 Житя святих, Святителе Дмитрия Ростовскъго. Месеца Декемврия, в 27 ден. Срадание святаго-первомученика и архидияко на Степана, redflaprevox.org Господу нашимо Исусо Христу, по совершен и таинств спасения нашъговознесчо се на небо, и духа святаго от отца в огнен ехи зицих ниспославшо, и церкви первенство юще и умножати се наченше и бъз струптания Елином коевреум. Неоним Елином е же покляняхо се идолом, их же обыче святое писание язиками на Рицатии. Еще бод тем в то време не уотверзи се двер вери, ни проповедаше се и межте спасения слово. Ибо нескоро по-обиени Степановом язъйци к церкви верних приемлети се начаша. От них же перви би курнили сотник, и го же е крести Петра святъй, негодовахо сущи от обрезания, и ако к мужем обрезания не имущим в ниде, и Роптахо на Петра дон дъже он извести им оплаштаници с неба се е вленной. Тук да умолкоше и славляхо Бога глаголюще, обо и язъйком Бог покаяния даде в живот. Не от язъйко бо сущи е ли ни во време бъйтия Стефана святаго Роптахо коевреум, но от тъй же евреев бъйвши, и той же му и сейом дамни закони мевши, рассеявшися живо в всех странах, как уже и святъй апостол яко впишит, обемана 10 куленума и живра сейни, радоватя се. И навъйкши язъйка, но не вери и нрава Елинска го, че соради и Елинами и Хируса Лимлени на Рицахо. И це златуост. Елина и не пштую на Рицат и Елински вяштающих, си ибо Елински беседувах в евреи сущи. Таковъй му бо Елином, и же отрасеяния, бъй струптания коевреум и живо Ерусълими, яко презираем и бъйвахов повседневним служени и вдовицей их. Ово яко худше им дело повелеваше ся, ово же яко неравнано менше и последнише част от пищи и одежди им бодаваше ся. Вък да святие и 12 апостоли, собравше всю в то време бъйвшую церковреща, неугодно я с нам оставил ощим Слово Божие служити трапезъм. Усмотрите обобратие му же и отва свидетелствуване и седим, изполнен и духа свята и Примудрусти, их же поставим над службу и усею, майже в молитви и служени и Слово прибудим. Угодно бъйст Слово съя свята и апостол пред всем народом верних, избраша Стефана, му же изполнена вери и духа свята, и Филиппа, и Прохора, и Никанора, и Тимуна, и Пърмена, и Николая, пришел Цантиохийскъго, и их же имена являют сие, якородом не от тех еврейбяхо и живо Иерусалиме, но и же в елинските странах обитахо, ибо не еврейска е, но елинска е имена их суть. Якоже Стефан, и же бъс родник Савлу, призвано му послежде к верия апостолство Павлу, а Павел бе от страна и Киликийска изграда Тарса. От елинжи избраша сих съедемко служение, да народо елинско овдовицах своих призираемых скорбящо, бъде тугодно, и от улица их скорб и руптания за градиция. Тих обо избравше, приведаше пред апостолей, униже помоливше се в узложише на ня руки и поставише я Диакони. Стефан же изполн вери и сили, бе в них первейши, и тугоради архидияко наречен бъйст, и творяше знамени и чудеса вейлия в людях, их же аще не вуспоминает писание, ибо и у самом Христе господи, аще бе и по единому писана бъйша, не самому мню всему миру вместите пишемъх книг. Обаче несумненно речем, якоподобна апостолом въйшим, свято и Стефан на недужния руце возлагая, здраве и хворяше. Еште же силин са и му ж делом и словом, верния в вери отверждаше, обличаше же неверния иудеи, скъзуя им от закона и пророков, яко неправедно по зависти обиша сейна Божия, месио от веков ожидаема го. Некогдъбо совзискания убившо между иудеи, и фарисеи, и садукеи, и елинскими евреи о господе нашим Иисусе Христе, и и наим глаголюще, и мяко пророкест, и наим же яко лъстец, и другим яко сейн Божиест. Стефан свято и став на високом месте благовествова всем Христа господа глаголя. Мужие братия, с койо умножеше се в вас злобъй, и размеси се в вес Иерусалима. Блажен чоловеки же верува в господа нашегу Иисуса Христа. Той боест преклониви небеса и сошеде и грех ради наших, и роди се от дева и святе и причестия избранния прежде служения мира. Той не муще нашия взят и недуги понесе. Слепъя бе сотвори прозиратии, прокаженни учести без и прогна. Унижеслищаща сия припирахо се с ним сопротив глаголюще и хулище проповедуемого господа, якоже пишат се в деяних апостольских. В осташе рече неци от сон ма глаголи ма го Ливертинска и Киринейска и Александрска, и ижи от Килики и Асии, стязающе се со Стефаном. Ибо евреи в различних далечащих странах и имаха особния своя сонмища во Иерусалиме. И бе кроме началнишия архисинагоги жедовске множество синагогиних языков или евреи во иных езицих живущих, от коя ящо бустранъй евреи к своей синагоги или сонмищу по села ходят и своя во Иерусалим Божио учите се закону. Но и сами в год на поклонение приходяште к Церкви Сулумоновой в своих сонмищах Витахо, както и поучахо ся е, че я веест от написанного во главе Второй деянии. Бе хорече во Иерусалиме живущи иудеи може благоговени от всего языка и жепод небесем. И паки партене, медене и еламите. И прочи си рече вреи живущи и в парте, в медъх, в еламите и в прочих там описаме их странах на праздник живо Иерусалим пришечи. Ако доби е Микеликийски, Александрийски и Киринейски сон бе там уже. А в Левертинском сон ме повествуються, како особна и воеврея е хбирод, ведушт племи от он и хевреев и же иногда от Помпея Римска го бъйше пленени. Потом же свободою дъровани и на рецахо се ливери или либери е же скъзуяце свободни. Си се излатууст и свято и глаголет. Левертини же утримлян дъровани бъйвше свободою си се нарицаються, яко же бъживяхо там и много странници, си цей сон ме и ме яхо и да е же подобаши законо прочитоватисе и молитвам биватие. Дозде златуост? Ти и обо сон ме, Левертински, Киринейски и Иния, со святим Стефаном Стизающе си не може ахо противостати при мудрости и духу им же той глаголаше. И при преслово тъй Стефан три части вселенния Европу, Азию и Африку. При при Европу в Левертини х пришетчих отрима, лежаща го в европейските странах. При при Азию в Киликияних, в Тазии бъйвших при при Африку в Киринейних, Александрияних и же бяхо африкийске страна и рождение. В ниже противоистина и паче сон со святлейще не може щето глаголети, гневом разпалише се и зависти бят и бъйвши, но ни ки их мужей и лужу глаголети любещих да возвестят велици архисинагоги жедовстей, а ки бъй слышали Стефана глаголюще глагол и хулиния на Муисея и на Бога. И таковым лукавством сподвигше народи старци и книжники и напад, че в Оскитеша света го Стефана и на Сонмище приведоше пред архирей и все множество законоучителей. Уставиша же и свидетели ложни глаголющея, яко чоловек сей не хулиния глаголе на Место свято е сие и закон. Следше хумбой го глаголюще, яко Иисус на зуре и сей разурит Место сие и измени то бъй, че и я же предаде на Муисея. Вяши же Стефан свято и посреде обистина готого Сонмища, а ки ангел Божий, ция е Божествения благодати светлостию, якож и Муисея иногда. Прослави себе обличие плоти лицеего и всеседящи и в Сонмищи видише лицеего и, ако лицее ангела. Рече же архиерей, а ще истинна суть глаголи ма и от свидетелей, отверзе свято и стъй своя иначе слово от Аврама, и же перве при обетование пришествие Месина. Исказуваше историо до Муисея со всяким благоговенство мичести отого вспоминая, я ве показуя и противоложи свидетелем глаголя, яко нест холител Муисея ни закона Божия Муисея от англаго, но па че извествуя, яко от цей их холител Яонагу бъйше. Невосходеши рече послушат яго от цей наши нутрино шеи и обратише се сердцем своим во Египет. Посем възрежавало же свидетелецтво Онои, ако бе и хулил на Место святое рече. Солумон создаемо храм, ако бе и глаголя. Не невем Места свята го Божи им благоволени им. От Солумона царя при Мудро славою Господнию во облаце явленно и освещеннаго почитаю храм во славо Божи у руками сутворенни, обаче и сие исповедаю, яко любит Бог паче в невеществених, нирокутворенних храмих сиест в душах чоловеческих чистих жителствоватие. Въщи рече нефрокутворенних церквах живет, яко же пророк глаголит, небом не престол ест, земляже под ножи е ногама Муима. Ки храм созиждатим и глаголен Господь, или кое меесто по-кощо Мой Му, нирокали Моя с отвори сия все. Та же Божествения, якоже иногда и ли я, ревности изполни все, обличително и навиде Слово. Жестоко въйни и глаголюще к ним, необрезани и серци и оше си, въй присну духов святомо противите ся, якоже от си, ваше, тако и въи. Кога от пророк не изгнаше от си, ваше и обише предвозвестившея о пришестви ожидаемого Меси. Та Слове са святаго подвигошана неисповедимою яростархиерея и книжники, и весь злобни иудейски народ, слышаща сия, распъехахо се сердца и своими и скрежетахо зубайнани. Но той не радяше обневи их, изполненбо бе духа свята творяшта его мужественна и Бого глаголива. Возревжа на небо, видя Славо Божио, е я же перве желанием видити желаше и ве вере несумненно оною че си надеяше сия. Ту прежде време ненача зретие и, как и уже от плоти исходя и начатки приемляше воздаяния. Виде и Христа и Иисуса влади, кои го сподъсво е го стояща, аки желателни ждуща к себе пришествия и го, донда же от плоти разреши все, скоро е к нему доидит. И даже он го сподь, там и слуга е го будит. А е же сам виде, той всем возвести вели гласно возгласив, се вижу небеса отверста и са ина чоловеча одесною стояща бога. Не поте и виден на го, якоже обыча е с цвета им, откровени и боява им и хим от бога не являти, и на им смирение ради своя го, но явес отвори стефан свято и преславно и то откровени е. Все же тога ради, да верни вери отвердяция, не верни же посремяция. Еще же да и прочим по ним бъйти и муще ником известит, яко умирающим страдалчески за Христа издусил държания нест к възшестви в припятия и коя голибо изпитания. Но простей путь, отверсто небо, готово воздая ние стояш дед подвигоположник, сама господня слава вратех небесних мученика сретает. И се го ради первомученик не примолкая и звествуете же видит, аки и других по себе к тому живенце мученическому зовущи. Зависни же иудеи избиват и пророки учившися и на сама господа изполнителя закона и пророков дързнувши, не стерпеше истинах словес, сами лъжи висушти, слышат и глаголяма и к святим Степаном. Но возупивше гласом вели им за тей кахо уши свои и устремивше се единодушно обистиния своя на него возложише руци и изведше вне града, якоже первая господа, в не врат пострадат и изволивши го камин им побивах облагаго и вернаго раба господния. Лъжи свидетели же и убийцей, да бъй легчае метать и их камени на святаго со в лекахо си одешт своих и полагахо те при ногах юноши нарицаема го Савла, и же сродник и единоплеменен са и побиваемому множе на него и ряше се ревнуя по законе Ветхум. Савъл рече беше изволяя убийство его, но из Латвус цвета и усем глаголи цице. Боляше Савъл, яко небесчисление име ше руки, да всеми бьет Стефана. Обаче же и тако обрете, яко да ту го побиет многими руками и же бях уруки лъжи свидетелей, их же он ризи и стрежаше. Побиваемо же бъйвшо святому Стефаново, доли Иосафатово и я же ест между Елеоном и Иерусалимом при Потоце Кедристем, множество камени е при Брези и Муштем, стояш отдалечен на некоем камени, зря с горе причиста и дева со святым Иоанном Богословом, и моляше се онем прележно ко Господу и са ино своему, яко да укрепите го в терпение и приимет душа и го вруци свои. Околи слътка, аще и в лютом каменном биение и смерта без святому первому чинику, е кда от небесния висоти слътчайши Иисус, от земния же гори слътчайше матер с возлюблени мочеником на подвик и го смотряхо. Много же на него до жду каменному летящо и всему крови обагряюшто ся, и уже тело мизнемогаюшто и от союзов естествених разрешаюшто ся боляше серцем у обивающих и го и прележно е неже о себе о них моляше ся. О себе по просто стоя рече господи Иисус е приимит дух мой, а о них и колена преклонь и гласом вели им возопив глагола господи не поставим греха сего и с ярек успе. Тако соверши ся добрий подвижник, тако увязесия, а ке червленими рожими окровавленим каменим первим ученик и поидево отверстое е живи да небо, кога господой Царю слави соцарствават ему в бесконечном царствии. Архидиакон поставлен бъйсто цветих апостол скоро по пентикостии, пострадав той же по възнесени господни лето декемврия 27-го има и лет мало боле и 30-ти. Лицем безело красен, но душей у краснейши. Вело же е го свято е повержано бе на снедение звереми птицам и лежаше ден и нощ непогребено. Посем в грядущу и вторую нощ гамалиил, славни он и законочител еврейски в Иерусалиме, и же и сам послежда верва во Христа сейном своим авелвием, посла мужа и честна е и верния. И вземше тази свят агумошти, отнесе ввесвою за 20 стадиот Иерусалима от стояштою, глаголемую кафарга мала, и тамо погребе чесно, сотворше над ним плач велии. Кто бы ни плакал бъй, глаголет златуст, зря кротко е он и огня, каминем побиену бъивше и лежаше мертво. По многих жалетях благочистива е царица Евдокия, супружницата Теодосия Юнейшего, пришечиво Иерусалим на месте Том и дежесвете и первомученик Стефан побиен бъйст, от земля чесною и го кровио, созда церков прекрасно во имия го, чест, дъже Христу Богу е може слава вовеки, амини. Той же ден, жетия и страдания света го преподобна мученика и изковедника Теодора, и брата е го преподобна го Теофана на чертанних. От изволивших страдати за Христа ови и суть, и же за верото, че у християнскоя подвизахося, противостояште Елином и продвизающим свои долопоклонни ческое заблъждение. Ови и же за право верие противохристиян вправду, но не право верющих подвизающе ся, не мне па, че первих много е труде и под Яша. Че с ради равния якоже и у ни при Яша венци, от них же единиест, у немженам на и ни предлежит Слово, чудни они и великий Теодор. Того возрасти Палестина и уже Бог да я в раму в наследие добре на рече земле и обетованною, от тудо по пророков и патриархов лиг произъйде, но и сам Христос поплоти от тудо и Богоприятни хапостолу в число там Родися. И сега светильника вери и благочестия столпа таяш, да издаде в мир страна. В Иерусолиме Богради святом бях у родители тога облагородни, их же и мене, и богатство бе христия не звати се и именовати се. От них же егда плодона и святъй прозебе, но възраставе ли разумастижа богатство. И по-отру кое ще е му сущо, не бе в нем умодруческ, да бъй детским внимални гралиштъм и коим либо позориштъм, но всегдал пръжняш се в храме божествених, не едином обе приятнише е позориштъй, ако е же кокрасними частними взирати дравом и воооних себе обучатие. И той е му бе хваление, е же родителям повиноватисе и да едино юрику аби от начала показа, аки сад благоплодни от первъго прозебение свояго, каков име еше бъйти последе. Въвозраст, че е му приходяшто, в даше го родители в монастир света Гусава и некоему пресвитиру словесно и добродетельно, да научит се божествених книг веденею, в хопежа и божио страху. И мееше же теодор брата именем Теофана, лета юнейша, добро нравим же равна, оба обоз братом през Витера, на го прибивающе учахо ся. Но теодор бъй струумен съй в малем време ни всяко е пройде книжне учение. Въжделев же въисочаше го любо мудрия и зайде от обители и обрет некои го може стара житие ме при мудрости украшена, тому прилепися и изучи се о него совершено внешне философии, но и внутренния добра навъйче. Настави се бут него въправи и бъй, пак и в обители света го сава и възврати сия и бъй стмунах творя и угодна е богодела и превъсхождаше житие ми на их. Кто бъпа че е го там обекрут чеши, кто не злобивейши, кто воздержнейши и кто глаголение или молчания и коя е либо вешти деление време соблюдаше пача и го опасне. Яко ниже молчания има погубити, ниже полезна го в своя време глаголение оставити, че коя го монастирска го лишите се труда. Кто си цеплоти умертви, очеса язъй кубозда, умишлени и прилоги в успяти, якож е теодор, такова и ради е го добродетели божи им смотрени им, желани им же всех там обивших брати, пресвитър от светителствою, ще го всио не постави сия. И тако обители сава и света го имеш, и го себе, в чело добро, добродетели мед прележно собираюштою. Те, че си жу не мисие, якобе внем нещо таково, яко вожи иногда фирми и пророки, кне може глаголено, прежде не жем не создатите в очреве, познахте и прежде не жейзайте тебе изложесано светихтия, ибо от руко е му е ще бъй вшо, и увъйш речен наго презвитера в той жалавре книг учившося, пророчествова у нем богодохновенни той презвитер глаголющи. Яко сей красни юноша, от подвигов, и их же подемет Христа ради, мученича, с кою кончиною от жития сега отъйдет, е же послежда избъй с цей, ако же предлежаща е явит Слово. В то време обнови се паке иконоборна ерес, е же бе уже по леве и савренине и Константинико про ниме или веко про нимово Мсъйне, седмым вселенским собором от благочестивия цари Цейрини и Съйне, я Константина собраним той опаки воскреси злочестиви еле фърменин, оегоже начат се здево вспомянути небезместно. Той в царство Никифорово бе первее начальник, преторий орменскому, та же по време Нипатрики и воевода восточних полков. Посем лукавно на царство взейде, изгнав добръгу и благочестива го царя Михаила, нарицайма го Ран Кавея, егоже воиночески чин по-стрищи се сотвори, а си не е готе офилакта и гнатия скопи и тако на затучение с женою и чада и посла. Бъйс, че егда святейший патриарх Никифор то го олива в велице и церкви венша на царство и возлагаше Диадиму на главу его, още ти в руках своих болезен, аки от терния и мняше се та Диадима в руках святите ли бъйти, яки терно, стра и болезнено будуща. Я би е позна святейший патриарх, якото знаменем би известними муще му сотворите се послежде от тога царя немало церкви христово и озлоблению. В начале оболока въйон и цар таяши внутрък крею, што е ся Эрес, и аки благочестив являшися Дон Деже на царствие Укрепися. Та же по велице из Болгара и Брани, в неише славен победител показа ся отригно яд злобный, яви и коноборца себе бъйти показуя. На часъж е то сице. Възвративше се от Брани Ония, възпомину себе нахи затворники филуми листим, и же иногда пророчествувае му, яко имат царен бъйти якоже избъйсця. Умъйсли обоему за то е го пророчество возблагодарствоватие, и послакнемо через некоя говерного слугу своя го дар и различния сосуда излатия и сребрения, снедеже и аромата индийския. Но уже не обрете царе в посланник того инука, умребо, а вместо е го в том же затвори живяше ученико на го именем Саватии. Того обовеща ваше посланник, да царския дар и учители го присланнее возмет и молице о царе. Саватии же дар и он е вкупно и принесше го и отвержи, и царя не достойна бъйти престола царска на рече. Понеже почитае тикони, повину все догматом Ирина и царице и патриарха Тарасия прежде бъй всих. Изло словеше о Кайанна и Ирина и Тарасия, ово зверим ръисю, ова го же смотителем народним на Рицая. Прешташе же и царю Льву скорим царство и живота погублением, а ще не подштиця скоро отметноти икони Аки и Дулай. Возвратив се оба посланник царю, вся я же от чернорист са она го слышал, сказа, еще же и писание о том же от него в дъде. Царю бов недоумен и бъйф призване го вернише го советника своего именем Теодота и же без сын Михаила Патрикия Милисийска го прозиваем го Каситера. И с тем Теодотом най-ди не советува, чтоба и твори ти. Теодот, че той бе уже от давно и куноборною Ересио поврежденни, и време на то подобно ожидаше, е же бъй я безлочестия своя изповести. Той обосец е бъй, даде совет царю, глаголющи. В Дагистин сте му настирея ясники и ног свят, чо дотворец и прозурлив. С тем потребно побеседоват и его совету повинути ся. Ту и царю на този изволившо те, че скоро отъй Теодот к черно-рисцоному еритику суще в Дагистин сте му настир. И возвестие му, якво в приходяшто и ножт имат прийти царк Тебе в одежда худей. Оверже и у иных нужних вещих побеседоват и и совет от Тебе здрави прияти. Тъй же увеща е го в осприятие отвержение Дугматой преждебъйвшого царя Льва и Савренина и отметноти и долъй. Си ци ико наи свято и на лица ше окаянни, от храма в Божъх и устраше го, якво аще се го не сутворит, то вскоре имат с животоми царство лишите сия. Аще же послушав обеща етото сутворите и долголетно и житие и благополучное царствование пророчески обеща ему. Такоте у Дотеритик Соон и Минукумеритиком согласише се привлищи к злочестию своему царя и му ща го доп преклонено и к мъй с ди их сердце. Вши женощи царни чтожа у лукавствите от Дотовом Ведъй, в оставши к неправедному чодотворцу и лъживому пророку поиде в одежди Худъй. Да непознан будет, яко царъст, ведушто и го тумоти у Доту. Пришедшим обоим креченному чернористсу и беседена ченши ся, черноризец близца Рястуя и аки от божественого откровение с сан царски и познавая, глаголъй, ако удивляяся. Неправедно сутворили ся оцарю, хода и ми одежда ми покривая и отеевая пред нами чест твою царскою. Маш ти сутворила си то, обаче благодати Духа Божия не стерпе долгопрелищен им нам тобою бъйти, но открай, ако царя, а не прост чоловеки си. Сия цар слиша фужесесия и верово бъйти и го свята, чодотворци и прозурлива пророка. Удопо боко всему от него повелевая му преклъняша сия, опророчество и моих хостей и го ничто же сумняща сия, доше вредни, чето го полни измина го огрезение Совет, аки Совет здрави и доше полезни и приемлющи. И обеща то сутворити немедленно, че са го получаше и го еритикони от подобна го себе еритика теодота на ощемни. И тако царо те йде полно злагонамерения, е же воздвигнути борени на икони святея. Абие обусмоти церков Христова Аки Боря Зельна. Нархани Кифура злочестиво му е го Совету не су изволяюща на заточение в прокуни спосла, тако ж дейте Офана и же Б.А. въобители нарицая ма е велика го села, и теодора студита и иных многих великих и богодохновених отец крепко има сопротивившихся изгна и в далечащих странах затучи. А на патриаршиский престоло на го више поминнато го еритика, теодота Милисийска го къситера прозиваема го Советника Свои го возведе в самои ден Христова възкресение и бъй стяко мерзост за пустения стоящая на Месте Святе. Всици безумни им тем чоловеком озлоблен и Бог аби е праведним гневом подвижен по пустивне запномо иноплеменних бъйти нашествио. А ревите не бу в восточних пустениях обитавши собравше свою силу в Торгахо се в греческоя область многие опустошающе страны, пленяюще веси на монастири в Палестине бъйвше нападающе, як уже и на обители Сава и Святаго, в ней же и сей блъженни теодор с братом своим Телфаном и ночестуваше. Послъйше и видя Святейши первоседатели Святагу Града Иерусалима и разумея си е бъйти казен греховною и чаш у Божие гнева за безчестие и отвержение святъй хикон, подвиже серевностио и изкаше койм бъй образом такова йоганога сити и обличите творимо е зло приступающе хотеческие предели нова е женека е вводящих. Обрядженато одобна го мужа сега от теодора преподобна го и житиям свидетелствованна го и примудруст и ославна го ревност и обожествено юдейшоща и мужеством неподвижним в правоверие стояща сега обумолитвою огръдив и надеждею во Христе отвердив на обличение без законя к царству ющимо посла Градо. Блажени жетеодор саин послушания сущи не отречесие повелеваема го, но и с радости по вину си готов сущи аби и не точи у многие труди, но и множащия болезни за правоверие подияти и душу свою за чест и кон света их положити. По ем обоз с обою брата своя го Теуфана поиде и царска го града спешно достиг первая наемника и женебе пастир она го благолю теодота Милисийска го псев до патриарха и на Польска го в Оэриси свободни мязи ком обличи яко развращает их же управляти мниция и снедает их же вредно юеритическа го учения пищи опитает погубляят их же пасети разоряят правоверие церков созидая зловерия мерскоя капишти даже и самому царю противостав и мъйвостех Божие Слово Аки Мечостър у страшаше го обличая яко не точи у свою погубляят душу но и люди Божие лесно развратив свои увлечет погибел моляше же и го да оставали злочестиво и мудруване в воспримет пак и благочестие негли тако рече у милости више Тебе Господа и невес гнев Божий яко же дрожде е некое сами спиеши царже му же свободно могла гола ни у Словес сили и умерени онрава и небоязнино модерзновени одививсия вкупи же и у стейде все тога честности кротце прия обличение та же призвафе го, дружески с ним беседуваше въпрошая кто е и откуда и чесо ище дързновени им тем глаголанием он же в узвестив отечество и своя от пълестин и пришествия сказа и вину пришествия яко видят царя небес на го во икона е го безчестима а в служителих е го за благочесте неправедно злоблени хубидима прийде к нему нарочно глаголати необиновенно за честь Божио не подобаят, бурече, та моста идетеся и бояти се лица царска и дежебоко царязе много прогневам бивает. Та же преподобни предлагаше догматия святея вери и очаше должно и божественим иконам чество сдават и многое от святъх писания и глагола в преложи и то яко съе ест знамения нашия го ко Христу желания и любви вери же и изповедания о приятое го плоти, е же икона его святою чтити. Пряше се, че с ним цар много е верия глаголющи, но ничто же успе. В Словесабо му же Божествено губяхо непреодолено на Акия дамант и вера е го недвижима Акистена тверда. И по долгом прени теодур е ви си победител торжествуя и търже со своими единомудренники побежденни и посрамленни. Що обус отвори лукави цар, лестио не поколебимо го стулпа поколебат и понождашеся, моленими и дърами и чести обещан ми к своему прекланя е го единомыслию, но прибайваше без успеха. Наконнето слише от негословеса сия. Забъили си обета и твуи Богу с отворенния оцарю, екде архирей возлагаше венец с тебе на главу. Пуща дедуша твую и возврати украшение церкви, не твори брани с Богом, судиею праведними крепким. Тук да цар лукавуя свою кротост на природною себе и имени своимо свойствено извереною преложив ярость. Повеля изповедника Христова Теодора и брата е го Теофана бити крепко на долзе. Та же на заточение куустю морскому обуих от сла. Заповедав да ни кто же им подаст пищу ни пи тие ни одежду, яко да погибно трече зле, зли и... Тако святай им Христова и ради икона и терпящим Бог от мщени и господи неумедли праведним своим судом воздати беззаконному. Скоребо той, и же и имя и нрава лютост со зверьми общо и меже, общио и мисмертио погибе, аки зверь заклан бъйв. О его же кончине яко же и первее о начати и повемаи. Немногим прежде кончина е го временем прознамено въси пагуба тога откровеним бъйвшим матери е го, я же бе вдова от многих лет и в воздержание живушта. Та виде видение си цивое. Няше си тити в церков пречистие деви Богородице и я же в лахерна и входящи в двери, среде некою дево пресветлою множество може и белоризних окружаемою видеше все церков изполненою крове, аки река ти кощия. Повели обудева она е единому от белорице в почерпстиско дельник полн крове и подати матери царя тога нечестива го да пиед. То видя матер царевър, че са ужасом, а с от многих лет не я мим я съв до вства радимо его и ниже чтолебо кровава го влага его устамоя, како обо кров си и имам пити. Тога пресветла е тъде възгнево мръче, пощо обо саин твой не престаят много и исполняти се крови, и тем мене и саина Бога моего пробневляти. Я би е возбоди си матер царевър полна страха и трепета. От тога обо време не престанно со многими слезами увеща ваше саина своя го царя да престане тикона и святея ни злагати и тех ради проливати кров христианскою. Но не изправлен при бъйст вторъй юда, раперси или стет слукави. Еште же и второ е страшное видение има уже самому бъйст прежде шести дне излъе кончина и го. Видеяваше го си има святейшого тарасия и же давно уже представи ся Патриях Бив в царство Ирина и Константина, той в видение некоему мужа Михаилу свели им повелеваше гневом, да мечем царя одалит. Сил же послушае повеленна го удари крепко и пробуде царя сквозе. Сие сам цар в видение видев и не без много го трепета возбудився и да умеюше си, что си е имат бъйти. Мне вже, как в монастире святаго тараси, обретая се некто Михаил нарицайся и же обиение го мъй след, аби е послав, привиде от тудо Монахи и у Михаиле и спъйтуя, повелее их держати в узъх, донде же сушта го в них Михаила и му представят. То време бе неки воевода имене Михаил, разъявая ме и Травли или Валвус, Родомо Томории и же первее се му льву в восприятии царства много помогаше и беймо верени любимые и са и на боя го лев откопели кръщения прия. Той Михаил, послежде неке ради вина и разгнева все, примени приязанство своя на връжду и много жди пируя с други своими злая от царе от неопаства пия негъголоши. Неци же от връждующих отай на царя видиште и го царю не приязнива, прелужи же се к нему и бе их число немало. Совещаше се обу царя убити, а Михаил е возвести на царство. Михаил же не обуздана са язика, неумолча негде хваля сия, яко царем имат бъйти. Дойде же слово си е до царя и аби е мши его, усуди живо има сожжено бъйти и вязан видяше си в пешт банною на сожжение и цар смотряших от я сам види кунчено и го. Беже ден декемврия 24-го на вечери Рождества Христова, учесомо ведавше жена царева именем Теодосия изъйде спешно от чертога своего изгнева му коряже царя нарицая го богопротивна, яко ниже света годнето го почитает има и божествених причащат и ся таинств. Царже послуша фея по велемих тук ня возвратите, на ино време сожжение го отлагая. Ак царица обращ се рече, всие сутворих, яко же повелели си о жену послуша в гневного твоего овещания, но те и вскоре узриши и чада наша, што имет по си им бъйти. Цей неволю обеззаконни о себе пророчествува, ужебо предверих бе кунеци го. Вручи же Михайло Окова на блюсти некоим от стрегущих палат и царския, именем Папио, сам же взяключил тук оф юзника и бъйствнощи той бъсна печален. Тожаше бъвнем духи го, не види, что сутворите. В остав же по иде сам видите юзника, что делет, плачат ли и сетует, яко же обыче е с насмерто сужденним. И отверс по малу тайния в храмено Папиево двери, узре вешт новою. Его жебо надея ще се видите бъсна сетуища и тожаща, тога узре почеваю щастном глубоким, наудре Папиево въисоцем и красне по-сланом Папия жена голя и земли спяща. И уже се се цар виде юзника и осужденника, тъль почитаема и безпечална. И отъйде гневен, хваля се Абия и не то, че у Михаила, но и Папия погубити. Ушто ти вжато некий от отрук там уже почевающих и царя познав возбоди Михаила и Папия и сказа им, како цар там обе, яко обоих рече погубити. И абия Папиев не возбраняюш ту, посла Михаил некой го те октистък своими деномысли неком глаголющи. Яко аще совещанна го с нами делом несовершителна и не Абия, то утре всячески у вас возвещо царю и обличу по-единому, кога ж до, да не то, че аз един, но и въй со мною смерти упогибнете. Устръшише се жасковники, го такова го слове се и го, и собравше се мысляху, как оба и Михаила и себе от належащи беде и смерти избавите. Бъйз, че полунушт и начинаше се обычно в церкве Хруждество Христово-убдение. Советувавши обо, прияша уружия по тудежда и своя и к царских палат дверем. Слоновия нарицая ма им прии доша и примезише се певчим царским, тук церкви палатни и входящим, и внедоше с ними в церков Аки нам дение. Прийде же и цар в церков, и, ако же убъй, че му бе, мали ке стоя начинаше сам церковна епени и громогласен му бе, и уже каноно по Юшто се и седмой приближающе се песни, глаголах от тихо к себе сковники, што стоим бездельни, се вскоро конец пенео имат бъйти и мъй, че са го ждем. В то време цар вели гласно пети нача, все царя любовио уловленни отроци и укуриша. Я бе един одвоин тех и зем меч с по-дудежда и устримив се на царя по греши. Вместо Боцаря одари держаща голик первий, ово, яко царю, возраствам подобен бе, ова же яко належащия ради зимъй. Покровенно главо имей, яко же и цар. Но то я бе открив главо обрете се Лейс. А цар, познав ков, тече Волтар, похитив же крест, защищаше себе он им в дверех, отражающе мечне на него от войнофударения. И се претече некий войн великий страшен, и го же цар узрев заклинаше его от арен Божим, да не творите му зла. Он же отвешта. Неклят въйнен на убийство время и поднес уружие свое ударие го ударенем крепким сквозе крест и поразие го зело руковкупе и рок креста от сек. Тук да и прочи войни начаша се щие го по всему телу и пад на землю въляше се в крови свои еще диша. Един же от войни дишаща е го видев отреза ему главу и такова ки звер за клан зле и звер же душу свою, да не освятающе. На том месте обиен бъив и да же первей дрзнал образ с пъси телев опроврещи на землю, поплевате же и ногами попрати. Царство въз 7 лет и 5 месяцей мочителът въм же своим суръвнися древнишим великим гонителем церковним. По обиени жатело и го посреди града на порогане извлечено лежаше весь ден несуприятано, и никто же бе желею по смерти, но весь град радувашеся. Овествуете же и сие, яков сами той час вон же окаянный ониконохульник обиен бъйсть, глас некий радостен с неба се слъйшася, смерта злочистива го царя многим възвещаюшт. Той глас неци от навклира слъйшивше на знамено въше час и по всему ведаше, яков той истий погибе звероимените и зверонравни кровопица. Чадом, към върхалениято сутвори ся, е же он сутвори чадом прежде бъйвши го царя Михаилъра Кавея. Михаилова е их бусинов двоих, якоже прежде речесия он скупи, и го си нов четырех скупиша Саватия, Василия и же е Константином наречени на царство именован бъйсть Григория и Теодосия. Теодосия обуне стерпев скупление болезния умре и погребен бъйсце от цем в купе. А Василий и же е Константин именоваше си от такове е жеболезнио не ме и затучени вси с материя бъйша. Обиено же бъйвшо льву Абие тога же, че са войни текше к Михаилу взяше и го окова е щена нога химушта. Ключбо, какоже речеси от са маго царя льва сухранен би и посадише с окова ми на престоле царствено. Та же окова и разбивше ведоше и го дни оже бъйвшо в Великою церкови. Ивенчан бъй с Михаил Травли царство в сам и ден Рождества Христова. Но уже нам време к предлежащи о святом теодоре и брате и го туфа неповести Возвратите си. Тако льва орменино с шумом погепшо, а Михаилу понем воцарившо си, пуштени бъйше от затучения вси споведници Христово и ки еш до от них в своя невозбранно отиде. Новонаставше и бо цар Михаил, аж те и небе правоверен, но тояже и куноборния ериси държащи си, че небе тяже к'правоверним и остави к'го жду по своему и го изволени оверовати. Бебо чоловек ненаучен Божио Слово не внима и книгъм, но в мирских житейских упражняша се по печени и суетствах. Блажени и обо теодор с братом своим теофаном не в Палестину отечество своено в царград, а ки в жреби и проповеди своя и априиде, и я ве проповедаю ще благочести многих отереси и куноборни от връщаху и к'правовери на Ставляху. Бе тук дав царграде некий Волх именем Юан, много моги от царя, якото я же е Ресисъйно сяшти жиноче скаи одеяние и образ добродетели лицемерно являющи, нето че от царя ну и оцинклита многих прельсти, яко послушат ими го во всим и держат и се лукава го, а ки прави на совета и го, иже послежде и на патриарший престол по теодота и ретики и сам таковъй жиретик взъйде. Той сих двух православия светил, по подобного теодора и теофана весь царствоющий град просвещай ущих не терпя зрети предъде их темници. Та же на беседу их к себе привед и много сними прю составив, екда невозможа одолети им изграда властъю царскою и бобецарию, яко учители перви в Советъх, изгнаех и в страну со Стениум, нарицаемою на заточение посла. И бе при подобними споведникам, чуждая страна Христа радия ки отечество, вездебо за иконо Христово готови бяхо страдати. Посеми Михаил царскън часия остави в по себе на престоле съйна теофила, и жа пача е нехо сердни, коико наборни, ере си прилепився, пак и в остави на церковь гонение, пак и обойкона и святея отметаема и поругаема и боеваху, пак и стязания судилища темници и направоверующих уготова шася и всяк род не праведна гумочителество пак и обновися. Мнози бобяхо мучени, да царстей со изволят воли, и мнози устрашившеся мук повинушеся, а ще послежде и покайшеся. Вгда и святей теодор с братом пак и нова е на 4-5 страдания. Весно бус отвори се царио нем, яко крепо кест в своем изповедани и в слове непреодоленен, аяко же сам икона и чтет тако и других творите учит. И аби е повеленем царевым приведеси с уними правоверними теодор блъжени и предепарха на изтязания, и деже по многом словесном прене и ласкательстве, че епархово ми прещение, гда не повинуся, обнажен бъйст и крепко дебел и ми плетми биен на долг час. Представшим живите гумочителем стояше нагна с удищи, окровавлен вес в позорангелом и человеком, красуя се подятими за хрестаранами. Епархо же нелепо сие егонна готствувание в меня ищо от вяшта святъй. Борители съм за икона господа моего брати се са по статуми за идох, борцем же объчно на ги ми сходите на борени и тога же ради нагстую да аште кога от верни храна и не и не от вас приемлющих изнемога ищо зрю, а би е мое вместо она го подложу биени от тело и исполню тога недостаточе ство терпение в моей истой плоти. Ово му же крепка, о свободна го глаголения, о усердие к Богу, пак и обоспратом на заточение во афусию последни суть, хто же изповест бъйвше е им в пути и науреченном месте злострадания, узи, волнения, глад, зной солнечный, мразношный, наветъй, восстания, повседневния смерти, ранни паки, биения, заушения, хто изучтет подробно. Довлеят решти, каковся таз долгим изгнанием сладце терпяхо Христа ради. Под вужелетех паки в Константинополь цареве им повелением привидени бъйше и самому тому царю на изпитания представлени, зело обу царжа лаше их к своему преклоните зловерию, что же в то време претърпеше извествуеци от послание и их, послежде кою и уанно е писку по кизическому писанного, и даже сами у себе глаголи от си ци. Екде приведоком се к палате цареве и в двери е парху нам предходяшто в хождахом, видеше се нам цар зело страшен и деша и яростю. Множество же предстоящих има окружиша нас от всюду и поклунихом си от далече стоящи царю. Он же лютейшим гласом и острейшим словом повеля нам ближе к себе приступите. И в опроси глаголя, кои стрени роди сте си? Нам же отвищавшим, в мовиците и стрени, пак и он рече, отщо прийдва сте сему, и прежде даже отвищати нам на си е повеля нас по лицо бити. И много тяшки ми одарени си, яко е два на землю не пъдохом, я ще бъй аз, глагола теодор, не ял се за одежда бью ща гумя, пал бъй на подножие царское, но държа се одежда и го приемлих ударение неподвижимой. Представшим же нас бити, пак и в опроси цар, кое я ради вини сему прийдости. Мъй же, неудохнувше е ще от болезни подарени, молчахом долу зряште. Он же, кое пархо блисесто яште му с ръмословним глаголанием и я реймоком, обрашця, свелим гнебом и гласом жестоко рече. Возми их от си, и начъртав лица им, предащ двоим с ръцином, да отведут их в землю их. Стоявше же надалече някъй стихотворец, държа е в руках хартию, на ней же написано и бъйше стихи на нас уготования, и може те, че стиповеле си е при рек, а ще и некрасни суть обаче не бре зи. Той же отвешта. Довлеют и си на поругание им. Некто же от предстоящих рече, ниже бе достойни соции о владейкостихов лучих и чтяхо се стихи служени и си ци. Сем приходящим ко оному граду и дежа нозе, боже и стояхо, подавающе мирови от раду, там и си себе показахо заблуждение злейши сосудъй, нише многим грехом в дани, неверни сущи, непотребни иуди, яко злодее от тодо изгнани, униже в царско, зде градо приставше, не приставше зло, творите повсюду. Тем знамен ми им лица начертавше, прогнаше паки, злъих, зле и от сюду. Всим стихом прочитен им бъйвшим, повеле отвести нас, решо себе свитие в претор, изщечим, женам, постижа нас, негто и повелев, возвратите нас со многим тща ням паки царю нас представи. Сържи видев нас, рече, му ню, яко отходяште глаголъсте к себе, поругахом се царю, но аз первее поругаю, се вами тако отпущувай. Рекше повеле Соблищинъй. Совлеченим, женам, обе им бъйвшим, первее аз, глагола теодор, биен бъйх, самому царю бъющим, помогающе и непрестанно в опиюще, бей добре. Бише жи ме по плещам и попересем без всякъг опуштедение по милувания. Аз же долгобиен в опиях, ничто же су греших ум царство твоему. И паки, Господи, по милой, пресветая Богородице прийди в помощ нам. Та же биша брата подобни в опиюще и глаголюща, пресветая Богородице бежавше его египец съйном твоим, призри, намя мучим аго. Господи, Господи, избавля и нища изрук креплише хего, не отдали помощи твоя я от нас. И тако обоих нас бих илико в схоте в претор от вести повеле. Ця сами в себе добли страдалци к кизическому еписку понаписаше. По четырех жедних епархо беше представлени. Он же ласка и их глаголаше. Единою точью причастите се с нами и отпуштувай. Да пойдете, а може хоштете. Блажен ни жете от дурво смия вси речи. Удобне глаголише господи не е парше, екдабе и кто кога му лил глаголя. Ничто же от тебе прошу точью да единою отсеку главу твою и потом и деши, а може хоштеш и. Вешто, бояко хотящим нас обещат и к вашим общеню, удобне е с землю и небо превратити, да тъп будет горе ово же низо, неже нас от благочестия нашия отвратити. Тук да повеле епарх, да начертаю целица их. Унижи от приятех недавно ранеште горяште и болезни улюто и удържими сущи, протяжени бъйша на дъсках лицем горе и урудий на толкова водними бодях у чела и лица их, начертавающе стихи въише писанния. Весжеден начертаниям тем мучени бъйше дондаже солнце заходящо с умрак бъйсть и присташе бости лица и хащ и нехутящи. Отходяща животепарха начертания и страдалци глаголъша, ведите вси слышащи, яко херовим стреги и рая, екда узрецие на лицах наших начертания уступит нам грядущим и пламенно и уружие даст плещи, подая нам свободно и в рай вшествие, ибо ново е сие мучения, е живъй нам на лужисти небе от века. Обращу се же начертания ся на лице Христовом всячески, и вам чести та повеляция, глаголедбо. Унижи сутвористи единому сих брати и моих менших, мене сутвористи. По новом семи безчеловечном мучени и кон ради свято их под ятом, крови е щете куштъй, преда несуть свети и в темницу. Та же повелением въише помянуто го вълхва Юанна, в то време патриарха уже бъйвша, пак и на затучение послани суть во Апамио-Витинскою. Повелено же бъйсть, да екда там умрут, не сподобит и их погребение чоловеческъго, но яко с котов извлещи в недалече. Грядущим живим на затучени, случи си эти мимо острова Онаго, и даже святые методии послежде патриарх цариградски бъйвъй, в то време тако же за икон и святъй е затучен в некоем гробе с двумя разбойниками заключен сидяще и от некоя го рыбаря бе питаем. По случаю обоозревшеся с тем рыбарин в пути, ся яжио святом методии от него ведаше. Но понеже видите се с ним небе возможно, люти Бобяхо ведущи и их, чрез тога же обо рыбаря написаше к нему малыми стихами сице. К живо, мер твоже, в огробе сидящо, к земно, гордния, обходящо странъй, оковънни, коузино сяшто, пишут и му ще лица на чертани. Сия методи святъй прочит е ще же от рыбарива опреподобни страстотерпце в повествование оведав, утеши се духом, благодари Бога укрепивше го их на таковъй подвиг, в осписаже к ним подобними стихами сице. Писанъх горе в книгу незабвенно, от них же двойствен челек на чертани. Тех связне фиже имать погребено, жизнь прежде смерти цилует связанъй. Осем от войн ведомия памии достиго же преподобни, но сяще известно е своя го в Христа благочест на говеруване на челек знамение и тамо в темнице затворени бъйша. Преподобни е изполнен сей лет и от многих ран и трудов изнемог, кочил господи в ден памите света го первомученика Стефана и отейде к вечному упокоеннию, тело многострадално е в узъх за Христа оставив. Врат же е го по плоти и по дух отеофан преподобни, у разлучени и братни проплакав и надгробна епев, положее го в раце дривяни. Повествується же, како во време представление преподобного теодора и тамо бъйти некой му старцу добродетель ми велику, той слейше горе ангелска епеня, е же бъйсти звести им торжествена, кое го са ангел и к небесиво съсшествия. Умерш уже цариотеофилу, дърва семир церкви. Царицъб от теодора с Михаилом саином своим благочестива сущи, призвак себе вся от затучени от цей святея и многими тех облъжи по хвалами. В тук да и святейте офан пуштени с темници, таможи е спрочим при дезнамение своя над зловерием победа и явен начелено ся. И бъйсти яко хировим посреде ангел, а знаменит посреде отец святих. Внесени же бъйше икони святея в церков с великим торжеством, первою святея 40-ни цей неделю, на их же внесение блажените офани канон прекрасни и написав в успе. Та же е поставлен бъйст митрополитни кейскому граду рукоположеним святагу патриарха Дионагу и же первее в огробе заключен бъй. И таково сия свет православия, тма же ериси иконоборния е же 120 лет наченше от злочастива го цериал млива и савра, церков Божия усмуштающи помрачаше, до конца бъйст прогнана благодатию Христовою. По време ни же немалем мощи при подобного теодора и споведника Христова отапами и в Халкидон принесени бъйша, многим подающим се от них исцелением, во слава Христа Бога, с отцем и духом слави Магу вовеки, Аминь. В той же ден памят и живо святех от са нашата теодора археепискупа Константиня Града. Конец житей святех месяца декемврия в 27-й день. Тези рекординг е на паблик дромейн. В жития святех, святители Дмитрия Ростовскъго, месяца декемврия в 28-й день. Страдание святих мученик Магу и живни комидии в церкви сожженних и прочих там уже вне церкви различно по-страдавших. Максимяно 2-е лето на царствие Мевшо лютому на христия на гонени уже готови, што ся Святяше святая я живо Христа Вера, аки весна много цветна я, ластовица ми славием духовним, пастерим, глаголю и учителем церковним, яве православния вери и догматей по ющим. В них живе тук дай зряднише и словом и житие му крашени святей кирил и комидийския церкви е пискуп, е го же проповидю разширяющеся благочест и християнско и досязаше и до палат царских, жителствоюшто в тъи едни Максимяно в Некомидии. На чаша бомнози и от ближайших слуг царевих, отвращающе се идулов ко Христу Богу приходит ли. В очесому ведав Максимян мыслише абия гонени на Христово и церков, но предлежашеемо Брань с Варварей. Изволя обо перве на внешния враги ополчити се и победите их. Та же внутренния и в оставити Брань не на враги, но на домашния и помощния царство Христия наи, молитвою и правоверие му течество отверждающея. Изще чужеемо от Некомидийна Брань противо этиопов свет света и вери более сияше, просвещающе неверния. Число же воинство Христова множеше сия и приуготовляше се, кои му ще му бъйти подвигу. Товреме бе Нека и Дева Красненша в чертозих царских воспитана, именем Домна. Юже цар на хранение Девства богом своим скверним от дъде и сотворию первещою и долом в свои палате жирицу. Той девицей по смотрени обожио в ниде в руце книга деяни апостолских и послани павлових. Юже чтущи начав просвещатися до шею. Радуваше се обояко обрете толикой сокровище духовное и удивляше се великому христиан во единаго бога веруванио. Болезнуваше же душею яко дотоле бе в отмени ведения и нощи заблъждения. Желай же усърдно совершенне христианско и оведети веру и той общницей объйти. Немедле призвайдено от дъштери и симплетических Дево Христиана и Нью-Сущу и от нея наставле на бъйвши, поиде нощ и у никому же ведошто, кои свято му е писко по Кирилу. Он же от божествена го писание получив и удовольно и знаменем крестним знамена фугласию и вручинай кои му дияко на святому имене Магапию, да наставление ме го приуготовляят себе постом и молитваме ко святому Крещению. Уна же вся повелевая мая е и совершаше в тайне и никто же бе отом веди кроме единаго я и внуха добро нрави е и подобна го именем Индиса и же також деко свято е издомною къде и готовише се ко Крещению. Времени же от еписко по оставлено му совершившо ся Крещени бъйша домна и Индис и тако дивица по первом рождени и своем плодстем, която им духовни му труди се скоро ибо не боле 14 лет и ме от детства. Возвратившеся же в палата и ни в часом же ино му пръжняже се точу в молитвахи посте и чтени и писания божествена го. Едино и ужидяне, чтущи постолская дои да ме сте и да жебе написано. Елиции бе господие селум или домовом бяху продающи при ношаху цени и продаемих и полагаху при ногах Апостол. В мысли оба и святая домна то же сутвори ти и собравше вся своя и аж и мея ше злато и серебро, камени и драгое и маргарите и одежди многоценна е и всю утвардивическою не се тайно к духовному цу своему кирилу святому лоши та пред ногами и го, аки пред ногами и постол с кими моляше го да своими руками раздаст трябающе им. Ежи бъй сть. Посемь кирил святъй представи се к Богу. Домна же все его наказание глубоко в сердце своим служивши, да не ми нощи отщаше се угодити господу, работающе им у сердно соединомысленим своим духовним брату Минди Сумскобцем, с ним же вкупи от води и до Хародисия. По стяхо си обоповся дни даже до вечера, поучающе се в закони господни, в вечерше позден трепези их бе хлеб сухи вода, а е же от царя оставлене им уроки и на всяк ден подавая мая тия на сищаха отроба и алчущих сябота и раздавах унищим. Таково им Богу годно и провождающим житие не возмогоше отъйти сия, якоград върху горе и стояй, а ще и всячески со многим опасство му тей ваху сия. Но яко светилник и сподспуда явлен, и ако сокровище на селе обретено е показа си их благочестие, Богу тако хоть и ащо, да будят таз света е двойца во образ верним, неверним же в посремление. Весно босотвори се повседневно и их пуштение. Старейше на всея пълата ерхиевнуха и начальника пищ царских и же вместо е же бъй удивлятися ему таково и хостроте жития, пачо стремисе к мочителство и бяша их надолзи нудя да скажут, ка му употребляюци подаваема е им уроки. Онем же добродетель своя отаевающим и возвестите никакоже хотящим приступивных, некие персени народом и нечестием, и нача добродетели хак и некое злодеяние с поношением и оклеветанем старейше наонумо приносити. Яко жителство от кроци и чисте, и воздержат се от брашен, яко подаваема е им раздаю от противником царским обогим християном. Я ще хоште шире, че уведате истину, отверзи их хранилища и познаеши, яко не ложна суди глаголема и мною. Архивно уже е старейше на палат царских вземплючи от них. Пойде в жилища и хранилища и ихи отверз, обрети вся тща, то, че окрест честна и книгу апостолюскою и двера гозина и на земле лежа щия, е ще же е кадилницо скодельно и свещо и сосудец малдревян, в днем живях обречи стия тайни. Въпрошаше же старейшина, где е ест злато, многоценния жи одежди и проче изряднище вечи дръжайшия, он им же нечесожи отвечтавающим, пак и мучаше и их, и неоспени чтожи. Та же и намо затворите их повеле, до не лежа у них возвестит царю. Изводима же суще девица к затвору, взятайно книгу апостолскою и водежди своя искръй, малъб обе и удоб са кровена бъйти могуща. Такоже Индис взямал сосудец с божественними тайними. И бях у затворени, гладом же и жаждею надолзе морими. Сидсе бусудил неправедни мочител, да и жа аучущих питахо, сами гладом умрут. И бъйст от долгъго неедение в пасти юне и девице в телесною болезен. Но пеки и си обтицах и зверех, отверзай руко свою и насъщай всякое животно благоволение, когато мислител не презреръбав своих гладом долготающих, послабо ангела и своя во единутнощей и же небесним светом, вът ме облиставши их, тръпезо странно, небесною в пищо и питение объично представише им и от и доше. Униже предлужена яядша и пивше укрепише ся и за бъйше прежне излострадание. И ово ангелски мим явление му тешени, ово же ангелскою пищи у насъщени сушти, ако си лицем зело, аки в чертозе радости изполненом сидящи и да видс кое пение поющте, няко от тук и масти да изполнице душа муя и уснама радости восхвалете уста муя. Посем прииде архиевнуха видети, аж те побеждени суть гладом, да тако их имат себе повинующихся, як да види их веселящихся лицем и светлъх и душей радостних, отлужи ярост по нежетою ничто же успеваши, и предварив лукавною кротость, повеля им в первом своем жилищи устроени и жити, и да яше и мизобильно все потребно я, пищо же и одеяние, злато и серебро, и утвари дивичиския, не мне е паче первих уроков. Но святая дом напаке вся та ништим раздаваше тайно, не то, че у пищо най-драгоценна и одеяния. Видеше же множество стекающихся кней, яко к питательници свои ништих, пояс своя от дръжайших камней и маргаритов устроенъй, и прочи утвари собравши послаква Олимпио деякуно да продаст и ценно да раздаст на питания алчущих. Таже мыслищи кой им бъйудобием избъйти от сепребаивания грешних и жилищ пълътних изполнених мерзостей. Помяну бъго от цада вида и же бежащи от лица сауля. Сотвори си йурот претънхусум царем гетским, претвори убо и уна себе йуродство, падающи и слини и тучащи, и трясущи си и вопиющи, и оведав старейшина пълът царских архивнух бъйст в печалия и аради, недоумея шибо как обею изцелити. И оведав, яко таковая болезни целят християне, призва епископъх християнскъгу света Гонтима и живе по святом Кириле и вручи ему де вода изцелитию до на же цар в возврати ци отбрани. Представи же и инди саевнуха служити ей. Епископ же разумех духом домнино омышления поят и любезно, към унастир дъвически радуюштоюся и веселяштоюся неизречено и ако избавляши си нечестивих сопребивания. Сподоби се су християне и жителствовати. По време ни же Максимяно добрани с торжеством возврати си и своя над врагами удоление небо го въишнемо в бранех крепкому, но своим бездушним богом причитая восхоте им благодарение жертвами скверними сутворити, купи же и на християне гонение на чати. Оготово обопозорище посредеграда и на незлатые и сребрения идоли от палат своих изнес и на царских престолях поставив и венци у венчав, жираше им тъльци и тучния. Жерцом же повеле да крови отел, че и уокрупляют народа окрест стоящи. Яби и жетамо позору ющи бях у християне, на чаше изходите от народа да не оскверният си нечестивим тем окруплением, ежи овиде в цар, нача велик гласнов народа в ештатъти. Към отходите глаголющи о чоловеци, тму паче света предпочитающи и не мнящи бъйти богов всих, от них же та содержат се вселенная. Не видите ли одолени и торжеств? Не видите ли многих благ, благи им прилагающихся и ако суть вся в покои? И неже повсядни прибивают и их же небъхом господие теми на и не обладаем. Не видите ли слава умужающиеся, царство разчиряющиеся, гради покаряющиеся, и не е же еще покорени нам бъйти и мужчия? Не видите ли царство язък нам порабоштенная и вся по-сердце нам деющиеся? Чи им же вся та бъйваят промышлением, а ще не всих богов им же служим, да увещаедва и времен благосучинение, умеренни дожди, плодов изобилие от богов подаваемое? Тако беззаконно му цари увещаюшто и не сущим суще е причитаюшто и и найе множише глаголъти хотяшто, а бъй е свъйше господь и го же судьбъй истинный, оправданный в купе, не попусти боле и лежи славите ся и над истинно возносите ся, но в не заподнесу, што светло и солнце в полудни сияюшто, услъйше се глас громов многих и страшних, и воздух помрачи се облъками темними, блестания же и гради с ветром велием, и буря и узелною бъйша, и проляния дождя многое, и яве гне в Божий на нечестивия показуваше ся. И ни оба от страха громов на землю пъдоша, аки мертвей, и ни же емче се бегства друг друга по пираху, и пъдоша мнози мертвей в народеногами попраней, и сам цар исполнен страха и ужаса бежав палат и с остудом. Тако позориште упразни сия и Богомерскито е праздник со всескверними разори се жертвами. Напълнише се же реки вод многих от дождя велика, и потопивше ни въй весь труд земледельци в погубиша. Бяше по време жатвено е. Сие же все бъйст, да познай от нечестиви и крепко и руко е единого на небесех суща го Бога. Но не разумесе го ослепленни и злобо и жестоко серде и цари. Вместо боя же познати емо силу Бога истина го, многое обезуми сия брань противо страшна го и отемлюща го духи царем воздвизая. Та же не обретая домни и инди са посреди жерцов, служащих дванадесети первейшим Богом еголожним сущим в палате в опрошаше у них. Где суть? И оведав яко домна погубила ум и обретаяться у умеющих немъщу юцелити, инди сже приставлен с трещию и служите ей, разгнева се на археевно хазело, яко отлучи их от служба и Богов и сверже тога от сана и го. И последним обезчест и безчестим пристави в служите въль блудом сущим в клавдиополи. Инди сже призвав пак и в первое служение в чини его да Богом сущим в царских палатах служит. Но он служаше единому истинному, в него же верва Богу, цариотом не ведощо. Начаше Максимян явегоните церков Христово, храма и свято е разоряя, созидая же идольская капишта и послай гемона и лютия во вся страна и мучите безмилости и минующихся християн. Сам же первейши и лютейши е бе мучител, убивая, истребляя, и кров неповинно и проливая яко водо. Инок даже и слави се и лукава и прельщая, да аште, кто лукавим прелестем и го не повинете, тях люте умучит. Поискав же святейши го епископа и тима не обрете его, крееше себе негде. Сам в християнскоя церков са множеством вооруженных воев, аки волк встадовниде, и прострер словок народу ово ласкаше, ово же претяше привлачае всех к своему заблуждению. Наконец рече, отступите обо, отступите от суетния вашия вер и аште жени, то казан не закуснит. Видите ли сей храм вон же собрасти се, вскоре сушго е го в купе с вами. Пресвитърше християнски и гликерии святъи, противо его мужественност став и дерзновенно е слово сутворив пустити беззаконника. Глаголъше бък нему. Ниже твоех обещаваемо и гдоров желаемо царю, ниже прещейни твоих боимсия, вся боя же сутьи в миря имаме яку сон, казан же и тщету в меня им бъйти нам сие, ежи за Христа лютейших непритърпетим учени. Квалише се те удолениям варваров, автожен и дете християнских побеждайшесия, яве боест Христа нашегу непреудоленная сила. Кто не помнит недавно бъйвших громов и блестани и страшних, градов же и дождев необычних, как умнози от вас в незапо умроша и всиплода изимная и стоплением нечаяна им погибоша, ежи бъйст и звестни им показаниям Божия гнева, еко же те подвигнули си, причитая вся ложним богом твоим, а не Богу истинному. Не боим се обо твоя гона нас в останя, имаме ибо оружие свъйш от царя всяческих, им же въоружаем се и уграждаем ся, како же те и ныне своими уруженосци. И уповаям крепко противо тебе стояште чудесно и получите победо. Биени бо долеваям и падаюште побеждаем. Търже с я слышав, а ще и яряше се в серце своим гневом, обаче не сутворив тук да зла никой коже и зайде, а народ благочестивих в церкви сей, слава Богово силаюште похваляше Гликерия Блъженного такова го ради его Дързновение. Немогушти же цар долго внутра сущия и ярости в Държатие, повелият и Гликерия и своему неправедному представити судишто, и неучесом же е го вопрошая, аби е бити крепко повели. И биен бъйс до толе, до не лежи бьюште изнемогоша, проповедник же вопияше, малу глаголия о Гликерия не буди горд ниже кърмолив ни безчинен, почитай царя и римски обычаи. Мучених же креплише Исусти, па че мучащих е го к своему царио взиваше глаголюшти. Господи Иисуси Христе, якоже глаголите ми от тебе утвердили си тако и страдати за тя укрепи, да си хради страдани и множейши го сподобиши ме воздаянния. Си мисловесе, якоже Огънко Огню, си цей ярост, коя ярости мак семяно преложися. Сам обумучителна стояше, да бьюшти и крепчае ударяют и ураняют тело мучениково, дондаше земля крови у поисия и зряхо се кости на гиплоти от патшей, и вси уди умерштвлени, то че и два духи говне мб, язык свободни християни не съм, раб Христа един агоистина го Бога, един миест господ, един цар. Не тряпя же мучител более таковъх словес гликерия въх слышати, повелесу же щие го в неграда и бъисти Бог у жертва благовонна и всесужение благоприятно. Приспеже паки Богомерски и язычски празник и видяхо се царския жертва и ксуштему в пълате Капишто Богов 12 изрядниших. Идяхо же в белих одеждах жереце их, на них же смотря цар, екде не види в них инди се въпроси, где есть. Той Бо Бог се воврети, ще затвори се в храмине своя и сетуя и плачу в погибелени частивих и възвъщено бъйст царио е Жеонем. Абие обо представя го себе и видя го в сетовних и плачевних одеждах позна и не въпрушая овери житие го, повелево злуживши вириги на руци и носи и воюе го в ръщи в темницу. Въпрошаше живо домне с гневом Акипияней, забъйв речен наю ней прежде и глагалаше часто «Где ест домна? Где ест жерица Диана и Минервъи?» Возвести се живо паки, како ум погубила и тогаради археевнух и спалат от слаю. Он же археевнуха поминув, послао без главити его, а домни всюду искати. Оведано же бъйст то царе в уповеление и реалном идеже домна бяше. И гуминя обо имене Магатия видишти, како невозможно я окрейти инако, острежею мужески и в мужескою одежда облекши молитва уже слезно и оградивши, пустие от цвета гонга чертога, да яко муж посреди мужей крееця и тако непознана будет девица. Необретен и жебавши от нюд домни и штущи ми, множе е цар разгнева си и повелевси монастири разорити, де въй же слесно насилием оброгати и усремити. Я обиятворяхо си разорения и беда и по градо, аки от варвар пленененно. Крепчайшия оботелом девици бежаше в гори и пустейни и креяхо се в вертепах и пропастих земних, изволяюще со зверми жити, неже с обеззаконними, или от зверей снеден и бъйти, неже в пасти в руки человеков скверних. А я же бежати не подщаше си, в тая яти бъйша, е овия на судище и мучения, овия живнародния блодилища на осквернение в Лечахо сия. Носила Христова вся девиция и они окрепляше и сохраняше непусрамлени и необругани. В ниже бе нека е нарочитейша, и я колона посреде звезд красотою и добротою, благородием же и житьем посреде девици яющея, именем Теофила. Та в лекома сущи нужде и от безстудних войнов в блодилище, руцев копеи очи к небесиво зведши и сослезами в опияши. Иисусе мой, любъй мой а, свете мой, дихание мой, хранителю девства и жития моего, вижду невестившуюся Тебе, призри о женишени видимой, и скоро подщи сия, понеже несте времени к молитве, да не разори це завето бручен наго Тебе девства, не предаж дзверем душу и споведа ющоюся Тебе, да не растерзай от овце Твою волци, сохрани женише Твою невесту. Соблюдимое девство, чистоте источниче, да прославите зело имя Твоя от ангил Славимоя. Такой и молящие се Бог готовяше исполнение прошенюя Я. В веденни и бои бывше и в скверноя обиталище, явно грешниц, в ните един от войн изполнен похутини чистия, ежо скверните непорочною Христову невесту и бъй стегда приближи се к ней, аби е пъде на землю мертва и лежаше при ногах и я бездушен. Друзи же вне стояште и изшествия го ждуща е стожахо, яко не изходи дълго, хоть аще и сами в ните таможи. Не терпя же други похути и разжен, в ните, и аби е напъде на него ужас, видя по друга своего мертва на земле лежаща. Еште же и света неприступни, предивите си, явищо зреф, аби е погуби зрение свое и слеп бъйф, усе заше руками стено е жизнити вон и не можаше. Тоже по-страдаше и друзи и мнози безтудно с оскверним похотени входящи. Та же оведа се то всем там обившим и предоше купно не похотени и радино да видят бъйвающе и узреща, де в облагочинно седяштою и книжица мало света го Евангелия чтуштою. Тобо и ме внедре своем. Юноша же краснейше и стояше при ней, не изреченим сияюш цветом и молния носними взирая и учесей. Его же нечестиви узревше аби е со страхом велим спят бежаша. Друзи, живопияхо, кто якобок християнски. Наставши же нощи изведею от тудо Юноша, он свето носни и даже до Великия Церкви довед и в паперите опостави в рече. Мирте бе и отъйде. Святая жедева теофила страхом и оба и стобята. Страхом яко остави у защитителия радости уже яко избъйст цела от рук беззаконних и приступляши к дверям начат лукати до тверзотей. Бяше бъ внутр народ християнски и собран и всенощния мульба и бого приносяе. Двери страха радени честивих затворивше. Некто же от идея, кога из внутр кто е с двопросив и теофилинг гласо слъйшъв и познав. Народу предстоящимо в Церкви отверши обудвери всик неи сте коше сиа, всем бу знаема бе, яко великуротствам знамените и житие м света. И уведавше все, я же о ней, как от нечестивих насилия с пасесия, и колико с нею сутвори господ милост, рукою крепкою сухранив невръжденно ядевство, не таяше бу на преславних чудя с Божи их, их же не таятино проповеда ти подобаят. О, коля радусними гласа и бого хвалу су слезами в осилаху. Святая жета, де въпадши ниц, землю слезами умочи от радости, и бъй стопште от всех благодарени Христов Лъдици. В то време нарочите ищи от Вельмош и начальниши отслуг двора царскоо клеветани к царю бъйше, яко христия не суть, в них же бе доротей славою и гражданскою честью изряден на реца и си припусит италийски, а с ним мардонни и мигдонни, и неи синовници честни, честнейши же верою и благочестием. Тех цар на истязания привед и много и хокорив и безмилости надолзе бив, вържав темницо веригами обложени и повсядни емлеми и мочими бяхо християни и различними погубляеми смертми. Та же преспе праздник Рождества Христова и подобашен вържденному богатне е принести се жертва. Си обоверни и собраши се в церков. Нечестивъгоже Максимяна нечестиви и слуги пристопивше коголющи. Понеже оцарю нъйне праздник Вели и муд християне, бога бо своего нъйне Рождество бъйти бъсно словят и вси собраши се в церков своё празднование ради, сотвори убуда не от среда и не вода избежит ловитва, но войном повели с заяти вход церковни, да постави се, же жертвини кбогов наших преддверми церкви их. Проповедници же да повелят им, аби е из церкви изше, че приноси ти богом жертвини отложно. Аще же не послушают? Проче сотворише. Яко ж и угодно будет царскому твоему суду. Я ще наше го изволиш и послушате совета повелище да окрест войни церков обступлише, огнем за жгутю и погобят до единаго всех непокаряющихся тебе и тако пагубна е и царство твоимо вредния люди единим часом и стребив, проче и безпечари будеши. Ся им не уеште представшим глаголъти Максимян Слово с прием речи. Кляну се великими богами, како аз давно си е помишлях. Не вем же, что бъйст ми, како до сели не соверших помишляема го, но вам обози велия благодарение подобаят, како строисти, да и сим благовремен е в ум прииде, е жъцарство нашему е сполезно. Я би е повеле да первеше от протикторов с множество боинства, шече, изгребием и сметием и неими удобово и се вештми укладут церков христианскою, окрест входов же да стрегут опасно с обнаженними урожи, е жебъйни едином от христиан вон избежатие. И си му бъйвшо, в ните весни код царя послам в церков, и став посреди возвавели гласно глаголющи. О чоловеци Максимян Владъйка Вселенния менек вам прислав двое вам предлагает, да едино изберете чая бе пожирите Богом естбо и жертвеник пред дверми уготован и живи будете или не послушавше вси вкупе зле да погибнете и огън боже ест готов и хврасти и окрест. Избирайте оба с корея, жех ощете сярек, приста. Архидиакон же има уже Божествения благодати огнем сердце бе въз жену стоя при утари реч сотвори к народу, глаголющи. О возлюблени и му и братия единомъйсленни. Едали навести, что сотворише три отруци и вавилони, ихже непоколебимо му в благовери и мужество и крепости, немногими прежде сегоден ми паметих почитающе неизреченно одивляхом ся? Како неяко посреде огнясто яще, но аки посреде мягких неких цветов лики водяште и сами песен по яхо, и всяко е созданно естество кухвъленьо всех Бога призивахо? Техма и не точи облажахом, но и венцов и хопшници и бъйти желахом. По не жубо късему най-нишния е нас призиваят време, и бойцар сей подобен оному на вуходоносору, аще и разонствуют именами, мочителе ствумжи и безбожием зело себе суть подобни и согласни. Сотворим се обойме и подобни оним трие му труком. Како бо не будет нам стъдно, екда они отруки сущи и точи у три, ещенни е единаго и мевшия образъ, еже великодушния облаговери и подвизашеся, тако преславне подвизашеся. Мъй же и число множейшие смъй, по истинно, аки безчисленни, в них же мнози уже и стари, толь много и мущи и пред собоя образъ и мужествених за Христа страдани. Толик и мубой таковым нам не студ ли показатися любителми бъйти маловремения жизни, боязливим же и малодушним, и най-нишния време къподвигу нас зовуштени в ускитити, якоже некое вели е приобретение, и времен на го живота не презреди Бога ради создавши го нас, и свою душу за нас на смерт предавши го, свидетелство же крепке нашие и непоколебимие вери не дати нашия у смертию. Во истинност тук безмерен. Съягла голю, а ще бъй и неедину в следствовало нашему страданию воздаяния. Ек даже зело малът суть страдания века сега противоположенних у намо воздаяни, и живот бъл безболезнен и вечен за сей кратки и многобедни. Слава же не пристаюште за презрения слава и одоп погибающия, и богатство не отемлема и веселие никога даже в печаль прилагающия сия. Уболеште с да е жити восхожтим? Не пача ли кооно и слава умирающе за Христа скоро е прийти почтим сия, и муще на то благополучно и нейне време. Воззрите, обратие, но отар господин, и разумеете, како господин наш истинно и Бог на ням пожирен ест на и не за нъи. Не положим ли и мы на съм мести святом за него душ наших? И те я, якоже некою жертва огнем, не принесем ли е му во все сожжение. Сия святом Орхидиаконо Глаголюшту, си желаниям во сжелаше умрети Христа ради, единогласно благословен и он глас издаше в опиющи. Християне смъй, християне, Богов твой хложни хоцарю не почитаем. Возвещено же бъйство Максимяну и повеля Абие за жъщи церков со всеми християни. В то време вернии в церкви собраше вся между ими бъйши оглашения и на четыри ех разделише части, да скоре е возмогат бъйти кръщени. По кръщени жи и миро помазани и причастници бъйше все света ех тайна. Тако си м совершаюш тим сия, войни по повеление царя скверна го, зашгоша окрест церкве хврасти и изгребие и возжегоше са церковния стени. Ламен же вели укружа е восхождаше до верха и внутръв шед поедаше вся скоро. Люди жи християни сожигае ми вели им за ива хук Богогласом, песен трех от роков поющте и всякою твърк песнопеню призивающе. И не первее песен совершише, неже предаше души своя света е в руце господа своего и бъйша благоприятна жертва агънца непорочному земир закламному. Ще сложи с горевших бе яко двет мъй. Такой зрядни полк света их мучеников от церкве воюющия прейдек церкви торжествующи и праздноват и не кончаема горадувание праздник. Денем же пети прешечим, е ще огни останки поядаюшто и да им окоряшто си, не бе никой е же смрадни от поженних телес вони. Но и да им бе необычен благооханенбо и разливаше от поженна го она го мести изходяще. Показуваше се, що на том мести и луча нека е златозарная, якож е кда Сонце являеци на Востоци. Максимян жемня, яко всех уже християн бывших в ограда изтреби и погуби, упражняше се во играх, арестаниях кон и различних позориштах. Вежевни комедии близ позоришна го места капиште велия богини и хизически нарицайма и ацереръй. Совсем воинство ми народом к капиштооному Максимян цар пришед приношаше жертваи. Некто же отчина воинска именем Зинон, саном Воевода, ревностю по-благочести и подвиксия и нетърпятък овагу нечестия зрети стоя на мести в Исоци возвак царю Глаголия. Заблуждаеш и от царю нечувственим каменем и немаим древесам жрущи. Сие боест известна е прелест Бесовская в Пагобо поклонники своя ведущая. Разумея о Максимяне и тая очеса Твоя телесния и внутренния к небе си обратив познавай от видимъх Создателя каков творец увешт от твари и научися благочесно чести Бога и жене в крови и сквари Бесловесних скотов, но в непорочних душах человеческих и чистих благоволиц рцах. Сия Максимян слайша в повелик каменем сокрушите моста и лице и зуба избити, даже е ли жива суща посещи мечем в Неграда и тако святъй мученик Зинон Венчасия. Доротеже святъй Суинди са ми прочи у дружину и си дяше в узъх. Их же блъжени антимепископ от Своего и дъже креющися места част ими посещающи послан ми Своими укрепляше твердъй ми бъйти в вере и кмужественно му възбождаше их подвигу. Едино и уже дяко на Антимова именем Теофила от епископа с посланим к мучеником грядущата яшени частиви к Църъю приведоша. Прочет джетсар послани епископово изполни се ярости. Бебо написано не е живимо угодно, но я же святъйм полезна. По веле обоаби е дороте с дружину и у представити и яро на них возрев и укурителне славе са изрек послани Антимово части им дъде. Униже дяко на видивше возрадуваше се душею и от далече стоящи приветствовахо оного светлим взором и лицем радо с ним, а чтома е славеса светителе в сердце своем слегахо. Царж е гневно на дяко на зря грозно рече. Рци ми у каянни, кто е ст вдави и тебе писание сие и в коим крае ця мести. Дяко живнутър перви от сердце к Богу помъльше сия отверзе дерзновен на и оставла голющи. Вдави и послание сие пастириест, далече же от стоя на и не от стада своя голове штаваете и возбуждаят ку благочестию, а не пача ек да уведа нашествия волков и зверей, тук да вели гласност тадо своему повелеваяте и возвещаят, я же подобаят творите, а я же глаголец славесане сутье го, но взята и от первише го пастире глаголюще го, не обойте се от обивающих тело, доши же не могущих обити. Се уже возвестих, кто в даде послание, где же он е, не повем, ибо явно и безумие бъйло бъй, а ще бъй пастире своего бъйл предателем пользува ви се попремного от него, и же и без нас скоро е влен будет, не може да бъу грато крити се върху го ръй стоя, глас рече божественни. Не терпя же цар Болия свободна го и го слышите глаголения, повеля аби е святът то, я за еко треза ти, та же и самъгов не града стрелами и каменем обити. Усем и проче святая мученики различними погуби смертми, доротею главу от сече, мрдония огнем сожже, мрдония жива в рове перстил засипа, горгония же и инди са и Петра, камени е жерновно и навою имни вязавши, в море върже. И тако вси совершивше подвиги зрядни и мучениц и христови, различим смерти и потем же единим к Богу своимо взаи доша. Святая жедомна крейше се на некои горе в пещери, пищо и мущи бъили е постъйное, окрест пещери и ръстощи. Слишавше же о смерти святъх мучеников радуваше се духом, яко прийдоша от плачевна го сега одоля к желанному вечного веселия краю. А най пача о инди се духовно брате своем и жебе е единодушен и духовна го в крещени и рождение со общник веселяша сия. Плакаше же о себе, и ако оста се от всех, но от шечи тем же сними потем и при уготовляже себе к подвигу, своише помощи просящи. Та же сшечи с горе и воград, в ните в мужести одежде оно и е юже обличе духовна ея матира Гатия и изкаше бла Женя Гатии. Не обретчи же я, разумеяко спрочи множеством девиц с горе в церкви, и плака се зело не о смерти о ние жалеющи, но яко сама с нею не сподоби се вкупи за Христал Мретия. И стояще на месте соженния церкви, пепел смеси со слезами рейдающи и плачущи. Ножти же бъйвше и прийде на Брег морски и дежи индис с прочим и потъплен бъйзть. И се ръйбари стоящи готови хо мрежи кловитве, видевше же святою дево и му же и от одежди бъйтим не вше реша. Прийди, по музина му юноше, аще же чето ловим и тебе часто делим. Она же с отщанием на помощ им прийде, и егда вергоше мрежи в ловитво, влечахо на Брег, тя гота велия в мрежах, уж тоща шесия, яко е два возмогоше извлъщи на землю. Беже нож луною просвещайма и видяше ръйпа множество, посреди жело витве изреши тълеса трие хмучеников, горгония, индисе и петра и уже соше се зело. Собравше же с корием режи и рибу, а тълеса на земли полоши поспешахо владию от плъйти на инбрег хутяшти. Звахоже с обою и мни му юношу на той ни изволи, давше обойму за труд част ръйбъй и малохлебъ от плъйшо от тудо. Святая жедева домна приступивше ктелеса мученическим и кое го ж допознавши, а не паче возлюбле на Гуинди се известно разумевши с неизречено и радости обемляши, лобайзаше и теплея над ними довольно изливаше слези. Възклонивше се жи, видя на море корабли пристъюшт, ветрилу не спущено бъйвшо и веслам тихо гребуштим. Отступали ши обудтелес святих, домна прийди к кораблёному и возвавши к корабельникам якоже подобаше показа им и уже имееш ерибо. Я би е навклир мне в бъйти продаемо в опроси цены, която е рыбо тук опетие. Она же веляше взятие му без цены, но той не думее си рече, тако ти Христа скажи истину на кулице продаеш ию. Святая жедомна, слише вши ими Христово позна, яко в корабли Христия не суть и сказаимо телесех святих мучеников и овсемих мучени и во именах. Навклир же с други своими аби изнес чистие плаштаници с ароматами обвиих и не с шек стенеградстей, я же близ потока привратех градски хидежи и святей доротей су своими прияк конец житию, тамочесно она и телеса погребоша. Познав же навклир единоверно себе бъйти домно, еще же юношо бъйти мнеф, моли да идете с ним в корабль. Прибудем рече вкупе неразлучно во все и жизни нашей. Она же не изволяющи, веляш и му йти в путь своя, а с рече, зде прибуду, понеже блисте с конец жития моего и не хущу да тело мое разлучици от телес святих сними же в жизни сей верою и духом бъих супрежена. Навклир же даде и довольно злата ненателесною, кою потребу, я же она не требоваше, но на ароматей и кадила и меже бъй гроби и света их почитатии и отъйде в путь своя. Света е же дом над днеми нощию приседяш и му чиненческим гробом, къде а облагоохая и моля се со слезами. Не можаше же то бъйти, да бъй дело свето отаилосе предсушними во тми, неже да бъй и света е дом не и му чинишество желание не бъило совершено, и боя витворяше приличествоюща е благочестию и света их чести. Возвести си обу царю, няки христиански гроби и с кадили обходят, царжи възмияв се рече. Подобай тубо и тумо равно и он им погибноти смертию, да са мим делом овест, и ако чоловеком по смерти ни что же ведущим, со е такова е чество здеят ся. Торек аби е пославоцищи главу и обиена бъйст мячем дом на святая, при гробах света их му чини кмулящия сия. Те ложе ячесно е огнемни чести ви сожгоше. До време и святей му ченики в тимии по многих муках по сечесия. Тако ни комидия, како же звезда ми своими окрасеси му чениками, дво тем число наверша е чудним гликерием и блаженнейшим зиноном с сотеофилом. К ним же при чтеси и дуротей с мардоним и мигдоним, индис же с горгоним и петром, и три святие деви, агатие, теофила и краснейша е домна, всему же лико кунеце в тимии, во слава Христа истина губога, и може со цеми святим духом чести слава вовеки, аминь. Вси ден воспоминае се святъй ни канора по стол един у седми дьяконов, па меже иго почитае се с прочими дьяконами Юлия 28. Конец житии святых месец декември в 28. Тези рекординг е на паблик домейн.