезы их разделить не можешь ты ты сердце слышала признание прости дай руку на прощание недолго женскую любовь печалит хладное разлука пройдет любовь настанет скука красавица полюбит вновь раскрыв уста без слез рыдая сидела дева молодая туманный неподвижный взор безмолвный выражал угор бледна как тень она дрожала в руках любовника лежала ее холодная рука и наконец любви тоска печальной речи излилась ах русский русский для чего не зная сердце твоего тебе навек я придалася недолго на груди твоей в забвение дева отдыхала немного радостных ночей судьба на долю ей послала придут ли вновь когда-нибудь ужель навек погибла радость ты мог бы пленник обмануть мою неопытную младость хотя бы из жалости одной молчанием лаской и притворной я услождал об жребе твоей заботой нежной и покорной я стерегла б минуты сна покой тоскующего друга ты не хотел но кто ж она твоя прекрасная подруга ты любишь русский ты любим понятны мне твои страдания простишь и ты мои рыдания не смейся горе с тем моим умолкла слезы и стенания стеснили бедные девы грудь уста без слов роптали пени без чувств обняв его колени она едва могла дохнуть и пленник тихую рукою подняв несчастную сказал не плачь и я гоним судьбой и муки сердце испытал нет я не знал любви взаимный любил один страдал один и гасну я как пламень дымный забытый средь пустых долин умру вдали брегов желанных мне будет гробом эта степя здесь на костях моих изгнанных заржавит тягостная цепя светила ночью затмевались вдали прозрачный означались громадо светло снежный гор главу склонив потопя взор они в безмолвии расстались унылый пленник с этих пор один окрест аула бродит заряна знойный небосклон за днями новый дни возводит за ночь и ночь вас лет уходит вообще свободы жаждет он мелькнет ли серна межкустами проскачет ли ванглия сайгак он вспыхнул загремит цепями он ждет не крадет цель казак ночной аула фразоритель рабов отважный избавитель зовет но все кругом молчит лишь волны плещут с бушуя и человека зверь почуя в пустыню темную бежит однажды слышит русский пленный в горах раздался клик военный в табун в табун бегут шумят уздечки медные гремят чернеют бурки влещут брони кипят оседленные кони к набегу весь аул готов и дикие питомцы брони рекой ухлынули с холмов и скачут по плигам кубани сбирать насильственные дани утих аул на солнце спят усаклипсы сторожевые младенцы смогли ноги свободной резвости шумят их прадеды в кругу сидят и стробок дым виясь синеет они безмолвно юных дев знакомый слушают припев и старцев сердце молодеет глава черкеская песня поэма кавказский пленник из собрания сочинений в десяти домах том третий это звукозапись сделано для сайта либревокс все звукозаписи либревокс являются общественным достоянием для более подробной информации или регистрации в качестве волонтера пожалуйста посиди веб-сайт либревокс паэма кавказский пленник паэма Александра Сергеевичу Пушкина из собрания сочинений в десяти домах том третий глава черкеская песня первая в реке бежит гримучий вал в горах безмолвие ночное казак усталый задремал склонясь на копии стальной не спи казак восьми ночной чеченец ходит за рекой второй казак плывет на челноке влача по дну речному сети азак утонешь ты в реке как тонут маленькие дети поесть жаркою порой чеченец ходит за рекой третье на берегу заветных под цветут богатые станицы веселый пляшет хоровод бегите русские певицы спешите красное домой чеченец ходит за рекой так пели девы сев на береге мечтает русские побеги на цепь невольника тяжка быстро глубокая река меж тем померкнув степь уснула вершины скала мрачены по белым хижинам аула мелькает бледный свет луны и лени дремлют над водами по молку поздник рекорлов иглу хавторица горами далекий топ от табунов тогда кого-то слышно стало смелькнула девы покрывала и вот печальная бледна к нему приближилась она уста прекрасно ищут речи глаза исполнены таской и черный падают волной ее волосы на грудь и плечи в одной руке блестит пела в другое кинжал ее блатной казалось будто дева шла на тайный бой на подвиг ратный на пленника возвертший взор беги сказал дева гор нигде черкес тебя не встретит спеши не трать ночных часов возьми кинжал твоих следов никто в омраке не заметит пилу дрожащий взяв рукой к его ногам она склонилась безжит железо под пилой слеза невольная скатилась и цепь распалась и гремит ты волен дева говорит беги но взгляд ее безумный любви порыв изобразил она страдала ветер шумный свистя покров ее клубил от рук мой русский вызопил я твой навек я твой до гроба ужасный край оставим оба беги со мной нет русский нет она исчезла жизни сладость я знала все я знала радость и все прошло пропал и след возможно любил другую найди ее люби ее о чем же я еще доскою о чем уныния мое прости любви благословения с тобою будут каждый час прости забудь моим учения дай руку мне последний раз черкешинке простер он руки по скрестшим сердцем к ней летел и долгий поцелую разлуки союз любви запечатлел рука с рукой уныния полны сошли к обрегу в тишине и русский в шумной глубине уже плывет и пенит волны уже противных скал достиг уже хватается за них вдруг волны глухо зашумели и слышно даленный стон на дикой брег выходит он глядит назад бригей снили и опененные белей но нет черкешинке молодой и у бригог не под горой все мертво на бригах уснувших лишь ветра слышен легкой звук и при луне в водах плеснувших струисто исчезает круг все понял он прощальным взором объемлет он в последний раз кустой аул с его забором поля где пленные стада пас стремнины где влачил оковы ручей где в полгень отдыхал когда в горах черкес суровый свободы песни запевал редел на небе мрак глубокий ложился день на темный долм зашла заря тропой далекой освобожденный пленник шоу и перед ним уже в туманах сверкали русские штыки и окликались на курганах сторожевые сказки конец главы черкеская песня поэма кавказский пленник глава эпилог поэма кавказский пленник из собрания сочинений в 10 томах том третий это звукозапись сделана для сайта либривокс все звукозаписи либривокс являются общественным достоянием для более подробной информации или регистрации в качестве волонтера пожалуйста посидите веб-сайт вебривокс.о поэма кавказский пленник поэма Александр Сергеевича Пушкина из собрания сочинений в 10 томах том третий глава эпилог как муза легкой друг мечты к пределам азии летала и для венка себе срывала кавказа дикие цветы ее пленял наряд суровый племен возросших на войне и часто всей одежде новой волшебницы являлась мне вокруг аулов опустелых одна родила по скалам и к песням дев осиротелых она прислушивалась там любила бранные станицы тревоги смелых казаков курганы тихие гробницы и шум и ржание табунок богиня песен и рассказа воспоминания полна быть может повторить она придание грозного кавказа расскажет повесть дальних стран мастислава древний поединок измены гибель россиян на лоне мстительных грузинок и воспою тот славный час когда по чое бой кровавый на негодующий кавказ подъялся наш орел двуглавый когда на тереке сидом впервые грянул битвы гром и грох от русских барабанах и все честь с дерзостным челом явился пылки цицианах тебя я воспою герой окотля ревский бичка вказа куда не мчался ты грозой твой ход как черная зараза в губилл ничтожил племена и днись покинул саблю мести тебя не радует война скучая миром в язвах честь и вкушаешь праздный ты покой и тишину домашних долов но все восток подъемля твой они к неснежную головой смирись кавказ идет ермолов и смолкнул ярый крик войны все русскому мечу подвластно кавказа гордые сыны сражались гибливы ужасно но не спасла вас наша кровь не очарованная брони ни горы ни лихие кони ни дикой вольности любовь подобно племени батыя изменит прадедом кавказ забудет алочные брони глаз оставить стрелы боевые ущельям где гнездились вы подъедет путник без боязни и возвестят о вашей казни придание темные малы о юный вождь сверша походы прошел ты с воинством кавказ зрел ужасы покрасы природы как с ребр там страшных гор льясь привут в мрак безн сердепереки как с челых с грохотом снега падут лежавши целой веки как серны вниз склонив рога зря ты могли спокойно под собой рождение молнии громов ты зрел как ясную порою там солнечные лучи среди льдов среди вод играя отражаясь великолепный кажут вид как в разноцветных рассеваясь там брызгах тонкий дождь горит как глыба там сезин тарна на весе смотрит в темный бор а там зоря золотобогряна сквозь лес увеселяет взор жуковский своем послание господину воейкову также посвящает несколько прелестных стихов описанию кавказа изрел как терик в быстром беге мишвина крадников шумел где часто притаясь на бригги чеченец или черкес сидел под буркой с гибельным арканом и вдалеке перед тобой одеты голубым туманом гора вздымалась над горой и с сонами их гигант седой как туча эльбурус двуглавый ужасной и величавой там все блестает красотой у теса смшистые громады бегущей с ревом водопады во мрак пучин с гранитных скал леса которых сна от века не стукся кирни человека веселый глаз не возмущал в которых сумрачные сени еще лучше дневный не проник где изредка одни илени орла послышав грозный крик с теснясь в толпу шумят ветвями и козы легкими ногами перебегают по скалам там все является отчам великолепие творения но там среди уединения долин таящихся в горах гнездятся и болкар и бах и абазех и хмуцинец и карбулак и албазинец и чечерея и шапсук пищаль кольчуга сабля лук и конь саратник быстроноги их и сокровища и боги как серный скачут по горам бросают смерти за утеса или потопким берегам в траве высокой чаще леса рассыпавшись добыча ждут скалы свободы их приют но дни воулахи бредут на костыляху грюмой лени там жизнях сон стеснясть кружок и в братский стабоком горшок вонзивший чубуки как тени тьму к выбящимся сидят и об убийствах говорят или хвалят меткие пищали из коих дед и стреляли и сабли на кремнях острят и готовить на убийство новое конец головы и пилок поэмы кавказский пленник поэма каврили ада из собрания сочинений в десяти тамах там третий это звукозапись сделана для сайта либривокс все звукозаписи либривокс являются общественным достоянием для более подробной информации или регистрации в качестве волонтера пожалуйста посетите веб сайт либривокс дот орк поэма каврили ада поэма Александра Сергеевича пушкина из собрания сочинений в десяти тамах том третий воистину еврейке молодой мне дорого душевное спасенье прийди ко мне прелестный ангел мой и мирная премии благословенья спасти хочу земную красоту любезных уст улыбка удовольный царю небес и господу хресту пою стихи на лире богомольный смиренных струн быть может наконец ее пленят церковные напевы и дух святой сойдет на сердце девы властителен и мысли и сердец 16 лет невидное смирение бровь темная двух детственных холмов под полотном упругое движение нога любви жемчужный ряд зубов зачем же ты еврейка улыбнулась и по лицу румянец пробежал нет милая ты право обманулась я не тебя марию описал в глуши полей вдали иерусалима вдали забав и юных волокит которых без для гибеля хранит красавица никем еще незрима без прихоти вела спокойный век ее супруг почтенный человек седой старик плохой столяр и плотник вселенье был единственной работник и день и ночь имея много дел то с уровнем то сверную пилою то стопором немного он смотрел на прелести которыми владел и тайный цвет которому судьбою назначена была иная честь на стебельке не смел еще процветь ленивый муж своей у старой лейка в час утренней не орошал его он как отец с невинной жил еврейкой ее кормил и больше ничего но справедных небес во время она все вышний бог склонил приветный взор настроенный стан надевственная лона рабы своей и чувствуя за дор он положил в прямудрости глубокой благословить достойный вертоград все вертоград забытый одиноки щедротую таинственных наград уже поля немая ночь объемлет в своем углу мария сладко дремлет все вышний рек и деви снится сон пред нею вдруг открылся небосклон во глубине небес не обозримый в сиянии и славе нестерпимой тьмы ангелов волнуются кипят бесчисленно летают серафимы с трунами арф брица от хирурвимы архангелов без молвей сидят главы закрыв лазурными крылами и яркими одеянь облаками предвечного стоит вредними трон и светила вдруг очам явился он все полениц умолкнул арф из вон склонив главу едва море дышит дрожит как лист и голос бога слышит краса земных любезных дочерей израиля надежно молодая зову тебя любовью пылая причастница ты славы будь моей готова быть к неведовой судьбине жених грядет грядет к своей рабыне вновь облаком оделся божий трон восстал духов крылатый легион и раздались небесные арфы звуки открыл фуста сложив умиль на руки лицу небес море предстоит но что же так волнует омонит ее к себе внимательные взоры кто сей в толпе придворных молодых с нее очей не сводит голубых пернатый шлем роскошные уборы сиянья крилы локо нав золотых высокий стан взор томный стыдливый все нравится Марии молчаливый замечен он один он сердцу мил гордись гордись архангел гавриил пропала все не в нем ли детской пени на полотне так исчезают тени рожденные волшебном фонаре красавица проснулась на заре и нежилась на ложе томной лени но дивный сон но милый гавриил из памяти ее не выходил царя небес любить она хотела его слова приятно были ей и перед ним она благогавела но гавриил казался ей милее так иногда супруга генерала затянутый приличает адъютант что делать нам судьба так приказала согласны в том не вежда и педант поговорим о странностях любви другого я не смыслю разговора в те дни когда отогненного взора мы чувствуем волнения в крови когда тоска обманчивых желаний объемлет нас и душу тяготит и всюду нас преследуют томит предмет один и дума и страданий не правда ли в толпе молодых друзей на персникам и ищем и находим с ним тайный глаз мучительных страстей наречием восторгов переводим как та же мы поймали на лету крылатый миг небесных упоений и к радостям наложено слаждений стыдливо склонили красоту когда любви забыли мы страдания и нечего нам более желать чтоб оживить о ней воспоминание с наперсником мы любим поболтать и ты господь познал ее волнение и ты пылал увоже как и мы создателю постыла все творение нас кучила небесное моленье он сочинял любовные псалмы и громко пел люблю люблю марию в уныние бессмертия влачу где крылья к марию полечу и нагруди красавицы по чию и прочее все что придумать мог творец любил восточный пестрый слог потом призвав любимца гавриила свою любовь он прозы объяснял беседы их нам церковь утаила евангелист немного оплашал но говорит армянское предание что царь небес не пожалев похвал в меркурии архангела избрал заметя в нем и ум и дарование вечерком к марию подослал архангелу другой хотелось чести нередко он в посольствах был счастлив переносить записочки довести хоть выгодно но он самолюбив и славы сын намерение сокрыв стал нехотя услушливый угодник царю небес а по земному сводник но он старый враг не дремлет сатана услышал он шатаясь в белом свете что бог имел еврейку на примете красавицу которая должна спасти наш род от вечной муки ада луковому великая досада хлопочет он в севышней между тем на небесах сидел в унынде сладком весь мир забыв не правил он ничем и без него все шло своим порядком что ж делает мария где она иосифа печальная супруга в своем саду печальных дум полна проводит час невинного досука и снова ждет пленительного сна с ее души не сходит образ милой кархангелу летит душой унылый в прохладе пальм под говаром ручья задумалась красавица моя не милая цветов благоухание не весело прозрачных вот журчание и видят вдруг прекрасная змея приманчивая блистая чешуею в тени ветвей качается над нею и говорит любимиться небес не убегай я пленник твой послушный возможно ли хоть чудо из чудес кто ж говорил марией простодушный кто ж это был увы конечно без краса змеи цветов разнообразность ее привет огонь луковых глаз понравились мариев тот же час что посладить молодого сердцепраздность на сатане покоя нежный взор с ним завела опасный разговор кто ты змея пальстивому напеву по красоте по блеску по глазам я узнаю того кто нашу еву привлечь успел к таинственному древу и там склонил несчастную грехам ты погубил неопытную деву а с нею весь адам фрот и нас мы в песне бед невольно потонули не стыдно ли папой вас обманули и евы я не погубил а спас спас от кого от бога враг опасный он был влюблен послушай берегись он к ней пылал молчи любовь ее страстный она была в опасности ужасный змея ты лжешь ей богу не божись но выслушай подумала мария не хорошо в саду наедине у кратку внимать наветом змея и кстати ли поверить сатане но царни без меня хранит и любит Всевышний благ он верно не погубит свои рабы за что ж за разговор к тому же он не даст меня в обиду да из меня скромна довольно свиду какой тут грех где зло пустое вздор подумала и уха преклонила забыв начас любовь и гавриила локовой без надменно развернув гримучий хвост с окну в дугой шею светвей скользит и падает впреднею желание огнь вокруг ее вдохнув он говорит с рассказом моей сей не соглашу рассказа моего он вымыслом хотел пленить еврея он важно лгал и слушали его бог наградил в нем слог и ум покорный стал мы сей известный господин но я поверь историк непредварный не нужен мне пророка важный чин они должны красавица другие завидовать огню твоих очей ты рождена оскромная Мария чтоб изумлять адамовых детей чтоб властвовать их легкими сердцами улыбкой у блаженства им дарить сводить с ума двумя тремя словами по прихоте любить и не любить вот же битвой как ты младая ева в своем саду скромна умна мила но без любви в уныние цвела всегда одни глаз на глаз муж и дева на берегах и демо светлых рек в спокойствие вели невинный век скучна была их дни одна образность ни рощи сень ни молодость ни праздность ни что любви не воскрешала в них рука с рукой гуляли пили еле зевали днем а ночью не имели ни страстных игр ни радости живых что скажешь ты тиран несправедливый еврейский бог угрюмый и ревнивый а дамову подругу полюбя ее хранил для самого себя какая часть и что за наслаждение на небесах как будто в заточение у ног его молись и дамолись хвали его красивей водивись взглянуть не смей у краткой на другого с архангелом тихонько молвить слово вот жреби той которую творец себе возьмет в подруге наконец и что ж потом заску кузу мучения награда вся дичь коф осиплых пения свеча старух докучная мольба дочат кодил до образ под алмазом написанные каким-то богомазом как весело завидная судьба мне стало жаль моей прелестной евы решился я создатель в назло разрушить сон и юношей девы ты слышала как все произошло два яблока вися на ветке дивный счастливый знак любви символ призывный открыли ей не ясную мечту проснулась и не ясное желание она свою познала красоту и негучуств и сердце трепетанье и юного супруга на готу я видел их любви моей науки прекрасное начало видел я глухой лесок ушла чета моя там быстро их блуждали взгляда руки миш милых ног супруги молодой заботливой неловки и не мой а дам искал восторгов упоение неистовым исполненной огнем он вопрошал источник наслаждения и закипев душой терялся в нем и не страшась божественного гнева вся в пламени волосы раскинув ева едва едва у встами шевеля лобзанием а даму отвечала в слезах любви без чувствия лежала под сенью пальм и юная земля любовников цветами покрывала блаженный день у венчаной супруг жену ласкал с утра до темной ночи во тьме начнусь смоколон редко очи как их тогда украшен был досуг ты знаешь бог у техи прерывая чету мою лишил навеки рая он их изгнал из милой стороны где без трудов они так долго жили и дни свои невинно проводили в объятии хлени вытешены но им открыл я тайну сладо страсти и младости веселые права томление чувств восторги слезы счастья и поцелуй и нежные слова скажи теперь уже ли я предатель уже ль а дам несчастлив от меня не думаю но знаю только я что съеваю остался я приятель умолкнул без море я в тишине коварному внимало сатане что ж думала быть может прав лукавой слыхала я ни почистми ни славы ни золотом блаженства не купить слыхала я что надо мною бить любить но как зачем и что такое а между тем внимание молодого ловила все в рассказе сатаны и действия и странные причины и смелый слог и вольной картины охотники мы все донавезны часу-часу не ясное начало опасных дум казалось ей ясней и вдруг змеи как будто не бывало и новое явление перед ней мария зрит красавца молодого у ног ее ни говоря ни слова к ней устремив чудесный блеск очей чего-то он красноречиво просит одной рукой цветочек ей подносит другая мне от простое полотно и крадется подри заторопливо и легкий перст касается игрива до милых тайн все для мари и дива все кажется ей новым удрено а между тем румяне с нестыдливой надевственных лонитах заиграл и томный жар и вздох не терпеливый молодую грудь мари и подымал она молчит но вдруг не стало мочи едва дыша закрыла томные очи к лукавому склонив на грудь главу скричала ах и палу на траву о милый друг кому я посвятил мой первый сон надежды и желание красавица который был я мил простишли мне мои воспоминания мои грехи забавы юных дней те вечера когда в семье твоей при матери докучливой строгой тебя томил я тайную тревогой и просветил невидные красы я научил послушливую руку обманывать печальную разлуку и услождать без молной часы без сонницы девическую муку но молодость утрачена твоя от бледных уст улыбка отлетела твоя красава цвете помертвела простишли мне о милая моя отец греха мари враг лукавый ты был и здесь при дне виноват ее тебе приятен был разврат и ты успел преступной забавой Всевышнего супругу просветить и дерзостью невинность изумить гордись гордись своя проклятый славы спешила ведь но близок близок час вот меркнет день заката луч угас все тихо вдруг надевы утомленны шумя парит архангел акриленный посол любви блестящий сын небес от ужаса при виде гавриила красавица лицо свое закрыло пред ним восстал смутился мрачный бес и говорит счастливец горделивый кто звал тебя зачем оставил ты небесный двор эфира высоты зачем мешать у техи молчаливой занятием чувствительные четы но гавриил на хворе взгляд ревнивый рек на вопрос и дерзкий шутливый безумный враг небесной красоты повесу злой изгнанник безнадежный ты соблазнил красу мари нежный и смеешь мне вопросы задавать беги сейчас безстыдник раб мятежный или я тебя заставлю трепетать не трепетал от ваших я придворных все вышнего прислужников покорных от сводников небесного царя проклятый рек из лоба угоря на морщев лоб скосясь кусая губы архангела ударил прямо в зубы раздался крик шатнулся гавриил и левое колено преклонил но вдруг восстал исполнен новым жаром и сатану нечаянным ударом хватил висок без ахнул побледнел и кинулись в объятия друг другу ни гавриил небес не одолел сплетенные кружа седут полугу навражью грудь опершись бородой соединив крестна крест ноги руки то силу то хитростью науки хотят увлечь друг друга за собой неправда ли вы помните то поле друзья мои где в прежние дни весной оставе класс играли мы на воле и тешились от важного борьбой усталый забыв и брань и речи так ангелы боролись между собой подземный царь буян широкоплечий вообще крихтел с увертливым врагом и наконец желая кончить разом с архангела перна то избил шелом золотой шелом украшенный алмазом схватив врага за мягкие волосы он сзади гнет могучую рукою к сырой земле Мария пред собой архангела зрит юные красы из-за него без молви и трепещат ушло мед без уж от восторг и плещет но к счастью проворный гавриил впился ему в то место роковое излишне почти во всяком боя в нанменный член которым без грешил лукавый пал пощадо запросил и в темный ад едва нашел дорогу надивный бой на страшную тревогу красавица глядела чуть дыша когда же к ней свой подвиг соверша приветлива архангел обратился огонь любви в лице ее разлился и нежностью исполнилась душа как была еврейка хороша посол краснел и чувство чужие так изъяснял в божественных словах о радуйся невинная Мария любовь с тобой прекрасно ты в женах стократ блажен твой плод благословенный спасет он мир не спровергнет ад но признаюсь душою откровенный отец его блажение стократ и перед ней колено преклоненный он между тем енешно руку жал потупи обзор прекрасно вздыхала и гавриил ее поцеловал смутясь она краснела и молчала ее груди держнул коснуться он оставь меня Мария прошептала и в тот же миг лап за ним заглушен невинности последний крик истон что делать ей что скажет бог ревнивый не седуйте красавицы мои о женщины на перснице любви умеете вы хитростью счастливой обманывать внимание жениха и знатоков внимательные взоры и на следы приятного греха невинности набрасывать убора от матери проказливая дочь берет урок стыдливости покорный им немых мук и с робостью притворный играет роль в решительную ночь и по утру оправить по немного встает бледна чуть ходит так там на по сторге муж мать шепчет слава богу а старый друг стучится у окна уж гавриил со звестием приятным по небесам летит путем обратным на персника нетерпеливый бог приветствуем встречает благодатным что нового я сделала все что мог я ей открыл ну что ж она готова и царь небес ни говоря ни слова с престолов стал и манием бровей всех удалил как древле бог гомера когда смирял бесчисленных детей но грецы навеку гасла вера звеса нет мы сделали с умней у пояна живым воспоминанием в своем углу море в тишине покоилась на смятой простыне душа горит и негой и желанием молодую грудь волнует новый жар она зовет тихонько гавриила его любви готовя тайный дар ночной покров ногой отдалила довольный взор с улыбку склонила и счастлива в прелестной наготе сама своей девица красоте но между тем в задумчивости нежной она грешит в прелестные томна и чашу пьет от рады безмятежной смеешься ты лукавая сатана и что же вдруг махнатой белокрылой в ее окно влетает голубь милой на дне он порхает и кружит и пробует веселые напевы и вдруг летит в колени милой девы над розой садиться и дрожит клюет ее колышаться ветиться и носиком и ножками трудиться он точно он мария поняла что в голубе другого угощала колени жав еврейка закричала вздыхать дрожать молиться начала заплакала но голубь торжествует в жару любви трепещит и воркует и падает объятый легким сном прясенят цветок любви крылом он улетел усталая мария подумала вот шалости какие один два три как это им не лень могу сказать перенесла тревогу досталась я в один и тот же день лукавому архангелу и богу все вышний бог как водится потом признал своим еврейского сына но гавриил завидная судьбина не приставал являться ей тайком как многие иосиф был утешен он прежной по-прежнему безгрешен хреста любил как сына своего зато господь и наградил его аминь аминь чем кончу я рассказа навек забыв старинные проказы я пел тебя крылатый гавриил смиренных струн тебе я посвятил усердное спасительное пенье храни меня в немли мое маленье досель я был еретиком в любви молодых богинь безумный обожатель друг демона повеса и предатель раскаянье мое благослови приемлю я намеренья благие переменюсь Елену видел я она мила как нежная Мария подвластна ей навек душа моя моим речам придая очарование понравится поведать тайну мне в ее душе зажки любви желания не то пойду молиться сатане но дни бегут и время седяною мою главу тяжком посеребрит и важный брак с любезную женою пред алтарем меня соединит иосифа прекрасный утешитель молю тебя колено приклоня орыгачей заступник и хранитель молю тогда благослови меня даруй ты мне блаженное терпение молю тебя пошли мне вновь и вновь спокойный сон в супруге уверенья в семействе мир и к ближнему любовь конец поэма каврили ада поэма братья разбойники из собрания сочинений в десяти томах том третий это звукозапись сделан для сайта либривокс все звукозаписи либривокс являются общественным достоянием для более подробной информации или регистрации в качестве волонтера пожалуйста посидите веб сайт либривокс.орг поэма братья разбойники поэмы Александра Сергеевича Пушкина из собрания сочинений в десяти томах том третий не стоя воронов слеталась на груды тлеющих костей за волгой ночью в круг огней удалых шайка собиралась какая смесь одежды лиц племен на речи состоянии из хат из келли из темниц они стеклись от листежаний здесь цель одна для всех сердец живут без власти без закона между ними зрица и беглец сбрегов воинственного дона и в черных локонах еврей и дикие сыны степей калмы к башкирец безобразный и рыжий фин и сленью праздной везде качующий цыган опасность кровь разврат обман суть узы страшного семейства тот их кто с каменной душой прошел все степени злодейства кто режет хладной рукой в давицу с бедной сиротой кому смешно детей стинания кто не прощает не щадит кого убийство веселит как юношу любви свидания затихло все теперь луна свой бледный свет на них наводит и чарка пенного вина из рук в другие переходит простерто на земле сырой иные чутко засыпают и сны зловещие летают над их преступной головой другим рассказа сокращают угромы ночи праздной час умолкли все их занимает пришельца нового рассказ и все вокруг его внимает нас было двое брат и я росли мы вместе нашу младость вскормила чуждая семья нам детям жизнь была не в радость уже мы знали нужды глаз сносили горькое присрение и рано волновала нас жестокой зависти моченья не оставалось все сирот не бедной хижинки не поля мы жили в горе средь забот нас кучала нам это доля и согласились между собой мы жребе испытать иной в товарищи себе мы взяли булатный нож до темно ночь завыли робости печали а совесть отогнали прочь ах юность юность удалая житье в то время было нам когда погибель презирая мы все делили пополам бывало только месяц ясный взойдет и станет средь с небес из подземелья мы в лес идем на промы села пасный за деревом сидим и ждем идет ли позднюю дорогой богатый жид и попу богой все наша все себе берем зимой бывало в ночь глухую заложим тройку удалую поем и свищем и стрелой летим над снежной глубиной кто не боялся нашей встрече завидели в харчевне свечи туда к воротам и стучим хозяйку громко вызываем вошли все даром пьем едим и красных девушек класскаем и что ж попались молодцы недолго братья пировали поймали нас и кузнецы нас друг к другу приковали и строжа отвела вострог я старший был пятью годами и вынесть больше брата мог в цепях задушными стенами я уцелел он из немок с трудом дыша томим тоскою в забвение жаркой головой склонясь к моему плечу он умирал твердя всечасно мне душно здесь я в лес хочу воды воды но я напрасно страдальцу воду подавал он снова жажду и томился иградом под по нём катился нём кровь и мысли волновал жарь ядовитого недуга уж он меня не узнавал и по минутно призывал к себе товарищей друга он говорил где скрылся ты куда свой тайный путь направил зачем мой брат меня оставил среди этой смрадной темноты не он ли сам от мирных паш он меня в дремучий лес сманил и ночью там могуще и страшен убийству первой научил теперь он без меня на воле один гуляет в чистом поле тяжелом машет к стене и позабыл в завидной доле он о товарищи совсем то снова разгорались в нём докучной совести мучения пред ним толпились привидения грозя перстом издалека всех чаще образ старика давно зарезанного нами ему на мысли приходил больной зажав глаза руками за старца так меня молил брат жалься над его слезами не режь его на старый след мне дряхлы крик его ужасен пусти его он не опасен в нем крови капли теплый нет не смейся брат над сединами не мучи его авось мольбами смягчит за нас он божий гнев я слушал ужас одолев хотел унять больного слеза и удалить пустые грезы он видел пляски мертвецов в тюрьму пришедших из лесов то слышал их ужасный шепот то вдруг погони близкий топот и дико взгляд его сверкал стояли волоса горою и весь как лист он трепетал то умнил уж видеть пред собой на площадях толпы людей и страшный ход до места казни и кнут и грозных полочей без чувств исполненный воязни брат упадал ко мне на грудь так проводил летние ночи не мог минута отдохнуть и сна не знали наши очи но молодость свое взяла но в силу брата возвратились болезнь ужасная прошла и с нею греза удалились воскресли мы тогда сильнее взяла то ска по прежней доле душа рвалась к лесам и к воле алкало воздуха полей нам тошен был и мрак темнице и сквозь решетки свет деницы и стражек клик из вон цепей и легкий шум залетной птицы по улицам однажды мы в цепях для городской тюрьмы сбирали вместе подаяние и согласились в тишине исполнить давнее желание река шумела в стороне мы к ней из берегов высоких бух поплали в водах глубоких цепями общими гремим бьем волны дружными ногами песчаный видим островок и рассекая быстрый толк туда стремимся вслед за нами кричат лови лови уйдут два стражей издали плывут но уж на остров мы ступаем оковы камнем разбиваем друг с друга рвем клочки одежд отягощенные водой погоню видим за собой но смело полный надежд сидим и ждем один уж тонет то захлебнется то застонет и как сынец пошел ко дну другой проплыл уж глубину с ружьем в руках он в броду прямо не в нем ля крик у моему идет но в голову ему два камня полетели прямо и хлынула на волны кровь он утонул мы в воду вновь за нами гнаться не посмели мы берегов достичь успели и в лес ушли но бедный брат и труд и волна синий хлад недавних сил его лишили опять не дук его сломил и злые грезы посетили три дня больной не говорил и не смыкал очей дремотой в четвертой грустную заботой казалось он исполнен был позвал меня пожал мне руку потухший взор изобразил одолевающую муку рука задрогла он вздохнул и на груди моей уснул над хладным телом я остался три ночи с ним не расставался все ждал очнется ли мертвец и горько плакал наконец взял заступ грешную молитву над братьней ямой совершил и тело в землю схоронил потом на прежнюю лавитву пошел один но прежних лет уж не дождусь их нет как нет пиры веселые ночлеги наши будные набеги могила брата все взяла влачусь угрюмый одинокий окаменел мой дух жестокий и в сердце жалость умерла но иногда щежу морщины мне страшно резать старика на беззащитные седины не подымаются рука я помню как в тюрьме жестокой больной в цепях лишенный сил без памяти в тоске глубокой застарца брат меня молил конец поэмы братья разбойники поэма бахчисарайский фонтан и собрание сочинений в десяти томах том третий эта звукозапись сделана до сайта либревокс все звукозапись и либревокс являются общественным достоянием для более подробной информации или регистрации в качестве волонтера пожалуйста посетите веб сайт либревокс.орг звукозапись сделана ниной поэма бахчисарайский фонтан поэма Александра Сергеевича Пушкина и собрание сочинений в десяти томах том третий эпиграф многие так же как и я посещали сейфонтан но иных уже нет другие странствуют долечья сади гирей сидел потупя взорг янтарь в устах его дымился безмолв нараболепный двор в круг хана грозного теснился все было тихо во дворце благогавее все читали приметы гнева и печали на сумрачном его лице на поверитель горделивый махнул рукой нетерпеливый и все склонившись идут вон один своих чертогах он свободный грудь его вздыхает живее строгое чело волнение сердце выражает так бурный тучи отражает золиво зыбкое стекло что движет гордую душою какую мысль занят он на русле вновь идет войною несет ли польше свой закон горит ли местью кровавой открыл ли в войске заговор страшиться ренародов гор или козни гену и лукавый нет он скучает браной славой устала грозная рука война от мысли далека уж эльф его горем измена стезей преступную вошла и дочь неволе некой плена геору сердце отдала нет жены робки и гирея не думать не желать не смея цветут в уныло тишине под стражи бдительной и хладной на лунискуке безотрадный измен не ведают они в тени хранительной темнице утейны их красоты так оровийские цветы живут за стеклами теплицы для них уныло чередой дни месяца лета проходит и неприметно за собой и младость и любовь уводит однообразен каждый день и медленно часов теченья в гореме жизни правит лень мелькает редко наслаждение молодые жены как-нибудь желая сердце обмануть меняют пышные уборы заводят ингры разговоры или при шуме вон живых над их прозрачными струями в прохладе явар в густых гуляют легкими роями между ними ходит злой эвнух и убегать его напрасно его реднивый зор и слух за всеми следует всечасно его старанием заведен порядок вечный воля хана ему единственный закон святую зававить карана не строже наблюдает он его душа любви не просит как из тукана он переносит на смешки ненависть укор обидышалости нескромной призренья просьбы робкий взор и тихий вздох и робот томный ему известен женский нрав он испытал сколен луков и на свободе и в неволе взор нежный слез уплек немой невластный над его душой он им уже не верит в воле раскинув легкие волосы как идут пленницы молодые купаться в жаркие часы и льются волны ключевые на их волшебные красы забав их сторож неотлученный он тут он видит равнодушный прелестниц обнаженный рой он по горему в тьме ночной не слышными шагами бродит вступает тихо по коврам к послушным крадется дверям отложек ложе переходит в заботе вечный ханский жен роскошный наблюдает сон ночной подслушивает лепит дыхание вздох малейший трепет все жадно примечает он и горе той чайшоп от сонной чужое имя призывал или под руки благосклонный порочной мысли доверял что ж пулон грусти ум гирея чубок в руках его потух не движем и дохнуть не смея у двери знака ждет эвну встает задумчивый властитель пред ним дверь настеж молча он идет заветный обитель еще недавно милых жен беспечно ожидая хана вокруг грилова фонтана нашелковых коврах они толпой резвую сидели и с детской радостью бледели как рыба в ясной глубине нам рамор нам ходила дне нарочно к ней на дно иные роняли серики золотые кругом не вольнице меж тем шарбетно сили ароматный и песню звонка и приятный вдруг огласили весь гарем татарская песня дарует небо человеку замены слез и частых бед блажен факир узревший мекку на старости печальных лет блажен кто славный брег дуная своей смертью светит к нему на встречу дева рая с улыбкой страстной полетит но тон блажений озарема кто мир и негого злюбя как розу в тишине гарема лелеет милая тебя а не поют но где зарема звезда любви краса гарема увы печальная бледна похвал не слушает она как пальма смятая грозою поникла юнной головой ни что ни что не мило ей зарему разлюбил герей он изменил но кто с тобой грузинка равен красотой вокруг лилейного чела ты косу дважды обвела твои пленительные очи и с ней дня чернее ночи чей голос выразить сильней порывы пламенных желаний чей страстный поцелуй живее твоих извительных лобзаний как сердце полное тобой забьется для красы чужой но равнодушный и жестокий герей призрел твои красы и ночи хладные часы проводит мрачный одинокий с тех пор как польская книжна в его гарем заключена недавно юная Мария взрела небеса чужие недавно милую красой она цела в стране родной седой отец родился ею и звал отрадую своей для старика была закон ее младенческая воля одну забот увидел он чтоб дочери любимой доля была как вешний день ясна чтобы минутные печали ее души не помрачали чтоб даже замужем она воспоминала с умилением девичья время дни забав велькнувших легким сновиденьем все в ней пленяла тихий нрав движение стройные живые и очи томно голубые природы милые дары она искусством украшала а на домашние пиры волшебные арфы оживляла толпы вельмоши богачей руки марины искали и много юношей по ней в страданье тайном изнывали но в тишине души своей она любви еще не знала и независимый досуг в отцовском замке между подруг одним забавом посвящала давно ль и что же тьмы татар на польшу хлынули рекою не с столь ужасной быстротой пожат вестелица пожар обезображенной войною цветущий края сиротел исчезли мирные забавы уныли сел и дубравы и пышный замок опустил тиха морейно светлится домовой церкви где кругом почует мощь и хладным сном с короной с княжеским гербом возниглась новая гробница отец в могиле дочь в плену с купой наследник замки правит и тягостным ермом безславит опустошенную страну увы дворец бахчесарая скрывает юнную княжну в него ли тихо и уведая море плачет и грустит гире несчастную щадит ею нынье слезы стоны тревожат хана краткий сон и для нее смягчает он горема строгие законы угрюмый сторож ханских жен к нему ни ночью к ней не входит рукой заботливый не он на ложе сна ее возводит не смеет устремиться к ней обидный взор его очей она в купальне потаянной одна с невольницей своей сам хан боится девы пленные печальне возмущать покой горема в дальнем отдаленье позволено ежить одной и мниться в том уединении сокрылся некто неземной там день и ночь горит лампада при дликом девы при святой души тоскующая от рада там упование в тишине смиренной верой обитает и сердце все напоминает о близкой лучшей стороне там дева слезу проливает вдали зависливых под рук и между тем как все вокруг в безумной неге утопает святыню строгую скрывает спасенные чудом уголок так сердце жертвозаблуждений сердепорочных упоений хранит один святой залог одно вожественное чувство настала ночь покрыли стенью тавриды сладостные поля вдали под тихой лавров сенью я слышу пенья соловья за хором звезд луна восходит она с безумночных небес на долы на холмы на лес сиянь ятомная наводит покрыты белой пеленой как тени легкие мелькая по улицам бахчесарая из дома в дом однако другой простых татар спешат супруги делить вечерние досуги дворец утих уснул горем объятый негой безмятежный не прерывается ничем спокойства ночи страшно дежный дозором обошел внук теперь он спит но страх прележный тревожит в нем и спящий дух измен всечасных ожидания покоя не дает уму то чей то шорох то шептанье то крик и чудиться ему обманутый неверным слухом он пробуждается дрожит напуганным приникнув ухом но все кругом его молчит одни фонтаны сладкозаучны из мраморной теницы бьют и с милой розы неразлучны во мраке соловьи поют внук еще им долго в нем лит и снова сон его объемлет как милые темные красы ночей роскошного востока как сладко вьются их часы для обожателей пророка какая нега в их домах в очаровательных садах тиши горема в безопасных и под влиянием луны все полнотайны и тишины и вдохновений сладострастных все же он и спят не спит одна едва дыша встает она идет рукой торопливая открыла дверь во тьме ночной ступает легкую ногой дремоте чутко и пугливой пред ней лежит внук седой ах сердце в нем неумолимо обманчив сна его покой как дух она проходит мимо пред нею дверь с недоуменьем ее дрожащая рука коснулась верного замка вошла взирается зумлением и тайный страх в нее проник лампады свет уединенный кивот печально озаренный при чистой девы кроткий лик и крест любви сим был священный грузинка все в душе твоей родной что-то пробудила все звуками забытых дней невнятно вдруг заговорила при дне и покоилась княжна и жаром девственного сна ее лониты оживлялись и слез являя свежий след улыбкой томная зарялись так озаряет лунный свет дождем отягощенный цвет спорхнувший с неба сына демо казалось ангел почевал и сонные слезы проливал о бедной пленнице гарема увы зарема что с тобой стеснилась грудь ее стаской невольно клонится колени и молит сжалься надо мной не отвергаемо их малений ее слова движенья стон прервали девы тихий сон княжна со страхом пред собой молодую незнакомку зрит в смятенье трепет на рукою ее подъемля говорит кто ты одна порой ночную зачем ты здесь я шла к тебе спаси меня в моей судьбе одна надежда мне осталась я долго счастьем наслаждалась была обеспеченной день от дня и тень блаженства миновалась я гибну выслушай меня родилась я не здесь далека далека но минувших дней предметы в памяти моей даны не врезаны глубоко я помню горы в небесах потоки жаркие в горах непроходимые дубравы другой закон другие нравы но почему какой судьбой я край оставила родной не знаю помню только море и человека в высшине над порусами страх и горе даны не чужды были мне я в безмятежной тишине в тени горема расцветала и первых опытов любви послушным сердцем ожидала желание тайные мои сбылись герей для мирной неги войну кровавую призрел пресек ужасные набеги и свой гарем опять узрел предханов смутным ожидания предстали мы он светлый взор остановил на мне в молчанье позвал меня изо тех пор мы в беспрерывном упоенье дышали счастьем и ни раз ни клевета ни подозрения ни злобно ревности мучения ни скука не смущали нас мария ты пред ним явилась увы из тех пор его душа преступной думой омрачилась герей изменой у дыша моих не слушает у коров ему докучен сердце стон ни прежних чувств ни разговоров со мною не находит он ты преступление не причастно я знаю не твоя вина и так послушай я прекрасно во всем гареме ты одна могла бы еще мне быть опасна но я для страсти рождена но ты любить как я не можешь зачем же хладной красотой ты сердце слабое тревожишь оставь герей а мне он мой на мне горят его лобзанье он клятвы страшные мне дал давно все думай все желание герей с моими сочетал меня убьет его измена я плачу видишь я колено теперь склоняю пред тобой молю винить тебя не смея отдай мне радость и покой отдай мне прежнего герея не возражай мне ничего он мой он ослеплен тобою призрением просьбу и таскою чем хочешь отфрати его клянись хоть я для алкарана между невольницами хана забыла веру прежних дней но вера матери моей была твоя клянись не ею зарему возвратить герею но слушай если я должна тебе кинжалом я владею я близко в каза рождена сказав исчезла вдруг за нею не смеет следовать книжна невинная девия непонятен язык мучительных страстей но голос их ей смутно внятен он странен ужасен ей какие слезы и маленья ее спасут от посрамления что ждет ее уже ли ей остаток горьких юных дней провесть наложницы призренный о боже если бы герей в ее темнице отдаленный забыл несчастную навек или кончиной ускоренной уныл и дни ее пресек с какой бы радостью Мария оставила печальный свет мгновенья жизни дорогие давно прошли давно их нет что делать ей в пустыне мира уже ей пора Мария ждут и в небеса на лона мира родной улыбкой узовут промчались дни Марии нет мгновенно сирота почила она давно желанный свет как новый ангела зарила но что же в грот ее свело тоскаль неволе безнадежный болезнь или другое зло кто знает нет Марии нежный дворец угрюмый авустел его герей опять оставил столпой татар в чужой предел он злой набег опять направил он снова в бурях боевых несется мрачный кровожадный но в сердце хана чувств иных таится пламень безотрадный он часто в сечах роковых подъем лицамлю из размаха не движем остается вдруг глядит с безумием вокруг бледненьен будто полный страха и что-то шепчет и порой горючий слезы льет рекой забытый преданной презренью горем не зрит его лица там обреченные мученью под стражи хладного скопца стареют жены между ними давно грузинки нет она горема стражами немыми в пучину вод опущена в ту ночь как умерла княжна свершилась и ее страдания какая бы не была вина ужасно было наказание а пустошив огнем войны кавказу близкие страны и сел и мирные россии тавринно возвратил сахан и в память горястной море воздвигнул мраморный фонтан в углу дворца уединенной над ним крестом осенина магомитанская луна символ конечно верзновенный не зная жалкая вина есть надпись едкими годами еще не сгладилась она за чуждыми ее чертами журчит вам рамори вода и каплет хладными слезами не умолкая никогда так плачет мать в одни печали а сыне паршев на войне молодые девы в той стране при данье старины узнали и мрачный памятник они с фонтаном слезами навали покинув север наконец пиры надолго забывая я посетил бахчасарая в забвенье дремлящий дворец среди безмолвных переходов бродил я там где бич народов татарин буйный пировал и после ужасов набега в роскошной лени утопал еще поныне дышит нега в пустых покоях и садах играют в воду радиают розы и вьются виноградные лозы из лата блещет на стенах я видел ветхи и решетки за коями в своей весне янтарной разбирая четки вздыхали жены в тишине я видел ханская кладбище блатных последняя жилища сиин от гробные столбы венчанным рамор на челмою казалось внезавет судьбы гласили внятную молвою где скрылись ханы где горем кругом все тихо все уныло все изменилось но не тем в то время сердце полно было дыхание роз фонтанов шум врекли к невольному забвенью невольно придавался ум неизъяснимому волнею и по дворцу летучей тенью мелькала дева предо мной чью тень о друге видел я скажите мне чей ум разнежный тогда преследовал меня неотразимый неизбежный море или чистая душа явилась мне или за рема носилась ревностью дыша среди обустелого гарема я помню столь же милый взгляд и красоту еще земную все думай сердце к ней летят об ней и возгнание тоскую безумец полно перестань не оживляй тоски напрасный и тежным с нам любви несчастной заплачен отобою дань опомнись долгаль узник томный тебе оковало бы задь и всеветелирую не скромное свое безумство разглашать поклонник мус поклонник мира забыв и славу и любовь о скоро вас увижу вновь бригави селые солгира приду на склон преморских гор воспоминаний тайных полный и вновь таврические волны обрадует мой жадный взор волшебный край а чей от рада все живо там холмы леса янтарь яхон винограда дарин приютная краса и струи тополей прохлада все чувство путника манит когда в час утро безмятежный в горах дорогую прибрежный привычный конь его бежит и зеленеющая влага прит ним и блещит и шумит вокруг утесов аюдага конец поэмы бахчесарайский фонтан