About this user
Отшумевшее лето покинуло город...
Глупый слух обо мне распустили опять.
Он ползет по шоссе, поднимается в горы,
Начинает по саклям аварским гулять.
Ходит сплетня: мол, стал я заносчивым малым,
И звучат мои песни от дома вдали,
И забыл я аулы, прижатые к скалам,
Цвет и запах родной каменистой земли.
Мол, горянок забыл, что по тропке над бездной
Носят сено с лугов на промокшей спине.
Дескать, шляпу надел я, как тазик железный,
Модный галстук, как хвостик ишачий, на мне.
Редко вижу Гуниб и хунзахские травы,
Стал чужим, неизвестно, приеду ли вновь...
Говорят, что живу я для собственной славы,
Что давно не кипит во мне горская кровь.
...Вот что с ходу мне выложил седоголовый
Мой земляк. Он обедать со мною не стал.
Не пригубил, упрямец, вина молодого,
Отодвинув сверкающий чешский бокал.
Без вниманья оставил убранство квартиры,
Осторожно присел на широкий диван,
Равнодушно взглянул на мои сувениры,
Что привез я, объехавший множество стран.
Самосад из кисета, ворча, доставал он,
Отказавшись решительно от сигарет.
Все с моею дочуркой Заремой играл он
Да в раздумье глядел на отцовский портрет.
Спал он сидя, хоть гостю постель предлагали,
Подстелил себе бурку, прикрылся полой.
(Так охотник, бывало, дремал на привале,
Ранив тура отточенной древней стрелой.)
...О стрела, поразившая радость поэта,
Камень, брошенный в сердце с аварских вершин!..
Нет, не верь, мой народ, ядовитым наветам.
Палец рук твоих, что бы я значил один?
Что мне личная слава? На что она, право?
Не собой, а тобою горжусь, мой народ.
Я лишь искра твоей полыхающей славы,
Без тебя эта искра погаснет, замрет.
Я -- былинка лугов твоих высокогорных.
Без тебя мне увянуть в пыли суждено.
Я -- лишь капля потоков твоих непокорных.
Без тебя я иссяк бы и высох давно.
Вот возьми мои руки -- шершавые руки,
В них по жилам струится твоя теплота.
Вот глаза мои. В дни даже краткой разлуки
В них живая тоска по тебе разлита.
Вот и сердце мое. Это сердце сыновье
Обитает в горах, в отчем крае живет.
Сердце полнится непреходящей любовью,
Я навеки люблю тебя, горский народ!
Age
23
Hometown
Ujno Sukxakumsk
Country
United Arab Emirates
Interests
Видел я немало городов.
Зданий с Аполлонами на крышах.
Видел у подъездов медных львов,
Каменных богинь в глубоких нишах.
Юноши с биноклями в руках,
Женщины на тонких каблуках
К театральным входам устремлялись.
И входили внутрь, и, как в ручьях,
В мраморных простенках отражались.
Промелькнуло здесь за сотни лет
Много лиц и добрых и недобрых.
Много щек свой изменяло цвет
Перед зеркалами в гардеробных.
Здесь я видел баловней судьбы,
Заполнявших и партер и ложи,
Видел старцев, у которых лбы
На бумагу нотную похожи.
Я, бывало, тоже замирал
На вершине верхнего балкона,
И в безумье горло мне сжимал
Бедный мавр, каравший Дездемону.
Дон-Кихот освобождал меня,
Кот ученый говорил мне сказки,
Демон тучей обвивал меня,
Пролетая над землей кавказской.
Это я Марию полюбил,
А не гетман, старый и опальный,
Это я искал и находил
Золушке башмак ее хрустальный.
Шел извечный спор добра и зла.
В этом споре и меня, бывало,
Сколько раз беда чужая жгла
И слеза чужая ослепляла.
Опускался занавес стеной,
Зрители неистовствовали в зале.
Я один молчал. Передо мной
Горы Дагестана возникали.
Сколько было там беды своей,
И мужья ревнивые, со стоном,
Сжав в ладонях серебро ножей,
Подходили к горским Дездемонам.
Сколько их прошло за сотни лет
Там, в горах, почти на крыше мира,
Гамлетов, Офелий и Джульетт!
Было все, но не было Шекспира.
Как звенела музыка в горах --
Рокот рек, хоры певцов пернатых,
Но не появлялся горский Бах,
И Бетховен не писал сонаты.
И когда трагическим концом
Завершался краткий путь Джульетты,
Речь о ней не песнею -- свинцом
Кровники вели, а не поэты.
И когда извечную печаль
В песнях горцы изливали горцам,
Золотом оплаченную сталь
Всаживали в спины стихотворцам.
Сто столетий власть неправоты
Жгла людей своим недобрым взглядом.
Песнопевцам зашивали рты,
Мудрецам давали чаши с ядом.
Я сегодня славлю в сотый раз
Вещий гром орудия с «Авроры»,
Тот, что земли древние потряс,
Разбудил мои родные горы.
Из-под спуда он помог извлечь
Песни гор и, вопреки невзгодам,
Со свободой вместе слух и речь
Подарил глухонемым народам.
С той поры цветет моя земля
Вместе с землями всего Союза.
И звучат порой в стенах Кремля
Струны гидатлинского кумуза.
И на языке отцов поэт
Песнь поет, и внемлют дагестанцы,
Пламенем пленяют белый свет
Наши огнедышащие танцы.
И на берегах чужих морей,
В Сингапуре, в Токио, повсюду
Дагестанской песнею своей
Был понятен я простому люду.
Где я только не был, но всегда,
В устье Сены или в бухте Нила,
Наша дагестанская звезда
Среди тысяч с неба мне светила!
И хоть знал я, что она мала,
С нею шел я, с ней стремился к свету.
Та звезда, какою б ни была,
Без нее мне в мире света нету.
Почему ж кой-кто у нас в горах
И сегодня говорит уныло,
Что для всех народов в небесах
Одного достаточно светила?
Говорят, что нечего мудрить,
Что, поскольку звезд на небе тыщи,
Надо эти звезды упразднить
И соединить в одну лунищу.
Пусть луна одна дарует свет, --
Ведь народ наш мал и край наш тесен.
Пусть одолжит свой язык сосед
Для детей моих, и книг, и песен.
И порой ученый мой земляк
Кашлянет и заведет беседу:
Мол, не стоит разжигать очаг,
Можно за теплом сходить к соседу.
Родина, твой сад цветет весной
И плодами знаменует осень,
Дерево моей земли родной
Тоже и цветет и плодоносит!
Пусть еще тонки его ростки,
Пусть оно плодами не богато.
Но деревья, что сейчас крепки,
Тоже были слабыми когда-то!
И опять мне слышатся слова
Прорицателей весьма упорных,
Что на нашем дереве листва
Опадет и омертвеют корни.
Я скажу гадателям в ответ: --
Эти корни высохнут едва ли!
Для того ль их горцы сотни лет
Кровью и слезами поливали?
Я готов поклясться головой:
Пусть аварцев всех на свете горстка --
И у нас родится Глинка свой,
И умы встревожит Пушкин горский.
И пилоты звездных кораблей,
Врезываясь в небо голубое,
Может быть, напев страны моей
В память о земле возьмут с собою.
Поплывет за тридевять земель
Песнь, рожденная на горных склонах,
И однажды горский Рафаэль
Нарисует горскую мадонну...
Долго шел народ мой без дорог,
Слишком много испытал он горя:
Современник, мы нашли исток,
Наши сыновья дойдут до моря.
Вам, потомки, жить и песни петь,
Брать вершины, набирая силу,
Мы в поэзии добыли медь,
Вы найдете золотую жилу.
Снова полночь. Я гляжу в зенит,
Перечеркнут мир дорогой Млечной,
И звезда с звездою говорит,
Переняв повадки человечьи.
Первых и не первых величин,
Блещут звезды в небесах, и знаю:
На снега моих родных вершин
Смотрит вниз звезда моя родная.
Как всегда, горит она впотьмах,
Осеняет землю добрым взглядом,
Ей не тесно в звездных небесах,
И другой звезде не тесно рядом.
Хватит места ей и всем другим
В небесах, как на земле поэтам.
О моя звезда, гори своим
Слабым, но неповторимым светом.
3aypchik
uploaded